All my Friends are Dead

Здание штаба они покинули, когда на улице уже сгустилась темень. Какаши по наущению сенсея предложил Ируке проводить его до дома, а тот и не сопротивлялся. Вообще, казалось, что после этой дурацкой охоты на разлетевшиеся листочки чунин утратил любое подобие хорошего, да и вообще какого-либо, настроения. Он шёл слишком твёрдой походкой, глядя рассеянным взглядом перед собой. Хатаке чувствовал себя виноватым, но решительно не представлял, как можно хоть что-нибудь исправить. Но внезапно Ирука заговорил: — Какаши-сан… ой, то есть Какаши, ты молодец, что взялся за кандзи. Неожиданная тема для беседы. Хатаке уже почти забыл про написанный сенсеем отчёт, и сейчас ему стало ещё паршивее. Ложь о кандзи, конечно, не шла ни в какое сравнение с тем, что он учудил в коридоре, но почему-то воспоминания о ней были куда более болезненными. Ведь Какаши отлично знал, что плевать ему на эти иероглифы с высокой колокольни, а Ирука сейчас заговорил о них, выходит, они важны? Почему-то у Хатаке появилось чувство, будто он обманывает доверие Ируки. — Ну это… да я потихонечку, — промямлил Какаши. — Не очень-то получается… — Отчёт хорошо был написан! — добродушно отозвался Ирука. Хатаке захотелось хлопнуть себя по лбу, потому что маску он так и не надел, а щёки начали предательски краснеть. Хорошо, что они уже свернули на не слишком освещённую улицу, и был шанс, что Ирука попросту не заметит. — Ну… просто что-то нашло, — Какаши ненавидел оправдываться, но в последнее время ему приходилось делать это всё чаще. — А обычно не очень… а сегодня нашло что-то… вот… — Если хочешь, я могу тебе помочь, — с улыбкой сказал Ирука. Какаши чуть было не споткнулся на ходу. Он с недоверием обернулся на спутника. — В смысле? Ирука заговорщицки подмигнул и сам подошёл чуть ближе к Какаши. — По секрету сказать, я мечтаю стать учителем в академии, когда стану постарше, — негромко проговорил он. — И очень хочу попробовать, ну, как это… учить! Мне кажется, я мог бы сделать уроки интересными. К тому же в академии помимо боевых и тактических дисциплин проходят письмо и кандзи тоже. — Надо же… — только и смог протянуть Хатаке. — Да, представляешь? — в голосе Ируки звучал неподдельный восторг. — Я мог бы попробовать учить тебя! Если ты не против, конечно… — Соглашайся, — прошипел сенсей на самое ухо. На самом деле Какаши и сам был только рад этому предложению. Сам бы он никогда не взялся за ум. Письмо ему с детства давалось туго: уж слишком много всего нужно запомнить. — Ну так что, Какаши? — нетерпеливо переспросил Ирука. — Ну ладно… ладно, я не против, — Хатаке почесал затылок. — Только не говори никому, что я… не все их знаю. — Да легко, — Ирука усмехнулся. — Каждый день с секретными документами работаю, так что не бойся! Остаток пути они проделали неспешным шагом. Ирука был необычайно словоохотлив. Он рассказывал о том, как будет преподавать в академии, о том, как любит детей и мечтает приносить пользу деревне. Какаши не знал, что на это отвечать, поэтому старался по возможности одобрять и подбадривать своего спутника, мол, всё у него получится, и профессия учителя крайне важна. — А в штабе тебе не нравится? — спросил Какаши, когда Ирука ненадолго примолк. — Не знаю, — задумчиво протянул тот. — Не моё это, наверное. Уж очень сильно волнуюсь, напутать чего боюсь, да и не все шиноби стараются. То отчёты за них приходится дополнять, а то и вовсе переписывать… Пару раз пробовал подсказать, на грубость нарвался… — Оу… — Хатаке лихорадочно соображал, что ответить, обычно он привык угрюмо молчать, но события последних дней привили ему какую-то странную привычку не обрывать разговор, это было для него в новинку, но будто бы что-то внутри всякий раз подталкивало его не отступать. — А с чего грубость? Как по мне, ты последний человек, которому хотелось бы нагрубить. Ещё пару часов назад Какаши бы ни за что не сказал ничего подобного, тем более Ируке. Но сейчас, немного узнав этого человека, он с удивлением обнаружил, что чунин — вполне приятная личность. Если на чистоту, то Какаши было не совсем комфортно контактировать с Ирукой, потому что раньше ему не встречались такие искренние положительные энтузиасты, как он, и Хатаке попросту не знал, как себя вести. — Спасибо, — смущённо пробормотал Ирука. — Но не все шиноби такие, как ты. — Ой, это так мило! — как-то слегка рассеянно воскликнул сенсей. — Какие? — переспросил Какаши. — Ты назвал меня занудой, поэтому не думаю, что это будет звучать совсем уж невежливо, — чуть настороженно заговорил Ирука, а на Хатаке навалилась своей тяжестью новая волна стыда и сожалений. — Но ты всегда казался мне жутким снобом… Какаши хотел было возмутиться, но лишь понимающе кивнул, потому что да, так и было. Раньше он действительно только и искал случая покрасоваться на чужом фоне, но в последнее время стал скорее затворником: угрюмым и неразговорчивым. Со стороны вполне можно было принять за чрезмерную гордость. Вот только было бы чем гордиться… — И я, если уж совсем прямо, догадывался, что ты не слишком грамотный, отчёты-то видел… — продолжал чунин. — Но никогда не ожидал, что ты это признаешь, да ещё и согласишься учиться! Мало кто вообще способен замечать свои недостатки, а уж исправлять их и подавно. — Ну… я стараюсь, — прогундосил Хатаке, ему было одновременно очень лестно и как-то стыдно от этих слов Ируки, казалось, что тот возложил на него какие-то непомерные обязательства, подкреплённые лишь неиссякаемой верой в людей, которую Какаши люто боялся не оправдать. — А вот и мой дом, — добродушно сказал Ирука, указывая на небольшой одноэтажный домик по правой стороне улицы. Строение было совсем небольшим и не сказать, что ветхим, но далеко не новым. Чем-то этот дом напоминал тот, в котором жил сам Какаши, только стены его не покосились и не выглядели настолько облупленными, да и находился он не на самом отшибе. Но, тем не менее, какая-то лёгкая тень сожаления кольнула сердце Хатаке. Вот живёт в этом домишке молодой парень из штаба совсем один и мечтает стать школьным учителем. Было в этом что-то трогательное и одновременно печальное. — Ну, я пойду пожалуй? — Хатаке посмотрел на Ируку, стараясь скрыть от него своё настроение. — Наверное, — отозвался тот. — Хотя нет, погоди. Может, зайдёшь на минутку? Какаши ожидал, что сейчас учитель воодушевлённо заверещит, но этого не происходило, и пауза затягивалась, хотя он определённо чувствовал рядом незримое присутствие. Медлить и дальше было глупо, поэтому Хатаке кивнул. — Ладно. Первое, что бросилось Какаши в глаза, это бесконечные полки с книгами, протянувшиеся вдоль стен узкого коридора. Когда Ирука прошмыгнул в боковую комнату и зажёг в ней свет, Хатаке заметил, что она тоже вся забита книгами. — Сейчас-сейчас, — крикнул Ирука. — У меня здесь есть книга, которая тебе пригодится, я уверен. Он шумно завозился где-то в комнате. Какаши стоял у порога, переминаясь с ноги на ногу, и рассеянным взглядом осматривал корешки книжек. Тут тебе и сказки, и какие-то энциклопедии, и учебники… — Бедненько, но чистенько, — вдруг бодро оповестил учитель. Хатаке уже успел привыкнуть к тому, что сегодня тот не слишком-то разговорчив, поэтому вздрогнул от неожиданности. — Образованный, сразу видно. Столько книг я и в библиотеке-то не видел… Хотя видел, конечно, — трещал сенсей. — Но сильно, сильно. — Да уж, — шепнул Какаши. — В общем так, ты его к себе уже явно расположил, я в полнейшем восторге, так что давай, не робей, а я… мне надо отлучиться, — Минато говорил так, словно и вправду куда-то опаздывал. — Но… но! Как? Почему? Что я буду делать здесь один? — Хатаке не ожидал такого поворота событий, и, разумеется, его больше волновало не общение с Ирукой тет-а-тет, а обратная дорога домой, которую он надеялся разделить хоть с кем-нибудь, потому что оставаться в одиночестве в ночной темноте ему хотелось меньше всего на свете. — Ты уже большой мальчик, к тому же мы вчера все приёмы обговорили… — И это были ВСЕ приёмы? — Какаши лихорадочно пытался задержать учителя рядом, это желание становилось болезненным, он чувствовал, как уже сейчас холодные щупальца страха начали ворочаться у него в животе. — Ну, конечно же, не все, но главные, — безапелляционно заявил Минато. — Не буду же я следить за каждым твоим шагом, правда? — Вчера вам ничего не мешало этим заниматься, — с обидой отозвался Хатаке. — Ой, ну то было вчера, а сегодня это сегодня, — учитель фыркнул. — Давай теперь сам, у учителя много неотложных дел! Какаши ничего не успел ответить. Всего одно мгновение, и чувство присутствия пропало. Словно больше никто не смотрел на него, не находился рядом, словно исчезло ощущение, что в любую секунду всё пространство вокруг огласит мягкий и слегка манерный голос учителя. На душе стало непередаваемо скверно, Какаши сунул руки в карманы куртки, и его в очередной раз за вечер настигла волна мерзкого стыдливого чувства. Куртка… Если вчерашняя кутерьма была правдой, а она была, теперь было глупо сваливать всё на сон, то куртка просто не могла оказаться дома. Он помнил, как был вытолкан в шею из дома Генмы, без возможности что-либо объяснить и, самое главное, без куртки! Помнил, как ошпаривали его ледяные струи проливного дождя на обратном пути. Получается… А получаться могло только одно: каким-то своим призрачным способом учитель доставил эту злополучную куртку владельцу, а Какаши даже не нашёл момента, чтобы поблагодарить… Теперь всё вставало на свои места: сенсей попросту обиделся на нерадивого ученика. Хатаке так и не мог понять, каким именно образом тот пытается устроить его жизнь, но всё это скопом давило на него сейчас, и чувство вины от собственной неблагодарности топило его под тоннами гадких мыслей… — Нашёл! — Какаши вздрогнул, услышав торжествующий выкрик Ируки, он и забыл, что стоит на пороге чужого дома и вдобавок чего-то ждёт. В комнате снова закопошились, но уже через пару секунд в дверях появился Ирука. Он был слегка растрёпан, его глаза искрились энтузиазмом, а в руках он держал небольшую и порядком потрёпанную книжонку с изображениями иероглифов на обложке. Хатаке с любопытством уставился на него. — Это учебник, — уточнил чунин, протягивая Какаши книжицу. — Совсем простой, для начинающих. Тут есть и те кандзи, которые ты знаешь, и другие — посложнее… — Э… спасибо, — пробормотал Какаши, не решаясь протянуть руку к книге, он болезненно относился к тому, чтобы брать чужое. — Сейчас! Сейчас я тебе покажу, — встрепенулся Ирука и, на ходу открывая томик и листая страницы, подошёл совсем вплотную к Какаши, был бы тут сенсей, точно бы отпустил какую-нибудь не слишком понятную шуточку. — Вот, гляди, тут всё подробно описано: что означает, из каких элементов состоит, как правильно рисовать и главное — картинки, чтобы было интереснее. Учебник и правда оказался практически детским. На страницах были изображены забавные зверушки и человечки в разном окружении рядом с иероглифами. Глаза защипало, и Какаши прищурился, разглядывая иллюстрации. Это было так… мило. О Хатаке уже давно никто не заботился, и только теперь он ощутил, насколько остро ему этого не хватало. Но распускать нюни не следовало, под неумолкающую болтовню Ируки о методиках образования он сдержанно кивнул и, поблагодарив, забрал книжку. — Буду рад, если хотя бы иногда ты будешь хвастаться своими успехами, — напутствовал его чунин, когда Хатаке уже шагнул за порог. — По отчётам увидишь, — сдавленно пробормотал он. Ирука улыбнулся и помахал рукой на прощание. Когда дверь за ним закрылась, Хатаке вздохнул с облегчением и как следует шмыгнул носом. Вышло, может, и громковато, но ему было решительно наплевать.