Береги свои крылья

Ведь это, безусловно, со мной что-то не в порядке. Не может же целый мир ломаться одновременно, мимоходом задевать меня осколками чего-то важного, разбитого. Это мне стоит посмотреть другими глазами, хотя бы открыть их на очевидное, раз я планирую и дальше быть полноценным членом общества. Если бы я только могла различать то, чему стоит верить, и то, от чего следует бежать без оглядки, было бы намного легче. Но я не знаю, и впервые начинаю сомневаться, правильно ли поступаю. «Или всё изначально было неправильно?» Тишина добивает меня, голова гудит от усталости и роя мыслей. Мне не хочется думать о сегодняшнем происшествии на заднем дворе, о краснеющей Петре и колотящимся сердце капрала. А ещё то приятное чувство, пробежавшее, словно мелкие мурашки, внизу моего живота напугало меня и встревожило. Я никогда не ощущала ничего подобного раньше и поэтому не знаю, как должна реагировать. Но, думаю, спросить у кого-нибудь напрямую будет не очень хорошей идеей. «Мало тебе проблем что ли?» Остаток дня после тренировки я мечтала только об одном: снова оказаться в своей надоевшей до тошноты комнате и забыть о своём позоре и обо всём на свете. Просто смотреть в пустоту темноты и убеждать себя, что где-то там всё-таки есть потолок, и кровать под моей спиной не может превратиться в засасывающую бездну. Со всем своим опытом в доведении себя бессонницей, это не может продолжаться слишком долго, обычно я срываюсь на третьи сутки с учётом изнуряющей физической активности. Я медленно закрываю измученные глаза, мысленно прося у них прощение за доставленные неудобства и недолжное обращение, расслабляю все мышцы и проваливаюсь куда-то в подземные этажи. Знакомый из реальности звук щелчка ключа в замочной скважине проноситься эхом в моих ушах, но долго не задерживается. Я игнорирую все посторонние шорохи и отмахиваюсь от всех существующих инстинктов, продолжая падать всё глубже. Кровать со скрипом прогибается из-за тяжелого веса, кто-то нависает надо мной, томно дышит в мою шею, слегка дотрагиваюсь до неё губами. Я должна испугаться наверное, но что-то подсказывает, что беспокоиться не за чем, и мой ночной гость точно не причинит мне зла.  — Какая же ты беспечная, — шепчет мне братик в самое ухо и проводит рукой по моему лицу, убирая в сторону разметавшиеся пряди. — А если бы это был не я? Я не могу поверить, что мои чувства не подвели меня, кажется, впервые за всё время.  — У меня нож под подушкой, — слегка ерзаю головой, убеждаясь в наличии острого оружия. Не хочу отпускать остатки сна, но Алтан не оставляет мне другого выхода. Зачем он здесь? Почему пришёл так поздно? И у него есть. ключ? Вопросы вертятся на языке, но я не открываю рот, послушно лежу и не дергаюсь.  — Я уже успел забыть, как это, когда ты рядом по ночам, — говорит братик, улыбаясь где-то в недрах темноты. — Мне кажется, ты изменилась как-то за время моего отсутствия. И это очень плохо.  — Братик, — я ощущаю его обжигающее тепло, и холод внутри меня начинает исчезать. — Я совсем запуталась в себе. Братик придвигается ближе, ложась на локти, и опускает голову мне на грудь. Я чувствую его напряжение, но он не может расслабиться и навалиться на меня, ведь сломать мне ребро так — плевое дело.  — Всё хорошо, — произносит он. — Пока я здесь, я не дам тебе оступиться. Не позволю. Я вспоминаю, как лежала почти вот так же, но под совсем другим человеком сегодня утром, тщетно пытаясь побороть его. Хотя у меня получилось что-то, но это не совсем то, что я, в общем-то, хотела. А ещё это чувство, ну почему я не ощущаю ничего похожего сейчас? Лёгкое тепло и страх вперемешку с вечной покорностью и доверием. А что будет, если я воспротивлюсь, отпихну Алтана от себя и опрокину на спину, показывая свой характер и силу? «Правда хочешь знать ответ?» Братик неожиданно отстраняется от меня, садится на край кровати, упираясь спиной в мой бок. Я поворачиваясь к нему лицом, и молча жду, что он сейчас скажет.  — Я сделал дубликат ключей, — звякающий метал проноситься где-то в темноте и исчезает, словно его и не было. — И для тебя тоже экземпляр. Вдруг надоест эта комната, и решишь прогуляться немного. Только смотри, не попадись и не злоупотребляй моим подарком. Второй раз, думаю, тебе так просто не удастся выкрутиться. Теплая ладонь нащупывает мою, замерзшую, и вкладывает в нее нагретый кусок метала.  — Я приду следующей ночью, — продолжает братик. — Пора уже снимать твои швы. Там всё в порядке, надеюсь?  — Да, — отвечаю я, сжимая ключ и высасывая из него всё собравшиеся тепло.  — Хорошо, — Алтан наклоняется ко мне, нечаянно попадает носом в глаз, но, наконец, находит мой лоб и нежно целует, оставляя горячий след. — А теперь засыпай. Завтра тебе это точно не удастся. Моя кровать прогибается обратно вверх, возвращаясь в исходное положение, когда братик встаёт и утопает в поглощающем мраке. Я приподнимаюсь немного и вглядываюсь в темноту, пытаясь разглядеть его очертания. Он останавливается где-то у двери, словно пугающая тень, застывает без движения.  — Я хочу, чтобы ты знала, Кая, — произносит зловещий призрак родным, успокаивающим голосом. — Я желаю тебе только лучшего. Поэтому я делаю это. Я собираюсь спросить у братика, что значат его слова, но он быстро уходит, снова не давая мне никаких объяснений. Какое-то нехорошее предчувствие вдруг окутывает меня, я обессилено падаю на кровать, немного ударяясь затылком о твердую рукоять ножа под подушкой. Столько вопросов, а ответ — вновь одна тишина. Пролежав ещё часа два в давящей на уши тишине и не сумев снова уснуть, я решаю воспользоваться подаренной мне вещицей. Знаю, риск попасться очень велик, но я больше не могу сходить с ума здесь, тем более, времени уже давно за полночь, и все солдаты должны видеть десятый сон. Вот только насчёт Леви я не уверена, но попытка не пытка. Я осторожно отмыкаю дверь, кладу ключ в карман у сердца и крадусь в сырой коридор, аккуратно ступая босыми ногами по бетонному полу. Перспектива напороться на какую-нибудь стекляшку не пугает меня, да и от этих ботинок шума будет больше, чем пользы. Если что, главное — вовремя заметить ранку и перевязать, чтобы кровь не разнеслась по всему коридору. «Капрал не любит, когда грязно» Мне безумно хочется пить, и я думаю зайти в душевую, но потом решаю просто сделать себе чашку чая на кухне и утолить жажду, как все нормальные люди. «Приятно чувствовать себя нормальной» В коридорах никого нет, это радует, и я спокойно добираюсь до нужного места, уже успев изучить нужную дорогу вдоль и поперёк за дни, проведённые в штабе. На кухне влажно и немного теплее, чем в остальном здании, и я радуюсь, что выбрала именно это уютное место, так как мои ноги после прогулки по сырому камню ужасно замерзли. Я делаю себе чашку чая, залезаю на стул, прижимая колени к животу и обнимая их свободной рукой, и отпиваю немного. Кипяток сразу же обжигает мне язык, я думаю разбавить чай холодной водой, как это делал для меня Призрак. Но вставать с места и куда-то идти ужасно не хочется, и я продолжаю сидеть, маленькими глотками поглощая согревающую жидкость. Спокойствие и тепло обнимают меня за плечи, словно мягкий плед. Сразу же вспоминается старый дом и заваренный чай мамы, больше похожий на непонятную, горькую жижу.  — Выпей, Кая, тебе станет легче, — говорила мама, протягивая мне треснувшую кружку без ручки. Я брала её в ладони, наслаждаясь мгновенным теплом, и залпом выливала всё содержимое в пустой желудок, надеясь почувствовать хоть каплю насыщения. Это не помогало никогда, но я не хотела расстраивать маму, говорила, что мне легче, и животик больше не так болит. Она улыбалась, и мне было достаточно видеть улыбку её избитых губ, чтобы засыпать по ночам и забывать о диком голоде. «Ну, а сейчас, чего тебе не спится?» Я улыбаюсь сама себе, не найдя ответа на этот, казалось бы, простой вопрос. «Может, тебе просто нравится мучить себя?» Что-то настораживает меня вдруг, но я не понимаю, что именно. Осторожно поставив чашку на стол, прислушиваюсь и не верю себе, когда улавливаю чьё-то тихое дыхание совсем близко.  — Я-то думаю, когда ты уже заметишь, — внезапный голос, доносящийся с противоположного конца стола, заставляет меня резко дернуться и пошатнуться на неустойчивом стуле. — Ты нарочно пренебрегаешь моими приказами? Я пытаюсь сориентироваться в темноте, от подступающей паники не могу собраться и, оставив все попытки, позволяю себе скатиться со стула и упасть на пол. Где-то неподалёку чиркает спичка, и маленькое пламя свечи освещает небольшой радиус пространства, давая мне разглядеть угрюмую физиономию среди расступающегося мрака. Леви. «Вот чёрт» Я, отдав должное темноте, иронично закатываю глаза. Как же глупо с моей стороны было полагаться на удачу и выбираться посреди ночи, зная, что именно так всё и может закончиться. Похоже, учиться на своих же ошибках — это не про меня. Я быстро поднимаюсь с пола и делаю шаг назад, готовясь убегать или защищаться по необходимости. Но капрал, кажется, не особо волнуется насчёт меня и даже не смотрит в мою сторону.  — И что это такое? — спрашивает он и берёт стоящую перед ним чашку. — Тебе что-то было не понятно, когда я сказал больше не выходить из камеры в ночное время? Спокойствие в его голосе передаётся и мне, я подхожу ближе, сжимая кулаки за спиной, и молюсь о благополучном исходе всего этого.  — Мне не спалось, и я решила попить чаю, чтобы успокоиться и придти в себя. — говорю, кивая на свою чашку с недопитым чаем. — Обычно это помогает мне привести в порядок мысли и вспомнить что-то хорошее, словно отогнать от себя всю тревогу. Леви бросает на меня какой-то странный взгляд, незнакомый ещё, хотя, может, мне в темноте только мерещится. Он снова отворачивается и делает глоток так непринуждённо и расслабленно, словно меня больше не существует для него. Мне непривычно видеть его таким: в простой, повседневной одежде без стягивающих ремней и строгой формы, с немного влажными, наверно, после душа, волосами, пьющим чай посреди ночи в одиночестве, не зажигая даже свечи. Этот застывший перед глазами образ напоминает мне саму себя, и вновь приятное тепло разливается по всему телу. Что-то щекочет внутреннюю сторону моих рёбер, приводя меня в неописуемый трепет, и я понимаю, что больше всего на свете хочу сейчас остаться рядом с Леви и просто допить вместе с ним чай, отдавая тишине всю собравшуюся в душе тоску. «Не прогоняй меня»  — Можно мне допить свой чай, пожалуйста? — шепчу я, боясь услышать грубый ответ. Капрал, кажется, понимает, что я вовсе не собиралась делать ничего дурного, а может просто чувствует искренность моих слов.  — Тебе нужно научиться дисциплине и порядку, — говорит он. — Ты вроде всё делаешь правильно, но в тоже время я не знаю, что ты можешь выкинуть в следующий раз. И вдруг отставляет чашку, протягивая мне свою ладонь через стол.  — Давай сюда.  — А? Что давать? — непонятливо пячусь я.  — Скрепку, или чем ты там замки вскрываешь? Я теряюсь, панически исследую карманы брюк, не зная, что делать. Не могу же сейчас отдать Леви ключ, ведь братик наверняка приложил много усилий, чтобы сделать дубликаты. Решение приходит само собой, я наигранно пожимаю плечами и выдаю испуганным голосом:  — Кажется, обронила где-то в коридорах. Да нет, капрал не поверит мне, может даже попробует обыскать. Но что-то подсказывает, что он не будет этого делать.  — Ладно, — я незаметно вздыхаю с облегчением, услышав долгожданный утешительный ответ. — Допивай быстро, и я отведу тебя в камеру. Но это точно последний раз, когда тебе всё спускается с рук. Я, давя в себе радостную улыбку, киваю и бегом сажусь за стол, пока капрал не передумал.  — Вообще, чтоб ты знала, я обычно не отношусь так беспечно к прямым нарушениям своих приказов, — говорит Леви, но уже не так серьёзно. — Но Эрвин сказал быть терпеливым с тобой. Похоже, он и правда возлагает на тебя большие надежды.  — И я буду стараться, чтобы не подвести его, — выдаю я и всё-таки не сдерживаюсь, задавая давно крутившийся в голове вопрос. — Леви, Вы злитесь на меня за то, что было сегодня утром?  — За что же? Ты смогла показать свою ловкость и мастерство. Хотя в настоящей схватке давно была бы трупом.  — Да, куда мне с Вами тягаться, — я вновь отпиваю немного уже не такого горячего чая. Сейчас я чувствую себя особенно хорошо рядом с капралом, сидя вот так в полной тишине под светом одной единственной свечи. Смотря в полумрак на искаженные тенью черты Леви, думаю о том, что будет со мной дальше, и куда меня заведет этот человек с серыми, словно едкий дым, глазами. Разве такие, как он, могут ошибаться, разве способен его безразличный взгляд хоть раз выдать настоящий ужас и смятение? Нет, так не должно быть, если капрал и похож на братика, то только этим. Только одним — его решения никогда не будут неправильными.  — Капрал, — шепчу я, не поднимая голову, и разглядываю маленькие огоньки, танцующие в моей чашке в своём вечной хороводе. — Если Вы решите убить меня, я не буду Вам мешать.  — У тебя инстинкта самосохранения или хоть капли мозгов вообще нет? — Леви отвечает не сразу, словно пренебрегает моей нелепой фразой.  — Я просто доверяю Вам, — я поднимаю глаза, чтобы он мог увидеть, что я серьёзна сейчас. — Как бы странно не звучало, но это так. Я готова пойти за Вами. Даже на смерть. И через секунду добавляю:  — Ведь Вы такой сильный. Леви недовольно жмурится и отставляет свою чашку в бок.  — Кая, совсем ты жизни не знаешь, — выдыхает он как-то разочарованно. — Ведёшь себя как ребёнок. От такого неожиданного сравнения меня внутри всю переколачивает. Ребёнок? Мне казалось, это понятия я потеряла ещё в далёком детстве после первого же дня работы в шахтах. Злость подступает к горлу, но у меня не получается разозлиться, что-то сдерживает. «Он прав, не думаешь?» Может, я действительно похожа на глупого ребёнка, не приспособленного для жизни среди нормальных людей? Наверно, стояло лучше учиться понимать их, а не резать и сдирать кожу. «Ну что ж, прошу прощения за такой казус!»  — Вы не воспринимаете мои слова всерьёз, да? — я подскакиваю со стула и, упёршись ладонями в стол, прогибаюсь над ним, склоняя к капралу. — Я доверяю Вам настолько, что готова попросить помощи. Леви, помогите мне, скажите, в чём я не права. Я отчаянно смотрю в его глаза, ища поддержки, но нахожу только такое привычное безразличие, что становится тошно.  — Прекращай, — произносит капрал, игнорируя мой пронзительный взгляд. — Ты должна сама всё понять, иначе какой смысл в моих громких словах? Не сомневайся, скоро ты научишься ценить свою жизнь, осознав, насколько ничтожна по сравнению с остальным неизвестным нам миром. Там, за стенами, даже самые сильные бойцы превращаются в обглоданное мясо и кости. Я спокойно сажусь на место, пытаясь переварить его слова. Даже самые сильные солдаты умирают? Значит, сила человека в сравнении с титаном практически ничего не значит, раз всё так печально? Злость испаряется моментом, а сердце сотрясает новый вид боли, когда я начинаю представлять, что может случиться с капралом. Его сожрут заживо, разорвут на части и превратят в одно кровавое месиво из внутренностей и переломанных костей. Кто сказал, что он застрахован от такого? Комок рвоты душит меня впервые за долгое время, и я быстро, чтоб не передумать, встаю с места и обхожу стол. Капрал, похоже, в темноте не замечает моих передвижений и продолжает пить чай, смотря куда-то в сторону.  — Мне кажется, если Вы умрёте, мне будет очень больно, — говорю я, аккуратно обнимая Леви сзади за плечи и зарываясь носом в его волосы в поисках уха. Тот давится от неожиданности и начинает кашлять, и я, пока он не успевает меня оттолкнуть, шепчу внятно, давая расслышать каждое слово:  — Не смейте умирать.