Береги свои крылья

Я не уверена, что смогу полностью справиться со всем свалившимся на меня; не уверена, что вскоре ко всему прочему не подбавится что-то еще. Плохое предчувствие, а как же без него, принесло мне кошмары, боль в груди — предвкушение провала. Я смотрю вперед и думаю о том, сколько людей, что с отвращением пялились на меня на протяжении моего прибывания в штабе разведки, сейчас глотают сдавленный воздух и цепляются за остатки неба, ищут в нем спасение и милость. Думают ли они сейчас обо мне? Вероятно, нет. А я думаю и, не зная, зачем, перебираю в голове те неприятные моменты и секундные стычки в коридорах, тихий шепот за спиной, обязательно такой, чтоб я всё могла слышать. «Как она может жить так спокойно? Неужели не боится закрывать глаза по ночам?» Краткое ругательство и снова молчание, на моем лице легкая насмешка. Ну, хватит уже. Я и так всё знаю. Интересно, а что-нибудь все-таки ёкнет в моем сердце, когда придется смотреть на их изорванные тела? Что я почувствую? Жалость? Может, омерзение? Но я, ссылаясь на прошлый опыт своей, мягко говоря, ненормальной жизни с братиком, заранее могу предположить, как всё произойдет. Ничего, во мне не дрогнет ни-че-го, впрочем, тут нечему удивляться, и так ясно, почему. Дело даже не в моём особенном и отдельном восприятии вещей, просто я не понимаю, как должна среагировать, если мне всё равно. Я не знаю почти никого из штаба за исключением братика, своего отряда и парочки человек. Может, это и хорошо, так даже лучше, удобнее и спокойней. Но, чёрт, почему так ноет в груди? «Эта скачка в конец меня измотает» Моя команда всё глубже погружается в темный Лес гигантских деревьев, паника среди солдат нарастает, Эрен даже решается обратиться к капралу с расспросами. Я и сама нервничаю, хоть всё и идет по плану, но мне как-то не по себе. Ощущение того, что что-то должно пойти не так, уже порядком надоедает, я раздраженно оборачиваюсь, услышав громкий выстрел за спиной, и смериваю быстрым взглядом столп чёрного дыма.  — Кая, ты готова? — слышу голос Леви. — Всё помнишь?  — Да! — выкрикиваю, игнорирую тут же возникнувший вопрос Эрена. Мне вдруг становится до тошноты душно. Немеющие пальцы лихорадочно нащупывают рукоять клинка, небо сквозь острые сучья на мгновение кажется бордово-алым. Там, за спиной, вновь слышится толчок от приближающихся шагов, и я уже понимаю, что это не просто какой-то титан забрел в непроходимую чащу леса. Это он, тот самый мерзавец, чья поимка была причиной моего освобождения. Вновь удивляюсь, какую мизерную цену заплатил Эрвин Смит за мою жизнь. Если бы не его настойчивые попытки внедрить меня в свой штаб, я могла бы быть уже давно мертва. Отчасти так и случилось, что-то определенной потерялось по пути, осталось в той сырой темницы и умерло вместе с моей непреодолимой тягой к послушанию и боли. Мой маленький мирок, жалкий и никому не интересный, распался на куски, уже давно перестал быть для меня чем-то целым, правильным, непоколебимым. «Ну и ладно. Пускай всё горит к чертям» Я оглядываюсь назад по привычке, не могу сдержать себя и не сделать это. Чтоб отвлечься и не поддаться зарождающейся дрожи, начинаю разглядывать повисшего в воздухе на плотных тросах мужчину. Он кажется мне букашкой, незначительной фигурой, пешкой, замешенной в чужой, изначально проигранной войне. Одна секунда — и букашки не станет. Одна секунда — и от человека останется всего лишь куски мяса. Одна секунда… Я вижу, как его кости выпирают наружу из крепко сжатого гигантского кулака и сыплются на землю, какая-то конечность отлетает в сторону, разбрызгивая кровавые брызги. Кровь. Воздух в момент пропитывается ей настолько, что я не могу сделать полноценный вдох.  — Ходу! — приказывает Леви, и я со всех сил дергаю поводья, погоняя свою лошадь. Не успеваю толком разглядеть, что надвигается сзади, решаю оставить это на потом, дождаться менее опасного положения. Отмечаю для себя важный момент: у моего противника глаза светло-голубые. Не такие нежные и лучезарные, похожие на расцветающее небо после дождя, как у Призрака, а холодные, с примесью чего-то металлического, неживого. Одним словом — чужие. Я хорошо помню весь план действий, что почти каждый вечер проговаривал со мной Леви. Да, в деле соблюдения своих обязанностей он может быть немного занудой. Всё просто: в случай преследования со стороны врага, податься в лес, где нас будет ожидать Эрвин со своей командой по захвату. Пока что всё идет, как надо: мы успешно убегаем от титана, но вот солдаты, похоже, совсем не понимают, что происходит. Ну да, им не предоставили такой возможности, естественно, кому понравится такое отношение? Но, так сказал Смит, лишняя осторожность не помешает. «Еще как посмотреть»  — Она почти догнала нас! — срывается на крик Гюнтер.  — Её нужно усмирить немедленно! — негодует Оруо, оголяя заточенный клинок. Да, паника не щадит никого. Это плохо, нужно что-то незамедлительно предпринять, иначе ситуация выйдет из-под контроля.  — Народ, зажмите уши, — вдруг слышу сливающийся с общими криками голос Леви, и не успеваю среагировать, как в мою голову ударяет мощный заряд, словно током, парализует всё тело до кончиков пальцев. Я обездвижено падаю на лошадь, стискивая зубы от невыносимого гула в ушах, теряю равновесие и чувствую сильный удар в бок. Всё погружается во тьму и затихает, так же быстро, как и началось. Минут пять, а может и больше, я пытаюсь наладить дыхание, неестественная тишина пугает, пустота внутри — ещё больше. Что-то явно пошло не так, но что именно, я не могу понять. Дико хочется спать, усталость, собравшаяся за почти двое суток, заполняет меня полностью, навязчиво предлагая отключиться. «Вспомни, где ты находишься! Давай, приди в себя!» Наконец заставляю себя очнуться, с неохотой ворочаюсь на месте. Уши начинают распознавать тихие шорохи, непохожие ни на что, голова раскалывается, и во рту вновь этот знакомый привкус. Только сейчас замечаю, что больше не ощущаю движения, скорости, скачущей лошади под собой. Слегка приподнимаюсь на локтях, отлипая щекой от окрашенной моей свежей кровью травы, оглядываюсь по сторонам на разросшиеся до гигантских размеров кусты и уплывающие ввысь деревья. Где-то далеко слышится шум погони, а я лежу вот здесь, в какой-то неглубокой яме, устеленной мягким ковром из молодых листьев, словно специально приготовленных для меня. «Вот влипла». Переворачиваюсь на спину и сажусь, тут же хватая ладонью скатывающиеся с подбородка алые капли. Кажется, снова нос разбила или, может, что-то еще. Пытаюсь понять, что же всё-таки произошло и как я оказалась одна в этой чаще. Вспоминаю, как держалась в седле, убегая от титана с голубыми глазами, а потом Леви сделал что-то, и я потеряла сознание. Да, точно, у него в руках была сигналка, он, видимо, собирался стрелять. Тру ноющий затылок и морщусь от неприятной боли. Похоже, меня так подкосило из-за звукового выстрела, которым капрал хотел угомонить взбунтовавшийся отряд. Что ж, умно, вот только от такого неожиданного поворота я на какой-то момент оглохла и слетела с лошади, похоже, скатившись в эту яму и притом хорошенько приложившись головой при падении. «Ну, вот вечно так всё у меня. Как еще насмерть не расшиблась?» Но это, конечно, не важно, главное — как теперь выбраться отсюда и найти Леви. Думаю, он вряд ли собирается менять свои планы ради моих поисков, стало быть, я должна сама добраться до него. «Что ж, возможно, не всё еще потеряно». Перед глазами россыпью мелких точек взрываются яркие огни, я поднимаюсь на ноги и сразу же падаю обратно. Достаю из кармана тот самый платок, которые когда-то протянул мне Леви, и утираюсь, не давая крови засохнуть на коже и впитаться в неё. Белая ткань, что я долго полоскала под ледяной водой, добиваясь идеальной чистоты, вновь покрывается постыдным цветом, приевшимся и по-своему прекрасным. Почему-то мне на ум приходит лишь одно сравнение: братик любит носить светлые тона одежды, чтоб алый смотрелся ярче и эффектней. Или, может, ему просто нравилось наблюдать, как мои руки стыли и обмораживались, пока я пыталась отстирать всё его «художество». Но не согласится не могу: Алтану к лицу кровь и животный оскал. Братику очень подходит образ охотника, ненасытного хищника, кажется, он сам это понимает и пытается соответствовать, где-то даже слишком усердно. «Вот о чём ты думаешь сейчас? Пора выбираться из этого места» Вновь пытаюсь подняться, на этот раз более-менее успешно. Виски сдавливаются от каждого движения, но ничего, с этим я смогу справиться. Ощупываю снаряжение, проверяя его на наличие повреждений. Все выглядит исправно, буду надеяться, что ничего не сломалось. Значит, я могу воспользоваться УПМ и перемещаться по воздуху. Так даже намного быстрее получится. «Вот, всё-таки я еще способно логически мыслить» Последний раз оглядываюсь, отмечая, что в этот месте до безумия приятная атмосфера. Ещё бы приглушенное эхо от криков и выстрелов не щекотало уши, и кровь бы не сочилась из носа, сбивая с настоя и портя момент. И вообще, почему я вдруг оказалась такой чувствительной, не сумела вынести обычного звукового выстрела и позволила себе отключиться прямо в седле? Наверно, это всё стресс или прочая нервотрепка, еще и не такое могло случиться. Ладно, хватит, я держу себя в руках. По крайней мере, надеюсь на это. Делаю первый рывок и отталкиваюсь от земли, подлетая к высоким деревьям. Пытаюсь сориентироваться и найти ту самую дорогу, с которой неудачно сошла, но долго мне искать не приходится. Остановившись на одной из гигантских веток, я смотрю вниз на в прямом смысле превратившееся в лепешку человеческое тело и замираю, по непонятным причинам решая разобраться. Это, очевидно, парень, с темными, словно застывшая смоль, волосами, вернее, теперь уже просто каким-то слипшимся пучком, немного отставшим от кожи. Что-то привлекает меня, я спускаюсь пониже, вглядываясь в кровавую кашу из внутренностей и прочего «приятного» для созерцания добра. Да, вот оно, его глаза, что немного вылетели из глазниц, наверно, от сильного давления на грудную клетку. Темно-синие, большие, потерявшие маленькие огоньки, символизирующие жизнь и силу. Я точно где-то уже встречалась с ними, где-то сталкивалась со столь очаровательным взглядом, и осознание этого пробегает мурашками по моим сгорбленным позвонкам. Возможно, этот парень, как и многие солдаты, презирал меня, ненавидел, желал скорейшей, мучительной смерти. А в итоге она его настигла быстрее, а я продолжаю дышать, любуясь вывернутыми кишками того, кто уже никогда не сможет сфокусировать свой взгляд на мне. Без всякой жалости и даже признаков рвоты, ответной ненависти или еще каких-то чувств. Ты просто умер, солдат, кто-то, может, будет плакать по тебе, моя же смерть принесёт людям куда больше эмоций. Если не открытую радость, то облегчение, безусловно. «А ведь кто-то перед сном каждую ночь молится о том, чтоб меня скорее настигло правосудие. Может, поэтому мне в последнее время снится одна чертовщина» Задержавшись еще на секунду, отворачиваюсь от изувеченного трупа и возвращаюсь к своей первоначальной задаче: найти Леви. Ведь это не моих рук дело, здесь нет моей вины, почему же тогда я должна чувствовать себя виноватой? Этот парень погиб как герой, выполняя порученное ему задание, всё нормально. «Но разве это похоже на что-то нормальное?» И забыть о маячащей перед глазами картинке не получается, весь мой путь буквально выстелен разорванными человеческими отметками и телами солдат. Много мертвых, а кто-то еще корчится от боли, судорожно пачкая в крови свой форменный герб. «И стоил ли он того?» Я не могу перестать смотреть вниз, перемещаюсь от дерева к дереву и думаю лишь об одном: зачем они делают это? Ладно я, под страхом и угрозами смерти, была вынуждена подписаться на самую опасную операцию, но они-то? Молодые парни, сильные, красивые, по собственной воле вступившие в легион разведки. Что их привело сюда? Чувство мести, долга, поиски правды или желание помочь человечеству? Неужели они не понимали, на что шли? Неужели совсем не предполагали, что могут умереть так просто, в какую-то секунду оказаться уязвимыми и сломаться? Они еще мои поступки называют глупыми, но, а сами-то, хоть знают, за что теперь умирают? А если бы с самого начала знали о неминуемой смерти, продолжили бы бороться до конца? «Слишком много вопросов. Черт, опять я схожу с ума на этой почве» Я слышу чей-то сдавленный голос, не обращаю внимания, продолжая двигаться дальше, пока он не повторяется с еще более отчаянным хрипом. «Кая», — отпечатываются в голове шершавые на ощупь слова, и я понимаю, что кто-то зовет меня по имени прямо сейчас. Снова останавливаюсь на одном из вывернутых сучьев, случайно обдирая колено о грубую поверхность коры. Бегаю глазами по нескольким недвижным телам, но ничего необычного не нахожу. Кажется, они все одинаковые, разбитые и окровавленные, мертвые или почти перешедшие эту черту. Зачем я вообще это делаю: вглядываюсь в бездыханные трупы, мало ли насмотрелась за свою жизнь? Уже собираюсь отказаться от этой затеи, но натыкаюсь взглядом на что-то смутно напоминающее знакомые черты. Я прищуриваюсь, желая прогнать неясный образ, но он не хочет уходить, проявляет четче и ярче впечатывается в сердце. Разгоравшееся до этого пламя внутри меня и теребящее затылок ледяное дыхание, вспыхивают одновременно, приливая краску к моим щекам и распространяя по телу животный, неконтролируемый страх. Среди измученных ранами и погибших солдат я узнаю мутные, покрытые стеклянной скорлупой глаза своего родного, самого сильного на свете братика.