Береги свои крылья

Я помню, как когда-то спрашивала у братика: «Почему люди так боятся умирать?» В тот день было очень жарко и влажно, да и еще неприятный запах гниющего тела заставлял морщиться и неосознанно чихать. Поэтому Алтан не стал меня мучить и разрешил просто постоять и посмотреть, как он мастерски рыл глубокую яму, периодически смахивая мешающие капли пота со лба.  — Боже, Кая, о чем ты толкуешь? — недовольно цокнул братик, и поняла, что он явно не настроен на философские размышления. — Вот кому, по твоему мнению, захочется гнить в сырой земле с перерезанным горлом? Черт, ну и вонь. Алтан зажал нос рукой, нечаянно измазав его осевшей на пальцах грязью.  — Хотя, по сути, ты правильные вопросы задаешь, — вдруг сказал он, отбросил в сторону старую, ржавую лопату. — Я не задумывался никогда, а ты и вправду не понимаешь, что к чему. Значит, слушай: если не хочешь закончить, как этот кусок дерьма, никогда не поддавайся страху смерти, как бы близко она ни подходила. Когда в твоих руках нож, Кая, ты, черт возьми, и есть смерть, поэтому используй это по максимуму. И не бойся, милая, не смей бояться. Если мы и умрем с тобой, то либо от рук друг друга, либо от собственных, но это уже на крайний случай. «А в итоге мы оба чуть не обделались от страха. Как иронично» Сейчас мне тяжело вспоминать о таких вещах, но и не думать об этом не получается. Да и вообще, можно ли в принципе выкинуть из головы хотя бы на секунду стоящую перед глазами картину и отвлечься? Наверное, нет, но я и не пытаюсь сбежать от своей вины, наоборот, хочу задохнуться в ней, прочувствовать всю боль и горечь от серьезной потери, от того ужаса, что обязательно накроет меня в ближайшее время. Мне катастрофически необходимо немного поплавиться в своем отчаяньи, а после выплеснуть ее наружу, сделать что-то плохое, что-то по-настоящему правильное. Например, наказать себя горстью наркотических препаратов или выпотрошить ту тварь, ошивающуюся в этом гребаном лесу. Да, второе точно подойдет: мои руки хотят ощутить еще больше горячей крови, они чешутся и ноют, требуют обратно привычную рукоять ножа. А это уже похоже на манию, болезнь, но мне плевать, абсолютно плевать на все вытекающие проблемы, на всё, что может быть против моих желаний. Потому что мне больше некогда слушаться, значит, я сама могу решать, что правильно, а что нет. «Давно пора» Я молча следую за Леви по известному только ему маршруту, так как сама уже давно перестала обращать внимание на наши передвижения. Во мне бушует слепая ярость, но ее приходится душить, буквально заставлять себя спокойно дышать, оставаться на своём месте, чтобы не вытворить какую-нибудь глупость. Смотрю на свои изувеченные пальцы и не понимаю, почему я не додумалась вывернуть их сильнее, вплоть до открытых ран? Так хочется увидеть свои оголенные кости, ощутить, как страх перед содеянным заполнит все уголки разума и, наконец, принесет телу былую чувствительность. Но мне не больно, черт, либо шок не хочет покидать меня, либо адреналин слишком разгулялся в крови и не дает мне принять заслуженное наказание. А это, безусловно, очень плохо. Леви держится ровно, иногда поглядывает на меня, проверяя, не сошла ли я с пути. Похоже, он понимает, что со мной не всё ладно, хотя и не очень-то хочет копаться в этом, что облегчает мне задачу. Да, пускай думает, что я практически в порядке и готова и дальше подчиняться его приказам. Кто я такая в общем-то: просто глупая девчонка, убившая своего братика, просто никудышная преступница, не умеющая отделять добро от зла. Наивная и бестолковая, даже не замечающая, как медленно подносит нож к своему горлу, пускай не буквально, но всё-таки. А что смерть для нее, Господи, очередной пустяк, так можно и до дурки докатиться. Там меня расцеловали бы, конечно же, какие мне сражения, раз я сама себя перебороть не могу? Капрал задерживается вдруг на одной из веток, и я останавливаюсь рядом с ним, попутно скользя за его взглядом, плавно опускающимся вниз. «Какого.?» Первое, что я почувствовала, осознав масштаб бедствия, было немое удивление, сдуру ударившее в поехавшую крышу. Захотелось выругаться, и так изощренно, что губы насмешливо задрожали, не в силах удержать подступающий поток брани. Нет, я ведь уже проговаривала про себя сей сюжет, была готова к такому исходу, но когда мои глаза внезапно наткнулись на безмолвный трупик рыжеволосой девушки, я просто оторопела. Почему-то слова смерть и Петра никак не хотели связываться вместе, и мне показалось это сочетание слишком… грязным, неправильным, чем-то неестественным и противоречивым. Петре совсем не идет кровь, особенно если она струиться по щекам из открытой раны на голове. Ей больше к лицу улыбка, которая способна подарить немного жизни в одних незамысловатых движениях губ. А теперь она мертва, в ней не осталось ничего от того человека, которого я знала пару часов назад. Зачем ей всё это было нужно, не понимаю, не хочу понимать и никогда, наверное, не пойму. Смотрю дальше и нахожу тела остальных своих «напарников». Они тоже мертвы. Все. И в этой атмосфере мне кажется, что я также начинаю чувствовать себя трупом, неживым и холодным мертвецом с опаленной душой и постепенной останавливающимся сердцем. Хочется уйти, закрыть глаза и уйти. Вот так нагло и бесчеловечно, так, как я привыкла поступать. Пока не успеешь осознать всё, не успеешь запомнить их именно такими — просто уходи. А лучше — беги, сорви с себя кровавые лохмотья и стань под ледяную струю, простони что-нибудь о безысходности, закрой уши, сожми их до боли, пока чужие крики и вопли не перестанут давить на барабанную перепонку. Просто уходи, потому что завтра ничего не изменится, ты вновь увидишь кровь, и ее станет больше. И даже здесь, в мире, казалось бы, далеком от того, который был когда-то моим, я вижу то же самое и спрашиваю себя: какая к черту разница? И мне правда страшно осознавать, что разницы никакой и нет. Снова вокруг одна смерть, но она, черт, во благо? «Вы серьезно? Ха-ха, смешно и только» Я не хочу даже представлять, что может чувствовать сейчас Леви, потеряв почти весь свой отряд. Но когда наши взгляды медленно встречаются, я понимаю, что ему хочется того же: уйти отсюда. И мы уходим молча, не сказав друг другу ни единого слова, даже не проронив соболезнование или еще что-то, что положено говорить в подобных случаях. Правда, зачем всё это, если и так ясно: обоим больно в той или иной степени, обоим, что там таить, хочется задушить эту боль, подавить её на какое-то время. Обоим, о Боже, нужно как-то выпустить пар, по крайней мере, мне это точно не помешает. Мышцы просят движений, резких и необдуманных, руки изнывают от желания кромсать и убивать, и в первую очередь — себя. «Тише. Держись, пожалуйста» Я слишком зацикливаюсь на своей невымещенной злости, поэтому, когда мы с Леви резко сворачиваем за массивное дерево и оказываемся прямо в центре какого-то сражения, я не успеваю ничего понять. Два светло-голубых глаза, отблескивающие металлическим сиянием, бросают на меня секундный взгляд и стремительно отдаляются, словно приглашают проследовать за собой. «Тварь. А вот и ты» Наверное, я бы и рванула следом, если бы от неожиданности не затормозила, позабыв о том, что нахожусь в воздухе, и чуть не полетела прямиком вниз. Удержалась всё-таки, мельком взглянула на капрала, подхватившего какую-то черноволосую девушку. Она показалась мне знакомой, но придавать этому значение не хотелось. «Она ведь тоже может умереть. К чему лишние воспоминания?»  — Приказано отступать, — недовольно буркнул Леви, отпустив темноволосую, и обратился уже ко мне. — Кая, держись рядом и жди моих дальнейших указаний. «Как будто я и так не знаю» Чеканю обычное «есть» и полностью сосредотачиваюсь на своей цели, бегущей прямо перед носом. Мои «собеседники» обсуждают что-то, кажется, упоминают Эрена, но мне, если честно, совсем не интересно, о чем они там говорят. Какая разница, что за приказы последуют дальше, если мой враг так близко, а его тело так и просит моего клинка, манит доступностью и гладкостью кожи. Я сжимаю сильней искусанные в кровь губы, заставляя себя подождать. Нет, нападать прямо сейчас нельзя, нужно дождаться лучшего момента, потому что, как подсказывает чутье, всё будет не так легко, как кажется. Наконец, закончив свою беседу, Леви отдает мне свой приказ:  — Кая, отойди в сторонку на безопасное расстояние, ты не участвуешь в дальнейших действиях.  — Чего? — и вновь одна ругань завертелась на языке, и я решаю просто прикусить его.  — Ты еле в сознании держишься, и к тому же я уже говорил о твоих пальцах, — Леви даже не смотрит на меня, и это раздражает еще сильнее. — В таком состоянии у тебя нет необходимых сил для того, чтобы хотя бы защитить себя, а твоя бессмысленная смерть ничего не решит. Похоже, не очень-то хорошо у меня получается скрывать свои настоящие эмоции, да и внешний вид наверняка наталкивает на противоречивые мысли. Но отступать, когда цель почти достигнута, я не собираюсь.  — Пока я не чувствую боль, рука не доставляет мне неудобств, — выговариваю жестче и язвительней, чем стоило бы, но быстро сбавляю обороты. — Леви, прошу Вас, не избавляйтесь от меня так скоро. Капрал слегка поворачивает ко мне голову, задерживая взгляд на свежей алой капле, стекающей по моему подбородку. Наверное, завтра я даже не смогу пошевелить губами, они вспухнут от десятков укусов и покроются маленькими шрамиками. Но очередное уродство не пугает меня, мне плевать на все эти мелочи. Я хочу сейчас, чтобы Леви понял, как мне необходима его вера в меня в этот момент. Если я не взорвусь, не выпущу из себя всю ярость и застрявшую в горле обиду, то сойду с ума, и теперь уже не понарошку. И что удивляет меня больше всего: Леви понимает почти сразу же.  — Ладно, хочешь показать себя в деле — валяй. Только учти: на этот раз твои выходки могут стоить тебе жизни, — произносит он. Черноволосая неодобрительно косится на меня, явно знает, кто я такая. И мне тоже нужно будет вспомнить её, потому что этот сероватый оттенок глаз кажется очень знакомым.  — Значит, слушаете мой приказ: главная задача сейчас — спасти Эрена, — Леви кладет ладонь на клинок, приготавливаясь достать его. — Ты отвлечешь внимание, — он кивает сосредоточенной девушке. — Мы с тобой, Кая, займемся расчленением нашей красавицы. Рубить будем с двух сторон: я справа, ты слева. Главное, бей по сухожилиям и не тормози, я забираю Эрена, ты остаёшься в живых. Справишься?  — Да, — отвечаю я, не задумываясь ни на секунду. Леви морщится, но ничего не говорит. Явно не верит в чистоту моих намерений, но ведь есть с чего. У меня-то в голове совсем другие цели. «Скоро, совсем скоро, я убью тебя, тварь» Мы занимаем свои позиции и оголяем клинки, надеясь, что сейчас они поработают на славу. Напряжение во мне достигает максимума, нервы не выдерживают, и руки начинают трястись, сломанные пальцы неприятно покалывать, а сознание постепенно покидать моё ослабевшее тело. Я срываюсь с места вслед за Леви, только успев уклонится от первого удара, наношу свой, глубокий и точный, чувствую кровь и наслаждаюсь ее желанным ароматом. Быстро маневрирую и вновь возвращаюсь к своей жертве, провожу лезвием чуть ниже плеча и спешу повторить своё действие снова и снова, пока руки от усталости не сведут судороги. Тело вдруг становится легким и гибким, невероятно умело подчиняется моим указаниям, красные огоньки перед глазами застилают обзор, животный азарт заполняет внутри все пустые клетки, и я скалюсь, словно дикий зверь, наконец нашедший свою жертву. И это чувство непередаваемо, оно охватывает меня в одну секунду и дает силы, внушает уверенность в себе и дарит безжалостность, непоколебимость и власть. «Вот значит, что ты чувствовал, братик. Теперь я понимаю, это и правда восхитительное ощущение» Когда моя жертва падает на землю и опускает поврежденные руки, я, не думая, мчусь к ее открывшемуся затылку. Вот и всё, тварь, твоё время вышло. Ха-ха, только не дергайся ладно: получится некрасиво, а я ведь привыкла рисовать ровные линии на чужих шеях. И ты не станешь исключением. «Сдохни уже» Но не успеваю даже подлететь к своей цели: передо мной выскакивает та самая черноволосая девушка и чуть не попадает в нацеленный на нее огромный кулак. Леви хватает её вновь, спасая от глупой смерти, а затылок, недавно открытый для всех желающих нанести смачные удары, покрывается твердой коркой, явно не способной треснуть под натиском клинка. «А ведь это я могла угодить в такую изощренную ловушку» Разочарование и досада избивают меня изнутри за бездействие и слабость, но я сдаюсь, принимаю своё поражение в этой битве. Нужно было слушаться Леви и даже не думать о подобном неповиновении, ведь капрал знает лучше и, конечно же, сам хочет наказать предателя, но держит себя в руках, не поддается глупому желанию мести. А я не такая сильная, как он, мне еще нужен второй шанс, но не сейчас. В этот раз я вновь облажалась и ничего уже не смогу сделать. «Вновь облажалась — сколько раз ты еще это повторишь? Бездарность»  — Мы уходим, — приказывает Леви, держа в охапку покрытого какой-то мерзкой слизью Эрена. Одежда капрала источает дым испаряющейся крови титана, и я почему-то представляю, как так же легко исчезнет из его души вся боль и те чувства, что способны разрушать и заставлять просыпаться по ночам, сидеть в одиночестве на кухне и греться горячим чаем. Но так, конечно же, не бывает. Перед отправкой в штаб было приказано всем собраться на поляне недалеко от леса. Я бездумно плелась за Леви, не зная, куда еще можно деться, но, когда он подошел к разложенным на земле трупам, я не выдержала, отошла в сторону. Устала уже смотреть на них, устала от постоянного ощущения смерти за спиной, но можно ли вообще хоть как-то уменьшить ее цепкую хватку? Капрал и не держал меня, проводил взглядом, пока я не добралась до какого-то полуразвалившегося дерева, и занялся чем-то своим, в подробности чего мне не хотелось вдаваться. Я облокотилась спиной о толстый ствол и сползла вниз по грубой коре, затаила дыхание и прислушалась к нарастающему шепоту неподалеку. «Ее одежда вся в крови… человеческой», — встревоженный незнакомый мне голос слился с резким порывом разбушевавшегося ветра. Кровь, а её ведь и без меня хватает, не видно что ли: она повсюду, и ваши руки также умыты ей сполна. Всё-таки я права была: этот «правильный» мир, осуждающий мои поступки и грехи, сам ничем не отличается. Да, я убийца, но, а они-то: Эрвин, остальные командующие? Разве посылать на смерть не значит совершать убийство? И в итоге большая часть солдат полегла, а задание так и не выполнено. Словно они погибли напрасно, ни за что. «И после такого это я еще и жестокая?» Но внезапно навалившаяся усталость не дала мне развить поток своих скверных мыслей дальше, пришлось поддаться ей, так как сил сопротивляться уже не осталось. Когда болезненный сон незаметно подкрался ко мне, а чьи-то холодные руки обняли за плечи, я не стала противиться. Узнав шершавость немного грубоватых пальцев, послушно закрыла глаза, подчиняясь легким движениям по отяжелевшим векам. Тьма обступила со всех сторон, и я доверчиво отдалась ей, не боясь ничего и не думая о поджидающих кошмарах. Потому что в этот момент я поняла, что теперь уже мне никогда не придется сражаться в одиночку со своими страхами. «Мы ведь не отпустим друг друга так просто, верно, братик?» Моё тело подняли с холодной земли, но я почувствовала лишь ледяной поцелуй на лбу и крепкие объятья морозного ветра, внушающие умиротворение и покой.