Береги свои крылья

Смотря в запотевшее от влаги зеркало, я не узнаю молодую девушку напротив себя. По мокрой коже пробегает холодок, я ёжусь и быстро вытираюсь махровым полотенцем, тёмным и мягким. Чувство чистоты наполняет моё тело. Оно словно переродилось, собралось заново в что-то совсем не похожее на то, что было до. Я во второй раз провожу рукой по стеклу, чтобы снова увидеть себя. В душевой прохладно и настыло, поэтому я торопливо натягиваю свою новую форму, на влажном теле это удаётся с трудом. Дольше всего я вожусь с ремнями, пытаясь понять принцип их крепления, но позвать Петру, стоящую за дверью, не решаюсь. Нарушу ещё одно правило — и мне точно конец. Мысли о сегодняшней ночи не дают мне покоя, в особенности, странный рёв за стеной, что не смолкал до самого утра. Или я сошла с ума, или здесь правда что-то не так. Я расчёсываю свои чистые, влажные волосы, внимательно следя за плавными движениями рук в зеркале, и с удивлением наблюдаю изменения в своём самочувствии. Моё плечо уже почти не болит, на месте ужасной раны остались всего несколько ровных маленьких швов, которые я всеми силами старалась не намочить под душем. Это ещё раз подтверждает, что мой братик — мастер своего дела. Он всегда всё делает идеально и доводит до конца, не то, что я. На секунду, глядя в тёмные, ненавистные глаза, мне показалось сейчас, что я улавливаю наше с братиком поразительное сходство. Только на мгновение мне почудилось, что я действительно выгляжу красивой, даже с этой кошмарной ссадиной и немного опухшими веками. Зеркало снова запотело, но я не стала вытирать его. Я не хочу видеть себя такой, милой девочкой или прекрасной девушкой, не важно, я не хочу даже думать, что могу быть красивой, тем более, давать другим понимать это. Если братик увидит меня такой, его руки непременно потянутся ко мне и изорвут в клочья всё, что, на его взгляд, может привлекать внимание. Братик ненавидит красоту, не сотворённую его руками, он мечтает разрушить этот мир, превратить его в хаос, а после отстроить заново. Да, мне никогда не понять его идей, скорее из-за того, что я не знаю всей правды. Поэтому я просто надеюсь, что не встречу Алтана сегодня на моей первой тренировке. Я немного нервничаю, боюсь показаться неумехой. Не понимаю, почему для меня так важно не разочаровывать других? Как только я выхожу из душевой комнаты, Петра сразу же ведёт меня на кухню, где я быстро съедаю утреннюю похлёбку под пристальным взглядом рыжеволосой девушки. Меня немного напрягает её отношение ко мне, хотя это вполне нормальная реакция на мои недавние действия на центральной площади. Но всё-таки я хочу, чтобы Петра перестала смотреть на меня, словно ожидая внезапной атаки в любую минуту, и поняла, наконец, что это ужасно глупо с моей стороны так поступать. Мы выходим через главные двери, на которые я, по счастливой случайности, напоролась сегодня ночью, на улицу и направляемся к Оруо и Гюнтеру, приготавливающих своих лошадей у конюшни. Я с удивлением замечаю, что тренировки новобранцев уже начались и идут полным ходом. «Меня будут тренировать вместе с ними?» Косые взгляды скользят по моему телу, осматривая меня с ног до головы, как ядовитые змеи, готовые ужалить в любой момент. Я стараюсь не обращать на это внимание и разглядываю главное здание, так как ночью из-за темноты мне ничего не удалось увидеть. Оно похоже на старинный замок, который вот-вот развалится из-за своего внушительного возраста. Мне почему-то вспомнились рассказы Алтана о приведениях, что обитают именно в таких домах. Я никогда не верила в эту чушь, ведь разве могут души людей, которых я убивала, бродить по каким-то постройкам вместо того, чтобы улететь в Рай? Неужели им было мало той ничтожной жизни в этом мире, что привела к такому низменному концу?  — Кая, ты умеешь ездить верхом? — спрашивает Петра как-то отстранёно. Я смотрю в глаза животного, пытаясь мысленно позвать его или передать что-то взглядом, но оно резко дергается, чуть не сбивая Оруо с ног.  — Нет, но я быстро учусь, — я удивляюсь в который раз, как точно животные могут чувствовать зло. — Для меня это не проблема. Мне никто не отвечает, солдаты молча занимаются лошадьми. Даже Петра ни с того ни с сего решает прочистить своё оружие. Я понимаю, что они избегают меня, что моё общество безумно раздражает их, а, может, даже приводит в бешенство. Но они, как хорошие подчинённые, стараются понять всю важность своей миссии и значимость моей роли в ней, хотя, без сомнений, втайне мечтают всадить мне нож в живот да ещё и издевательски повернуть рукоять. Глупо рассчитывать на какие-нибудь знакомства и дружеские отношения, я чужая среди них, принаряжённый в общую форму враг, которого, сразу же после выполнения задания, устранят или до конца дней запрут в сырой камере в расплату за содеянные преступления. Братик прав: только он есть у меня, только он может стать на мою защиту против всего негодующего мира.  — Эмм, скоро начнётся моя тренировка? — осторожно спрашиваю я у своих новых «товарищей».  — Тебя тренирует капрал Леви. Поэтому, стой и жди, пока тебе не отдадут приказ, — кидает мне Гюнтер через плечо. Его грубый тон нисколько не злит меня, скорее, приводит в недоумение. «А чего ты ожидала?» К счастью, или к сожалению, через несколько минут я замечаю Леви, приближающегося к нам.  — Пошли, — он машет мне рукой, проходя мимо и не поднимая своего угрюмого взгляда. Я послушно плетусь за ним, почему-то вспоминая мёртвую хватку и пробирающий шёпот у самого уха. «Его грубые повадки просто привычны для меня», — утешаю я себя, прогоняя непонятные ощущения. Мы проходим на площадку, где усердно занимаются несколько солдат. Я провожу глазами по взбудораженной толпе и с ужасом замечаю Алтана. Он кратко улыбается мне и быстро отводит взгляд куда-то вбок. «Сэм Шэйт. Мы абсолютно не знакомы» Остановившись у массивного дерева со свисающими почти до земли ветвями, Леви разворачивается и внимательно смотрит на меня, словно изучая.  — Эта куртка велика тебе, — говорит он и прищуривается. — В ней ты не сможешь свободно двигаться. Снимай. Я аккуратно сбрасываю с плеч вещь и складываю у руках, оставаясь в белой блузке, которых, похоже, у Петры неисчерпаемый запас.  — А блузка слишком узка, — он невольно опускает взгляд на мою грудь, где натянутую ткань еле сдерживают пуговицы. — Чёрт, они не могли подобрать нормальную форму?  — Мне вполне удобно, — выпаливаю я, уже жалея, что вставила своё слово. — Но, если нужно, я могу снять. Леви, похоже, не оценивает мою неудачную шутку и брезгливо отворачивает голову. Но вообще мне совсем не свойственно такое поведение, даже наоборот, я бы никогда не подумала, что смогу произнести это вслух. Нервы, наверное.  — Ладно, хватит. Твоей формой займёмся позже, — говорит Леви. — Сегодня я хочу просто посмотреть, на что ты способна. Мне интересно, что же так сильно заинтересовало Эрвина в тебе, раз он пошёл на такое. Я опускаю голову, смотря на свои сжатые пальцы. Сейчас мне меньше всего хочется доказывать кому-то свою пригодность, да ещё и драться с легендой разведкорпуса. Я ранена и ужасно утомлена вчерашним разговором с братиком, его обещание о достойном наказании зловещим шёпотом стоит в ушах, переливаясь с пугающим воем за стеной. Но не успеваю я опомниться, как что-то с неимоверной скоростью нацеливается на моё лицо. Я резко уворачиваюсь, от чего в глазах темнеет, падаю на спину и выраниваю куртку из рук.  — Хорошая реакция, — спокойно говорит Леви, и мне почему-то приятна его похвала. — Вставай. Я медленно поднимаюсь, поправляя съехавшую вбок блузку. На меня тут же обрушивается ещё один удар, на этот раз в живот. Я отпрыгиваю в сторону, ловлю ещё один, но снова уклоняюсь. Взяв себя в руки и приложив все усилия, я сосредоточенно слежу за быстрыми и отработанными движениями своего соперника. Перед глазами вспыхивает красный, россыпью огоньков затуманивает сознание. Я чувствую движение собственной крови, выравниваю своё дыхание с дыханием Леви, пока не начинаю слышать биение чужого сердца. Мир потухает на мгновение, превращая меня в маленькую девочку с двумя острыми ножами в руках. Я уклоняюсь ловко и умело от града ударов, но не смею нападать в ответ. Маленькая девочка в моей голове улыбается, её щеки разрезает вечная улыбка.  — И это всё, что ты можешь, — процеживает Леви не останавливаясь. — Только защищаться и всё? Нападай. Его раздражение чувствуется в каждом движение, моё тело постепенно привыкает к сумасшедшему ритму. «Он быстрый, безумно быстрый, и сильный, несмотря на маленький рост. Один на один мне с ним точно не справится» Я отхожу всё дальше и дальше, не следя за своим направлением. Мне хочется остановится, опуститься на землю и просто отдышаться, но я не ослабляю реакции, хотя чувствую, что силы уже на исходе. Упершись спиной в ствол выросшего из ниоткуда дерева, я уже приготавливаюсь принять поражение, как вдруг мои руки неосознанно нащупывают крепкие ветви и цепляются за них со всех сил, поднимая меня вверх. Я на секунду взлетаю в воздухе, выставив ноги, и рефлекторно дёргаюсь вперёд. Не успеваю понять, что я вообще сделала, как Леви отлетает в сторону, и я испуганно отпускаю ветви, потирая занемевшие руки. Дыхание выравнивается, затуманенные картинки реальности проясняются, и всё принимает свои обычные очертания. Солдаты, столпившиеся неподалёку, с открытыми ртами уставились на меня, их неприкрытый ужас приводит в замешательство. Я перевожу взгляд на поднимающегося с земли Леви. От вида яркой крови на его губах смешанной с грязью я чуть не теряю равновесие. «Это я сделала?» Я застываю как вкопанная, не в силах произнести ни слова. Мне хочется попросить прощение, сказать, что я не хотела этого делать. Как только я открываю рот, молниеносный удар в живот сшибает меня с ног. Я падаю на спину, пытаюсь закрыть лицо и спрятать руки, но не успеваю. Удары сыпятся со всех сторон, отделяясь только мелкими проблесками боли. К горлу подступает душащая кровь, я выплёвываю её наружу, задыхаясь и кашляя. Не зажившие синяки и рубцы дают о себе знать, по моему телу словно проходят невидимые плети, затрагивая самые уязвимые места. «Сама напросилась» Я даже не пытаюсь сопротивляться, расслабляюсь, давая пинать себя ногами. И всё-таки я замечаю, что Леви, если уж так злится на меня, то он не очень-то старается, да и, будто специально, не трогает моё больное плечо, о которое вчера испачкал руку. Мой братик бьёт намного сильнее и безжалостней, а это кажется просто игрой какой-то, детской потасовкой. По сравнению с тем, что я чувствовала раньше, каким жестоким пыткам подвергалась, эта растекающаяся боль ничего не значит, наоборот, как-то нелепо и томящее проходит по мне, что я готова воспротивиться, лишь бы это не заканчивалось. Леви неожиданно поднимает меня за волосы, прислоняя спиной к дереву. Его глаза горят, словно подожжённые керосином. Даже если это игра, она ему очень нравится. «Чёртовы садисты»  — Никогда не смей так делать, — спокойно говорит он, а из моего рта вытекает новая порция крови.  — Так точно, капрал, — как можно громче выдыхаю я, наслаждаясь его изумлением. Я не могу отвести взгляд от покрасневших губ, что сжались в тонкую линию от злости или чего хуже. Сначала я не замечаю, что думаю об этом, и Леви почему-то не отпускает меня, смотря словно сквозь моё лицо, но в тоже время так внимательно и дерзко.  — На сегодня свободна, — когда его дыхание касается моих истерзанных щёк, я закрываю глаза, наслаждаясь неизвестным мне ощущением умиротворения. «Не отпускай меня» Пальцы разжимают мои волосы, и Леви быстро направляется к главному зданию. Я, облокотившись о дерево, сажусь на землю, провожая взглядом его силуэт и то мимолетное чувство в груди, так и не поняв, что это вообще было. Я пытаюсь высмотреть Алтана в собравшийся толпе солдат, что ошарашено продолжают глазеть на меня, но его не видно. «Слава Богу» Сон подкрадывается ко мне незаметно, маленькими кусочками поглощая сознание своей тёмнотой и спокойствием. Усталость сводит мышцы, они постепенно расслабляются. Я забываю о прошедшем дне, своей первой «удачной» тренировке и пылающем взгляде Леви. Этот азарт в его глазах сравним только с животным инстинктом, что повелевает братиком во время его «охоты». Но действия капрала совсем не похожи на жестокую игру, где всё кончается только смертью одного из игроков. Он не затронул моё плечо, не бил с полной силой, да и травмы оказались совсем не существенные, если не считать разбитого носа и нескольких мелких гематом на теле. Я пытаюсь вспомнить, с чего всё началось, и как я умудрилась зацепиться за эти проклятые ветви, но мои мысли уносятся куда-то вдаль, я перестаю соображать и сопротивляться. «Завтра, завтра, всё завтра» Я подрываюсь моментально, только уловив краткие отголоски нарастающего воя. И снова этот крик, снова стены, словно живые, пытаются довести меня до кондрашки. «Что за чёрт?» Я решаю раз и навсегда покончить с этим и нехотя поднимаюсь с кровати, с первым же движением вспоминая тяжёлые ботинки Леви. Отомкнув дверь тем же способом, что и прошлой ночью, я проскакиваю в коридор и прислушиваюсь. Звуки исходят где-то неподалёку, кажется, настолько близко, что я могу ухватиться за них руками. И вдруг я замечаю железную дверь почти рядом с моей комнатой. «Ещё одна камера?» Мне немного страшно это делать, ведь в незнакомой комнате может оказаться всё, что угодно, но любопытство берёт вверх, и я дёргаю за ручку, с изумлением замечая, что дверь открыта. Я осторожно захожу внутрь, пытаясь разглядеть что-нибудь в кромешной темноте. Когда мои глаза привыкают к мраку, я могу увидеть неясные очертания кровати в углу комнаты и силуэт скорчившегося на ней человека. Он сжимается ещё сильнее и издаёт сдавленный стон, больше похожий на рёв или рычание какого-то монстра. «А может, это и не человек?» Два ярких огонька, излучающие зелёное свечение, загораются из ничего, и я испуганно дёргаюсь. Что-то происходит совсем близко, что-то ужасное и неподдающееся описанию, но я не могу уйти, уверяя себя, что всему этому есть логическое объяснение. Внезапно да меня доходит. Я подхожу к кровати, хватаю за плечи извивающегося под моими руками человека и начинаю трясти его со всех сил, не особо понимая, что я вообще делаю.  — Эрен, проснись! Проснись же! Его неестественно горячая кожа обжигает мои ладони, но я не обращаю на это внимания. Эрен подскакивает как ужаленный и отталкивает меня от себя, спихивая на пол. Минуту он хватает ртом воздух частыми рывками, а когда успокаивается, обвивает руками голову, склоняясь над кроватью.  — Ты превращаешься во сне? — спрашиваю я, и мальчишка удивленно смотрит на пол, где я всё ещё неподвижно сижу. Наверно, с перепугу даже забыл, что его кто-то разбудил.  — К-Кая? — его голос дрожит и сбивается. — Что ты здесь делаешь? Я встаю на ноги и отряхиваю свою одежду от пыли и песка.  — Похоже, наши камеры находятся рядом, — я сама удивляюсь, как не заметила это раньше. — Ты так сильно кричишь во сне и не даёшь мне спать. Тебя мучают кошмары? Эрен ничего не отвечает на мой вопрос и опускает голову. Похоже, считает, что это не моё дело. Я решаю просто уйти, пока он не очухался и не заметил, что я выбралась из своей замкнутой камеры и спокойно разгуливаю по комнатам. Если он расскажет кому-нибудь, мне точно несдобровать. Я уже собираюсь дёрнуть за ручку, как меня окликает мягкий и невинный, почти детский, голос.  — Спасибо, что разбудила меня, — говорит Эрен, но я не оборачиваюсь к нему, хотя он вряд ли замечает это в темноте. — Мне это правда было нужно. Что-то ёкает в сердце от его вежливого и доброжелательного тона, в котором, кажется, нет ничего скверного и злорадного.  — Я рада, что смогла помочь тебе, — тихо говорю я и мигом выбегаю за дверь, прежде чем успеваю услышать его ответ.