Грешники

Пятница, 25 сентября 2016 года, деревня Грязь, замок Максима Галкина

Тихое утро. Алла сидит со своим мужем в столовой. Она мирно попивает чай, наблюдая, как завтракают её дети. Те же ели свои порции, иногда играясь в свою игру. Периодически к ним подключался Максим, который пил кофе и перечитывал свой текст, оставляя некоторые пометки и исправления. Маленькая пушистая собачка спала в ногах хозяйки, недавно вернувшись с прогулки. Эту семейную идиллию прервал звонок в дверь. — Я открою, — сказал мужчина и встал из-за стола. Алла с улыбкой проводила его взглядом, а потом посмотрела вновь на детей. Их тарелки оказались почти полностью пусты, и она встала, чтобы убрать их. Как только Алла подошла к раковине, услышала голос мужа: — Буля, тут тебе прислали корзину, — в столовую вошёл хозяин замка с гигантской корзиной цветов, в чём ему помогали курьер и охранник, — ещё записку тебе, — он поставил корзину в угол комнаты, — я, конечно, не буду её читать, но, если это любовное письмо, то позволь мне узнать от кого. — Хорошо, — ответила она, улыбнувшись. — Я тогда пойду наверх. Надо будет всё перепечатать, — он взял со стола свои бумаги, поцеловал детей в макушки и быстро заскочил в лифт. Женщина взяла оставленное им письмо и почувствовала запах мужского одеколона. «Либо это отправитель, либо это почтальон» — подумала она и начала медленно открывать. На конверте ничего не было написано, а вот с внутренней стороны бумага была нежно-розовой с более тёмным узором в стиле рококо. Само послание такого же оттенка. Она выпрямила листик, который был сложен вдвое, взяла оставленные на столе очки, надела их и начала читать. Текст был написан художественным рукописным почерком, словно нарисованный. У каждой буквы была особенная деталь: завиток в сторону, точка внутри, удлинённая линия границы буквы; маленькие детали, которые не повторяются. «Прости» — было первым же словом и ей труда не составило, чтобы догадаться, кто это, из-за чего она тут же усмехнулась. «Я дурак, идиот, придурок. Я не знаю, что со мной было, но единственное, что я могу тебе сказать, это „прости“. Я знаю, этого мало. Это просто незначительная часть. Ты умеешь прощать, но ты можешь и не прощать меня за это. Я пойму потому, что не заслуживаю прощения. Я готов сделать, что угодно, что захочешь. Я готов выполнить тысячи, миллионы твоих желаний. Попросишь помощи — я тут же прибегу; попросишь бриллианты — я принесу тебе тонну в руках; попросишь достать звезду — я стану космонавтом, но достану её. Я готов быть твоей собакой, бросить сцену, чтобы искупить вину. Такой человек не должен быть так высоко». «Дурак» — тут же подумала женщина, усмехнувшись, и продолжила читать с долей скептицизма. «Прими эту корзину. В ней тысяча бутонов, но в конвертике есть олеандра. Помнишь, ты засунула его в книгу, когда вернулась из Израиля в 95-м? Ты сказала, что, не появившаяся жизнь останется в этом цветке. Я знаю, про какую жизнь ты говорила, и я больше не имею права держать её у себя. Поэтому возвращаю». — Боже, — она села на стул, так и не дочитав весь текст. «Я и забыла про него» — подумала она и, просунув пальцы в конверт, почувствовала сушёный листик, и в этот момент из её лёгких будто бы вытолкнули воздух разом, и она тихо простонала. Тело наполнил жар, после того как перед глазами промелькнул образ ребёнка, который постоянно ей снился после неудачных беременностей. Она дрожащими руками сняла очки и положила их на стол. Наконец она начала медленно доставать цветок, который почти двадцать лет как сохнет. Ей было страшно увидеть его, поэтому руки начинали дрожать ещё сильнее, сердце стало биться чаще, дыхание сбивалось. Когда цветок оказался на ладони, она коснулась большим пальцем бело-розового лепестка и больше не смогла его видеть, потому что слёзы начали застилать глаза. Тут она услышала, как открывается лифт, и, побоявшись, что это Максим, застыла, но по шагам поняла, что это нянечка. Она взяла конверт с письмом, очки, цветок и промелькнула мимо неё. Та, конечно, заметила её слёзы и забеспокоилась. — Не говори ничего Максиму, — сказала она, выходя из комнаты. — Конечно, — понимающе ответила та и принялась готовить детей к занятиям.

Суббота, 26 сентября 2015 года, деревня Грязь, замок Максима Галкина

С самого утра Максим был в своём кабинете. Его супруга поначалу не обращала внимания, но когда уже прошло время обеда, она решила позвать его, но не хотела мешаться, поэтому просто наблюдала за цветами стоящими по всему дому в разных вазах. В помещениях витал их сладкий запах, который сносил голову. В углу находилась ваза только с ромашками, в кухне стояли лилии, рядом с диваном — тюльпаны. И все они абсолютно разные. Хоть и тюльпаны, но все не похожи друг на друга: махровые, бахромчатые, зеленоцветковые. На второй этаж были отнесены красные тюльпаны Грейга. В её спальне стояли лилии Диззи, а в столовой прямо по центру стола стояла кучка шафрана. Сейчас примадонна сидела как раз за этим столом и наблюдала за чайными розами. Их настолько оказалось много, что пришлось разделить на три букета. «И что мне со всем этим сделать? Жалко оставлять их погибать» — тут в дверь позвонили, и она встала, чтобы открыть. На пороге стоял мужчина лет тридцати и держал в руках ручку и папку. Рядом стоял охранник огромным букетом цветов в руках, больше похожих на цепкие пальцы с зелёными стручками, выглядывающими между тёмно-малиновыми лепестками. — Добрый день Алла Борисовна. Распишитесь, пожалуйста, — она взяла из его рук бумаги и ручку. Она попыталась прочитать, что на ней написано, но забыла надеть очки. — А кто отправитель? — она отдала всё курьеру, и тот после вопроса стал копошиться и достал из внутреннего кармана куртки листок. Его он вставил меж лепестков. — Вот и отправитель. До свидания, Алла Борисовна, — сказал мужчина, выполнив свою работу, и направился к воротам. — Давай их сюда. — Они же тяжёлые. — И что? — она взяла у него букет. — Иди лучше отдохни. Спасибо. Она отнесла этот букет в столовую и бросила на стол. Рядом лежали очки, она их надела и взяла бумажку из бутонов. — Алл, кто-то пришёл? — послышалось со стороны лестницы. — Не совсем, — крикнула она, и тот сразу определил, где она и направился в её сторону. — В смысле? Не до конца? — он подошёл к ней сзади, положил руку на талию и увидел на столе букет. — Опять доставка? Подожди, — он нахмурился и стал внимательно разглядывать лепестки, щупая их пальцами, — это же глориоза. Редкие и от того дорогие цветы. И их так много, чёрт возьми! Я никогда не видел так много сразу, — стал рассуждать Максим. В этот момент Алла села на стул, тоже рассматривая волнообразные лепестки, — правда они токсичны. — Токсичны? — В любой их части можно найти вещество, шести миллиграмм которого достаточно, чтобы убить человека. — Ну, я, вроде бы, его есть не собиралась…, а цветок действительно дорогой? — Дело даже не в том, насколько он дорогой, а то, насколько редкий. Не понимаю, где можно было их столько достать, но букет этот стоит более пятидесяти тысяч рублей. Один цветок стоит 10 долларов, а ты только посмотри, сколько их здесь… — тут он заметил в её руке бумажку, — кто прислал? Он был немного раздражён, и её это начало забавлять. Чтобы увидеть, как он рвёт и метает в ярости, она протянула ему этот листик, сложенный вдвое. Он открыл его и стал читать, но то, что хотел, не увидел. — «Прости»…, а написать, кто извиняется не судьба? Тебе нравится этот человек? — немного со злостью спросил он. — Он меня раздражает, — она сняла очки, поправила причёску и взяла букет, смотря при этом с улыбкой на супруга. Она поцеловала его в щёку, словно издевательски, и радостно со смешком ушла к лифту. Максим остался один в комнате, и он был озлоблен её реакцией на букет.

Воскресенье, 27 сентября 2015 года, деревня Грязь, замок Максима Галкина

— Оксана, кто там? — примадонна спускалась по лестнице, потревоженная суматохой в спальне мужа, который стоял сейчас рядом с домработницей у открытой входной двери, — ещё же только половина шестого. Кто к нам пожаловал? «Филипп?» — промелькнула в голове мысль и Алла на мгновение замерла, но затем спустилась, и в этот же момент Максим внёс в комнату огромный букет тёмных цветов. Он заметил её и застыл. — Это… — Что это? — с улыбкой спросила она. — Это король ночи от неизвестного. «Ага, король, понятно» — подумала она, но заметила в глазах Максима промелькнувший трепет и тут же поменяла ход своих мыслей. — Вид тюльпанов. Смотри: внутри они почти чёрные, края лепестков тёмно-розовые, сами они тёмно-лиловые, а тычинки такие светлые, серединки… — он говорил это словно ребёнок, рассматривая каждый цветочек, словно под микроскопом, — тебе нравится? — задал он вопрос и посмотрел на супругу. По её улыбке он понял, что она уже догадалась о том, кто решил сделать ей подарок. — А кто отправитель, ты говоришь? — спросила она, подходя ближе и оглаживая мягкие, словно шёлковые, лепестки. — Неизвестен. — Аноним, значит, — тихо сказала она, подойдя впритык и приблизившись к его лицу, — так передай этому анониму от меня благодарность, — она привстала на носочки и прильнула лёгким поцелуем к его губам. Его дыхание остановилось на пару мгновений и восстановилось, когда она отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Оксана, помоги мне. Женщина тут же взяла вместе с ней букет, и они направились в сторону лифта, а тот так и остался стоять у входа, понимая, где он просчитался и открыл свою личность. — Ох, помню, как мне давно ещё парень подарил один такой цветок. Ходил за мной, ухаживал, а мне так его жалко стало, когда он подарил мне три бутона, а заплатил за них около пятидесяти долларов. Как он раскошелился, бедный… — 50 долларов за три цветка? За три каких-то тюльпана? — Они были выведены человеком, так что это не просто тюльпаны. Обычно созданные кем-то растения дороже настоящих. Знаю, есть радужные розы, которые были созданы руками людей, и они гораздо дороже обычных. — Но платить почти 4 тысячи за три цветочка — это слишком. — Ну, кто-то оценивает свои чувства лишь в деньгах, а кто-то для их проявления делает всё душою, — она посмотрела на цветы, — но это сам по себе, хоть и простой цветок на первый взгляд, а на самом деле похож на космос. Не прогадал Максим Але… ой! — Да ладно, как будто трудно догадаться, — двери лифта открылись и они вышли. Тут же к ним подбежала другая женщина, которая уже начала свою работу и, немного поражённая, заменила Аллу, помогая Оксане перенести букет и начать его распределять по вазам. Сама примадонна ушла переодеваться.

Тот же день, Подмосковье, дом Алины Рёдель

— Алин, что мне делать? — Дорогая моя, — женщина медленно пила каркаде, более походящее на вино, — ты же помнишь, как тебе в некоторые моменты было тяжело с ним? Я тебе уже говорила, что с ним делать. Алла погрузилась в воспоминания о роковой ссоре, когда Филипп только и делал, что заваливал её цветами и подарками и находил её во всех уголках мира. — Поговори с ним и в этот раз. Конечно, его поступок отвратителен, но попроси его хотя бы остановиться. Остановится один — остановится другой. — Не буду я с ним говорить, — она как обиженный ребёнок нахмурила брови, скрестила руки, откинулась назад, закинув ногу на ногу, и отвела взгляд от собеседницы, — после того, что он сделал. — Ну, тогда продолжай терпеть их ухаживания. — …чёрт, ну там же так много цветов и все они просто умирают, а стоят немалых денег. У охранника такая зарплата, как один из букетов. — Ну, дорогая моя, всё остановится, когда ты этого захочешь. Всё в твоих руках и тебе решать. Тебе придётся с ним поговорить, иначе ты его реально потеряешь. Он же свихнётся, держа в своей голове тот факт, что сделал тебе больно. В лучшем случае он опять ляжет в больницу. В худшем… ты сама понимаешь. Поэтому, Аллочка, не медли. Ты уже большая девочка и должна всё понимать. Пугачёва встала, и к ней подошёл мужчина с пальто в руках. Оно тут же опустилось на её плечи. — Знаешь, а ты, пока они так соперничают, сравни их. Посмотри на подачу этого всего, отношение, смысл, заложенный в действиях. — Зачем? — Просто сравни, а затем всё поймёшь. Главное проследи ещё и за своим отношением к каждому их действию. Примадонна поцеловала свою подругу в щёку и направилась к выходу.

Тот же день, деревня Грязь, замок Максима Галкина

Когда она подъезжала к своему дому, заметила, что кто-то приехал. Прямо у входа рядом с воротами стоял мужчина, который держал что-то в руках и разговаривал с охранником. Она заметила, что тот помахал ей рукой, чтобы она подошла к ним, и она неохотно вышла, опасаясь, что это пресса. Подходя всё ближе, Алла заметила, что в руках у незнакомого мужчины букет, обвитый розовой сеткой и с лентой такого же цвета ближе к концам. — Алла Борисовна, — начал этот парень, повернувшись к ней всем телом и показав немного цветы. — Подпишите здесь, — сказал пожилой мужчина, стоящий рядом, протянув ручку с бумагой. Она что-то там черкнула и вновь вернула взгляд на цветы, и парень повернул их в её сторону, показав бутоны. Это был букет роз: в самом центре была ярко-розовая, буквально малиновая, а ближе к краям все розы, окружающие её, бледнели и самые крайние были белые. — Боже, — она была в восхищении и разглядывала каждый бутончик, который был больше и красивее другого. — Для вас розы… — Пьер де Ронсар… — продолжила она, — какой красивый цвет, как много лепестков в одном бутоне, боже, — она изредка оглаживала их пальцем. — О, вы уже знакомы с ними? — Если вспомнить, кто был моим четвёртым мужем, то можно так названия всех цветов запомнить, — она посмотрела на него с улыбкой, и он ответил тем же. — Они как раз от него. — Я не удивлена. — Мне их занести в дом? — спросил стоящий рядом мужчина. — Да, пожалуйста, — букет тут же оказался в его руках, и он направился в замок, а парень ушёл в сторону своей машины. — До свидания, Алла Борисовна. — До свидания, — она последовала в дом. На звук хлопнувшей двери тут же прибежал Максим: — Алл, ты… — он заметил букет и немного помрачнел, — вернулась. — Принимай ношу, — с улыбкой сказала она, и он взял в свои руки букет, — а теперь неси в каминный зал. — Лишние дрова нам не помешают, — фыркнув, пробормотал Максим и направился, куда его направили. — Открой ворота, а то водитель снаружи стоит ещё, — сказала Алла охраннику и тут же начала раздеваться.

Понедельник, 28 сентября 2015 года, деревня Грязь, замок Максима Галкина

Примадонна сидела на полу рядом с детьми и с улыбкой наблюдала, как они с интересом изучали очередное изображение в книге. — Алла Борисовна, — из-за тихо приоткрытой двери выглянула голова домработницы, — для вас посылка. Куда её…? — В спальню. Я хочу чуть позже отдохнуть, так что так будет удобнее. — Хорошо. — Я сейчас подойду, — дверь закрылась, и Алла через время встала, — посмотри за ними, я скоро вернусь, — сказала она нянечке. — Да ладно Вам. Скоро обед и они спустятся сами. — Прогулка по лестнице лишней не бывает, так что я, пожалуй, поднимусь за ними. Алла спустилась, но там не было курьера, поэтому сразу направилась в свою спальню, поняв, что посылка не на её имя. Там она почувствовала сладкий запах роз, заметив, как по комнате — на комоде, столике, кровати, кресле — лежат розы одного цвета, более походящего на персиковый. Она подняла одну с одеяла и вдохнула её запах. Сам он необычен: бутон почти круглый, немного приплюснутый, лепестки, словно один дружный строй, торчали друг за дружкой; все они были окружены лепестками чуть больше, которые предавали форму бутону; а цвет был настолько нежный, что казалось, бутон сделан из шёлковой ткани. Только, когда дети легли спать, она освободилась и теперь сидела, наблюдая, как Максим следит за своими цветами. Она услышала стук в дверь и тут же поднялась со стула. За дверью оказался домработница: — Алла Борисовна, надо решить одну проблемку и в ней нужно ваше участие. — Хорошо, я сейчас приду. — Мы будем ждать вас в саду. После последних слов Максим вздрогнул и сказал: — Я пойду с тобой. — Боже, зачем? Там опять будут решать, какой цветок где садить. — Сейчас не время для саженцев. — Ой, ну мало ли?! Она оделась и вышла, а Максим остался на время в кабинете. В саду стояли двое мужчин и женщина. Они повернулись в её сторону и тут же встрепенулись. — Что случилось? — Алла Борисовна, Вам прислали луковицы, — она тут же посмотрела на почтальона, и тот протянул ей бумагу и ручку. — Целый ящик луковиц? — спросила она, после того как черкнула на планшете, получила из рук мужчины какую-то картонную бумагу и он, попрощавшись, скрылся. Она тут же посмотрела, что оказалось в её руках: с одной стороны была фотография цветов, а с другой очень даже знакомый почерк: «Аллусечка, я далеко от тебя и слишком занят, но я так хочу извиниться перед тобой лично. Я знаю, ты измучилась таким количеством цветов, поэтому имей и свои. Это луковицы первоцвета. Я хочу сказать лишь то, что они скажут за меня: я не могу без тебя. Прости меня, только не покидай моё сердце, а моё собственное — выкинь. Оно не достойно быть у тебя». — Это первоцветы, — сказала она и засунула картонку в карман, — посадите их, только аккуратнее. — Что здесь случилось? — послышался голос супруга за спиной, и она обернулась. — Просто теперь у нас будет много первоцвета. — Это что, луковицы? — Да, — Максим хотел ещё что-то добавить, но замолчал, нахмурился и ушёл в дом, — Боже, — она усмехнулась, смотря ему в след, — он такой смешной, когда злится.

Вторник, 29 сентября 2015 года, деревня Грязь, замок Максима Галкина

В обед Алла зашла в кухню и заметила какие-то изменения. Она покрутилась на месте, осматривая комнату, и увидела на подоконнике горшочек с фиолетовыми цветочками. Она подошла к ним, чтобы рассмотреть: на каждом цветке шесть фиолетовых лепестка, в серединке три жёлтых тычинки и три красных. — Что здесь делает шафран? — сказала она вслух, и тут сзади послышался голос домработницы. — Он не только здесь. Привезли коробку с луковицами. Сейчас с ними разбираемся. — Коробку? Большую? — Я бы сказала «немаленькую». — Это от кого? Максим опять глупит? — она нахмурила брови. — Да, посылка была для Максима Александровича. — Ну, — она быстрым шагом направилась к лифту, — где он? — В саду. — Сейчас ему попадёт. — Максим, какого чёрта? — мужчина обернулся на голос своей жены. — Что случилось, Алл? Тебе же нравится то, что он тебе дарит? Так позволь и твоему мужу подарить подобное. Или тебе больше нравятся его подарки? — Мне нравятся и твои подарки, — она заметила на земле коробку, которая была действительно немаленькой, но бывали и больше, — ты посмотри, как это много! — Всё нормально. — Нет не нормально. Мне надоело, что ты нас потихоньку разоряешь: шафран — дорогой цветок и приправа, розы Джульетты в моей спальне одни из самых дорогих в мире, а твои короли ночи… что за соперничество вы мне тут устроили? У меня уже в горле застряли лепестки от цветов. Ты ещё как он напейся и меня изнаси… ой! — она прикрыла рот рукой и попятилась назад. — Он что сделал? — он сказал это тихо с нескрываемой злобой в глазах и ненавистью в голосе. Помощник, который до этого возился с луковицами медленно встал и скрылся от их общества. — Да ладно, это давно было. — Какая разница, давно это было или нет? Я не понимаю, как ты только с ним ещё общаешься? Как ты можешь радоваться его подаркам, цветам? — Вот именно, что я с ним не общаюсь и не хочу! На некоторое время Максим замолчал, сопоставляя всё в голове. — Значит, это было недавно. — Я же сказала, это было давно! — Но почему-то ты не общаешься с ним с недавних пор и подарки он стал присылать каждый день только сейчас. Значит, это случилось, пока я был в отъезде? — Нет. — И ты его простила, — как будто и не слушая её, рассуждал он, складывая мозаику в голове. — Нет! — Значит, ты была не против. — Нет! — А что тогда? — крикнул он. — Он осквернил мою жену! — Он… тебя волнует только то, что я твоя жена? Ты вообще не думал, что я не просто твоя жена, а ещё и женщина, собственник ты чёртов! Он бы в этот момент сразу бы поставил на первое место тот факт, что я женщина, а не только чья-то жена! — Ты считаешь его лучше меня после его поступков? — А ты что не заметил? — она резко повернулась и пошла прочь от него. — Почему ты считаешь его лучше? Что это значит? Алла, ответь мне! — кричал он ей, но она скрылась за углом, и он остался наедине с луковицами шафрана. Алла увидела, как нянечка гуляет с Лизой, и подошла к ним: — А где Гарри? — спросила она присев перед девочкой. — Они сейчас подойдут. — Не уайтесь… — пробормотала девочка. — Что? — Не ругайтесь, — более чётко повторила она, посмотрев прямо на женщину, — это плохо. Алла словно чего-то напугалась, её улыбка спала. Она убрала никак не мешающие волосы девочки за ухо и поцеловала в лоб: — Хорошо, мы не будем больше… Она хотела сказать «обещаю», но поняла, что не сдержит слово, поэтому просто встала и ушла в дом. Она сидела в кресле в курильной комнате, читая очередную философскую книгу, состоящую из мыслей и рассуждений автора. В ней почти нет сюжета и в то же время видно начало, кульминацию и завершение. Во вторую половину дня Алла хотела отдохнуть, но, когда к ней подошла домработница, она поняла, что ей не до отдыха. — Алла Борисовна, к Вам пришёл курьер. — Опять цветы? — с нескрываемым раздражением спросила она. — Не только цветы. — Хорошо, я сейчас спущусь, — как только дверь захлопнулась, она медленно закрыла книгу, сняла очки, потёрла глаза, поправила волосы и лениво поднялась с кресла. — Ну, что там ещё может быть? — сказала она, подходя к двери. Там стояли домработница и парень лет двадцати с щетиной. «Студент, наверное» — подумала она и подошла к ним. Тот сразу заволновался и не сразу протянул ей папку-планшет. — Распишитесь, пожалуйста, — попросил он, и Алла тут же черкнула в квадратике. Как только курьер получил бумаги обратно, он отвернулся и взял посылку в руки, протянул Алле, но взяла её домработница. — До свидания, — сказал парень и ушёл. Женщина закрыла дверь, отнесла посылку в каминный зал и поставила на кофейный столик. Пугачёва села на диван рядом с ним и начала рассматривать очередной подарок: это была корзинка, украшенная по краям и на ручке лентами нежно-розового цвета; в ней сидели медвежонок и заяц, и у первого в руках подушечка, а на ней написано «прости». Сам медвежонок был коричневым и пушистым, глаза будто смотрели на неё, не смотря на то, что игрушечные; рядом с ним сидел белый зайчик с розовыми ушками и у него в руках — розовое плюшевое сердце, на котором было написано «меня». «Какой интересный тандем» — подумала она. В центре корзинки лежала веточка с несколькими бутонами азалии, на ней розовые ближе к тычинкам и белые у краёв лепестки. Под цветком лежал очередной конверт с извинениями, и она даже не пыталась его открыть, потому что уже знает содержание, но любопытство подтолкнуло её к действиям, и она раскрыла его. Внутри записка, написанная от руки: «Я знаю, тебе уже надоели цветы и поэтому возьми этих двух ребят и делай с ними, что хочешь, хоть выкинь. Но всё-таки я обязан тебе подарить веточку азалии*. Ты ведь знаешь, что она означает?». Подписи не было, и она не требовалась. Алла вновь посмотрела в корзину и заметила, что дно бархатное, а стенки покрыты шёлковой тканью. Она сложила всё обратно внутрь, взяла корзинку и направилась к себе в спальню.

Среда, 30 сентября 2015 года, деревня Грязь, замок Максима Галкина

Алла проснулась в недовольном настроении. Вчерашняя ссора и мысли о том, что бывший в какой-то степени лучше нынешнего, угнетали. Она посмотрела на корзинку, стоящую у кровати, и тут же взяла игрушки. Они были такими мягкими и лёгкими, что казалось, их и нет в руках вовсе. Она смотрела поочерёдно то на зайку, то на медведя: «провинился ты, зайка мой, — она перевела взгляд на вторую игрушку, — и прощать ли тебя?». Оставив у себя в голове риторический вопрос, она положила их на кровать и вышла из комнаты. Всё утро она посвятила себе и детям и только в обед она увидела, как Максим спустился на первый этаж и вышел из дома. Она стояла у окна и следила, куда он идёт: Галкин дошёл до самых ворот и через несколько секунд пошёл обратно уже с чем-то в руках. Она тут же направилась вниз, чтобы узнать, что это. Она встретила его у самой двери, когда он вошёл. Он заметил её и испуганно посмотрел: — Алл, я был виноват и поэтому… вот, — он протянул ей корзинку, в которой сидело восемь одинаковых мишек, — прости, я не хотел, чтобы мы ссорились. Просто мне не нравится, что он дарит тебе что-то, и ты этому так радуешься. Особенно после того… прости в общем. — Ты волнуешься как ребёнок, — она усмехнулась, взяла корзинку и направилась к лифту, — я подумаю, прощать тебя или нет. Она сидела на кровати, а напротив неё сидели девять медведей и один зайка. Она решила, что простит лишь одного и теперь решалась кого. Она взяла двух медведей Максима и начала рассматривать их: оба мягкие, пушистые и серенькие, абсолютно одинаковые, а на лапках виднелось название фирмы. Алла положила их обратно на одеяло и взяла медведя Филиппа: он был больше сереньких мишек и больше напоминал ребёнка, глаза стеклянные блестели, и казалось, что игрушка сейчас заплачет. Она осмотрела его полностью и не нашла ни единой надписи, кроме «прости» на подушечке. Затем поставила его обратно и взяла зайца: он поменьше менее пушистый, но такой же мягкий и от него, как и от того медведя пахнет чем-то сладким; на нём так же нет ни единой лишней надписи, ушки постоянно падали больше похожие на волосы. Алла заметила, что рядом с глазом справа что-то пришито. Посмотрев внимательней, она поняла, что это какая-то чёрточка. «Что за чертовщина?» — подумала примадонна, но, увидев слово «меня», поняла, что это не просто чёрточка, а шрам. «Заказная работа» — промелькнула мысль у неё в голове. И, похоже, она решила, кого прощать. Через час Максим уехал в Москву на очередные съёмки, а его супруга начала собирать вещи и готовиться к утреннему полёту следующего дня.