Грешники

Пятница, 2 октября 2015 года, Сочи

Филипп боялся с ней встретиться, а шансов было много, т. к. находиться в одном здании несколько часов и не видеться — очень сложно. Он боялся любого пересечения, даже почувствовать её запах. Сложнее всего было не видеться с ней, когда номера идут друг за другом, поэтому сейчас ему пришлось стоять поодаль и наблюдать за ней. Несмотря на расстояние, он всё равно чувствовал, как быстро бьётся её сердце. Её лицо было серьёзным, но Алла немного волновалась, из-за чего она постоянно дёргала себя за юбку платья, и ему было хорошо видно её ноги. А она уже и не замечала, кто стоит рядом, поэтому она просто не обращала внимания, потихоньку уходя в себя, скапливая всю энергию, чтобы её выплеснуть в зрительный зал. Алла настолько отреклась от мира вокруг, что могла посмотреть в сторону Филиппа и не понять, кто это, но она и не смотрит. Она смотрит на свои туфли, на шнурки и слушает звуки. Как бы то ни было, но сейчас она может услышать каждый шёпот. И вот фанфары. Её выход. Пугачёва завернула за угол и немного испугалась, так как впереди на сцене был тупик, но она тут же вспомнила, что так и запланировано. Пошла фонограмма, и она сильно расстроилась из-за этого. Её постоянно раздражало буквально только двигать губами и что-то шептать в микрофон, но их заставляли, оправдывая это тем, что большой зал, голос не будет заглушаться музыкой и будет создаваться эффект объёмности. Это было, конечно, так, но не всем нравилось, словно самому себе подпевать. А ведь часто хотелось показать силу и красоту собственного голоса без этих фонограмм, но это очень трудно. Зал слишком большой, она сильно волнуется, всё источало такую сильную энергию, что перекрывало её собственную. Алла смогла это всё перенести, и её это даже немного раззадорило, но она потеряла все свои силы и вновь почувствовала непередаваемое волнение, что голос сам по себе повысился и, казалось, вот-вот сорвётся. Представив ведущих, она скрылась за кулисами и, вроде бы, почувствовала облегчение, но ноги всё равно немного подрагивали, а внутри она чувствовала какое-то счастье и свободу. — Алла Борисовна! — тут же она услышала голос молодого парня с какими-то листами в руке. Он подбежал к ней и начал что-то перечислять, а она была в прострации и почти ничего не понимала. Через какое-то время она услышала знакомый голос и теперь переключилась на него. Она слышала только лишь его пение. «Все любят жизнь. Кого же она сама любит? А любит ли она вообще?..» — задавалась сама себе вопросами женщина. — Алла Борисовна, — немного возмущённо произнёс парень, — вы меня слушаете? — Да, конечно, — но она опять начала слушать голос, звучавший в колонках. — Алла Борисовна, давайте я Вам просто отдам все бумаги, Вы сами потом разберётесь, а пока отдохните. Он протянул ей пару листов, сам скрылся, а она ничего не понимала, пропуская все его слова мимо ушей. Спустя несколько секунд она только сдвинулась с места и направилась в свою гримёрную. Там она кинула всё на стол и плюхнулась на диван, продолжая слушать звуки за пределами комнаты. «Последние аккорды, аплодисменты, пара добрых слов… он уже ушёл за кулисы, — сидела и размышляла женщина, — хотя, с чего бы он ушёл так рано. Наверняка до сих пор наслаждается зрителем… ну, всё, — она поднялась, но остановилась, словно кто-то схватил за руку, подождала полминуты и двинулась вперёд, — он должен быть там». Она открыла дверь и наткнулась на Киркорова, который в этот момент шёл недалеко от её двери. — Филипп, — позвала она его, он оторвал свой взгляд от листа бумаги и повернул голову в её сторону, посмотрел куда-то ниже глаз, побелел и тут же быстро зашагал вперёд, — Филипп! — уже громче крикнула она, но он скрылся, и она попятилась обратно в комнату. Он вошёл в гримёрную, кинул цветы на диван, бумаги положил на стол и сел в кресло: «это же он, — промелькнуло у него в голове, — я не могу забыть того, что делалось детально по моему заказу. Я даже по миллиметрам знаю длину цепи, точно помню сколько граней у того чёрного камня… почему? Чего она хочет?» Он защёлкнул замок на двери и начал переодеваться. Через время он должен выступить, и к этому времени надо подготовиться.

Суббота, 3 октября 2015 года, Сочи

Сегодня между их выступлениями было несколько номеров и, наверное, это является одной из причин, почему она спокойна и не чувствует на себе его взгляда. Ей не нравилась эта причёска, это платье, сегодняшняя роль. Может, причиной этого тоже является отсутствие Филиппа. Ей не хватало пары слов утешения или даже внимательного разглядывания, которое могло послужить, как поддержка. Поэтому она хотела привлечь его взгляд своей песней. Сыграв свою роль и допев песню, она скрылась в собственной гримёрной. Теперь она сняла свою маску, платье, украшения, туфли и упала на диван. Даже одно исполнение песни выматывает её всю, потому что она в нём отдаёт всю себя, отдаёт всё на такую большую аудиторию и с каждым годом всё тяжелее становится и всё больше она себя отдаёт. Ей приходится отдавать всю энергию за одну песню, сколько она отдавала за целые концерт. Она должна была согреть и возбудить зрителя, подготовить к конкурсу. Она всё-таки оделась в обычную одежду, взяла с кофейного столика бутылку воды и тут же начала её осушать. Она села перед зеркалом и стала смотреть на своё отражение и заодно поправлять макияж. «Он вчера был с Аллочкой. Сегодня, наверное, с Мартином приехал, хотя, как я помню, он не очень любит такие мероприятия, столько взглядов, внимания и людей… — в какой-то момент мысли её испарились и она застыла, — я должна с ним поговорить. Нам надо обсудить наши отношения». Она обулась, надела украшения, взяла сумку и вышла из гримёрной.

Воскресенье, 4 октября 2015 года, Сочи

Она ждала этого дня. Она ждала его, чтобы исполнить эту песню. «Святая ложь» — только сама примадонна знает, кому посвящена песня. Она стояла за кулисами и ждала своего выхода, полностью уйдя в себя не обращая внимания на людей в округе. Теперь ей нужно было лишь одиночество, чтобы накопить всю мощь в себе. Её объявление, и она заворачивает за угол. Она увидела зрителей, сделала вдох и будто бы соединилась с залом в единое целое. Её теперь не волновал никто, она забыла все свои беды, всё своё счастье. Она забыла всю свою жизнь, затолкала себе в мысли лишь свою роль и образ, которому она поёт, а сердце наполнила той энергией, которую она получила от зрителя. Она ушла за кулисы, забыв забрать цветы. Она опять спряталась в гримёрной, вытерпев всех фотографов, которые не давали сделать шагу. В этот раз Алла переоделась сразу и села на диван с бутылкой воды. Больше она ничего не просила. Хватало только воды, потому что она вскоре покидала это место. Но в этот раз она задержалась подольше. Ей было тяжело, потому что её никак не хотел покидать образ, который она на себя натянула. Она ощущала тяжесть, тугую петлю на шее, одиночество. Холод по всему телу сковывал её, и в какой-то момент она поняла, что надо делать. Она встала, оставила бутылку на столе и вышла. Она огляделась по сторонам в поисках определённой фигуры, в итоге наткнулась на девушку с бейджем. — Катя! — окликнула она, и та подошла к ней. — Где Киркоров? — Филипп Бедросович, — она посмотрела на свои бумаги и застыла в паузе, — у него сейчас выступление в дуэте, так что он должен быть у входа на сцену. — Спасибо, — девушка двинулась прочь, а она пошла, куда ей сказали. Она хотела, наконец, увидеть его, поговорить, почувствовать его запах, взгляд, тепло и почувствовать, что она не одна. Последний поворот: — Фи… — она застыла поодаль, заметив рядом с ним маленькую по сравнению с ним Каролину. Он сжимал в своих ладонях её маленькую ручку и коснулся губами пальчиков. Она лишь улыбнулась, а женщина пошатнулась и отпрянула назад. Какая-то тяжесть потянула её назад, начиная где-то с лопаток. Тут в её сторону повернулась девушка: — Алла Борисовна, шикарно выглядите, — Каролина мило улыбнулась, восхищаясь нарядом. — Да, у тебя тоже платьице милое, — она оглядела ярко-красный наряд и посмотрела на Филиппа, который был такой же яркий. Он смотрел на неё с каким-то испугом, а девушка рядом смутилась, прошептала «спасибо», и их в этот момент окликнул мужчина, протянувший микрофоны. — Прошу, пройдите к сцене, — сказал он, но Филипп медленно реагировал и лишь смотрел в глаза женщины, которая с каким-то разочарованием или ожиданием чего-то провожала его взглядом, который выбивал его из колеи, но Филипп собрался: — Вы что-то хотели, Алла Борисовна? — Нет, — она опустила голову, — ничего. Потом поговорим. В этот же миг она исчезла из поля зрения и закрылась в гримёрной. Она так и застыла у двери. На неё нагнетало какое-то чувство, заставляло сжиматься калачиком и ей стало ещё хуже, чем было. Не покидало чувство пустоты и одиночества, брошенного на произвол судьбы щенка. Она, недолго думая, собрала вещи и тут же уехала из этого злосчастного места.

Понедельник, 5 октября 2015 года, Сочи

Филипп решился идти на концерт не сразу. Место было давно уже куплено, но он боялся встретить её и в то же время понимал, что она вряд ли там появится. Мари всё-таки уговорила его развеяться, послушать классическую музыку и, в конце концов, успокоиться, потому что видела его нервозность в последнее время. Он сидел в зале и всё равно с испугом смотрел на движения зрителей. Он боялся, что это может быть она, вздрагивал от каждого громкого шума рядом, никак не похожего ни на скрипку, ни на виолончель или аплодисменты. Они не вливались в атмосферу концерта и выбивали его из спокойствия. Чего боялся — он уже и не знал.

Вторник, 6 октября 2015 года, Сочи

Алла была зла и счастлива одновременно. Она обещала выйти в рубашке, она — выйдет. В гримёрной она с радостной улыбкой поправляла макияж. Она была весела: сегодня ради рок-минуток останется в зале и не уедет в отель. К тому же она хотела показать этот наряд одному человеку, который просто упадёт в обморок, как она считала. — Алла Борисовна, — услышала она стук и голос за дверью, — прошу, пройдите к выходу на сцену. Выступление через пять минут. Она последний раз улыбнулась своему отражению, подмигнула и вышла из комнаты. В её сторону тут же повернулись несколько человек и некоторые просто зависли, разглядывая её наряд снизу вверх. Она искала глазами нужного мужчину и, наконец, увидела. Филипп сначала не видел её, но его собеседник сказал обернуться, и болгарин просто забыл, что хотел избегать её взгляда, но не упустил её насмехающиеся глаза. Она немного нахмурилась и улыбнулась одновременно, изменила свою походку — сделала её более плавной, выразительной. Пошла настолько уверено, что Филиппу начало казаться, что она идёт к нему. Она уже отвела от него взгляд, а он так и продолжал смотреть не отрываясь. Тут её остановила девушка и что-то начала ей объяснять. Алла чувствовала до сих пор горячий взгляд мужчины и специально выставила одну ногу и подняла слегка рубашку, чтобы его пробрали мурашки. Собеседник же Филиппа уже пожалел о том, что обратил его внимание на эту женщину, потому что тот никак не мог вернуться к разговору. В итоге, как только девушка отбежала от Пугачёвой, тот сразу окликнул её: — Алла Борисовна! — она обернулась. — Что ты… — толкнул Филипп его в плечо. — Успокойся… Алла Борисовна, — повторил он, когда она начала медленно приближаться к ним, — не могли бы Вы присоединиться к разговору, потому что, сколько вы тут стоите, мы никак не можем его продолжить. Филипп без Вас и с Вами наедине не может говорить. Спасёте ситуацию? — Заткнись, — прошипел Киркоров, вторично ударив его в плечо. — Уж простите, Филя никогда не мог нормально говорить, — она с усмешкой и злостью посмотрела на него, — и так и не научился. И мне пора идти, так что позже увидимся, — она вновь посмотрела на собеседника Филиппа, но потом вновь вернула свой жгучий взгляд на бывшего мужа, — если Филя говорить научится. — Удачи Вам, Алла Борисовна, — улыбнулся в её сторону мужчина, и она скрылась, пройдясь так, чтобы Филипп нервно сглотнул. Она прекрасно сыграла свою роль и теперь была готова к выступлению, т. к. она получила ту энергию, которая нужна была для этой песни. Она заставила его руки вспотеть, сбила его дыхание, сердцебиение и ни в коем случае не далась ему. «Отдыхай, мальчик мой» — подумала она, перед тем, как выйти на сцену. — Что ты делаешь? — злобно прошипел сквозь зубы Филипп, обидевшись на собеседника. — А что мне оставалось? Ты на ней залип, а мы так и не решили нашу проблему. — Надо было промолчать, — мужчина замолчал на некоторое время, рассуждая и анализируя ситуацию. — Только не говори, что между вами опять кошка пробежала, — Филипп немного успокоился. — Это была не кошка, а тигрица. Даже стадо тигров. — Может стая?! — Не цепляйся к словам! — Хорошо, — усмехнулся он, — так что случилось? — Я сделал ей очень больно. — По ней это не сильно заметно. Что я преуменьшаю так?.. Этого вообще не видно. — Тебе это только кажется. Я знаю, как она страдает внутри, — мужчина в недоумении смотрел на Киркорова, который мысленно закидывал себя ругательствами. — Я, может, и не так хорошо её знаю, но я вижу поведение, вижу эмоции в глазах и я только могу сказать, что она больше была зла, чем страдала от боли. Думаешь, это было не заметно, когда она специально открыла свою ногу, специально не отрывала от тебя взгляда, поиздевалась над тобой, подошла, в конце концов, к нам. Тебе не кажется как раз наоборот это странным? Поговори с ней. — Да что ты можешь знать? — Филипп, поверь мне. У меня была не одна женщина, и я могу отличить, когда они тебя ненавидят, а когда хотят. — Что? — Ну, тебе этого не понять. Так что иди, переоденься пока, — он хлопнул его по плечу и скрылся. — Поговорить с ней? — через несколько мгновений он скрылся в своей гримёрной. На своё место в зале он садился со страхом: через несколько мест справа сидела она, и была она возбуждена своим выступлением, атмосферой и фурором, который производит она и артисты. На сцену вышел Костюшкин, и Филипп сразу же посмотрел на реакцию Аллы. Он помнил, что было в прошлом году. Но она улыбалась, о чём-то перешёптывалась с Газмановым и хлопала, как и все. К его собственному испугу Стас спрыгнул со сцены и отправился в её сторону. Филипп начал бояться, мало ли что он в этот раз сотворит, ведь стола теперь нет перед ней, который хоть как-нибудь его удержал бы на расстоянии от неё. Киркоров следил взглядом и его сердце всё больше и больше наливалось злостью. Стас двинул бёдрами, и Филипп сжал одну руку в кулак. С каждым движением певца он всё больше злился, сжимал зубы, царапал штанину и, когда тот начал уходить он просто прожигал его взглядом. «Он ещё и доволен» — подумал он и перевёл взгляд на Аллу, которая немного посмеивалась и начала разговаривать с Олегом. Объявили группу Ленинград, и примадонну словно ударили током: наконец, настали те несколько минут, которые она так ждала. «Как она может так радоваться?» — задался сам себе вопросом Филипп. Он шёл по коридору и искал нужную фигуру. Наконец наткнулся на смуглого мужчину с оголёнными руками. — Стас, — окликнул он его. — Да? — тот повернулся. — Можешь зайти на секунду? — Подожди чуть-чуть, — он быстро закончил свою беседу и зашёл в гримёрную Филиппа, которая тут же захлопнулась. — Ты хотел поговорить? — Да, — он не смог скрыть того огня злобы, который прожигал всё тело и воздух в помещении, — ублюдок, ты совсем офигел? — Что? — Ты какого хера к ней лез? — Филипп надвинулся на него, что тот отшатнулся назад. — Да ладно тебе. Это всё ради смеха. — Ради смеха, значит? — он замахнулся, но остановился, поняв, во что это может вырасти. — Филипп Бедросович, не глупите, — строго сказал тот, пытаясь его вразумить. — Подонок, ты даже не понимаешь, что это было для неё. — Боже, что с тобой? Для неё это тоже было на смех. — Ты на неё в прошлый раз упал и, думаешь, безболезненно? А в этот раз? Ты хочешь, чтобы она совсем свихнулась? — Филипп, ты сам-то не тронулся часом? — Ты у меня сейчас тронешься! — уже закричал он, вновь замахиваясь, но застыл и медленно начал опускать руку. — Иди и извинись, чтобы я слышал. И только попробуй ещё раз так сделать: точно врежу. — Господи, как ребёнок, — он не стал ему сопротивляться, вышел из гримёрной и под презрительным взглядом Киркорова нашёл Пугачёву, которая о чём-то разговаривала с Игорем, — Алла Борисовна! — Ладно, всё, завтра я тебе принесу, — сказал последнее Игорь и оставил Аллу стоять на месте. — Костюшкин, — с усмешкой протянула она, заметив краем глаза высокую фигуру вдалеке. — Алла Борисовна, я хотел бы извиниться перед Вами. — Мало ли что ты хочешь, — улыбаясь, сказала она с двойным смыслом. — Я серьёзно хотел извиниться за своё поведение, — на последних словах он грозно глянул на Филиппа. — Посмотрим, что будет в следующем году, — ответила она, и Стас ушёл. Она застыла на месте, смотря с улыбкой в пол, затем перевела взгляд на Филиппа и одними губами сказала «спасибо», ещё некоторое время смотрела на него таким тёплым взглядом, что это ощущалось в воздухе; затем она ушла прочь. Он был рад.

Среда, 7 октября 2015 года, Сочи

«Семейный концерт, как это… мило» — с небольшим раздражением думала примадонна, поправляя свою шляпку. Она вспомнила вчерашний инцидент, а затем извинения Костюшкина и улыбнулась. «Если подумать, то никто кроме Филиппа так не поступил, — размышляла она, вспомнив причину этого поступка, — может, это и есть настоящая дружба?.. Дружба ли?» — Алла Борисовна? — стук и мужской голос за дверью. Она начинала вспоминать то время, когда ещё разъезжала по стране с концертами и для неё такие моменты были привычные и каждодневные, и она всегда радовалась, когда стучались в её гримёрную и звали на сцену. Для неё это означало, что она кому-то нужна. Она вышла и надеялась найти Филиппа, но его не было. Она металась глазами по коридору и не могла заметить высокой мужской фигуры. — Алла Борисовна, что-то случилось? — окликнул мужчина, который сопровождал её. — Нет…, а где Филипп? — Филипп Бедросович? Он в зале должен быть. — Да? Прекрасно, — она улыбнулась и теперь знала, для кого будет выбрасывать энергию из себя. Найти его в зале было довольно просто: он сидел прямо в центре и почему-то её взгляд направился именно на него, хоть он и ссутулился, слился со всеми по росту, и недалеко разместился Валуев, который явно выделялся из всех зрителей. Она улыбнулась и посмотрела на публику. — Мой верный, единственный друг, — спела она и посмотрела в камеру, как ей и говорили, но когда она назвала второй раз кого-то «другом», она просто, не контролируя себя, посмотрела на Филиппа, который не отрывал взгляд от неё. «Показалось или нет?» — крутилось в его голове. Он наслаждался тем, как она светилась, и всё равно никак не мог себя убедить, что она действительно радуется. Он до сих пор боится пересечения их взглядов и в то же время хочет поговорить наедине. Поэтому просто сидит вдали, наблюдая. Постепенно Филипп начал чувствовать, как его наполняет какое-то приятное успокаивающее ощущение. Словно что-то тёплое окутывало его тело. Он знает, откуда идёт это тепло, и хочет последовать за ним, точнее за ней, но остепенился и остался на месте. Всё это тепло уже переполняло его, и он был… счастлив. Он стал отдавать всё залу. Он был возбуждён и должен был зарядить весь зал, подготовить их к дуэту. Его просто переполняло чувство радости, удовольствия, вожделения и счастья. Как только он зашёл за кулисы со своим отцом, он заметил, как там шла Алла, уже переодевшаяся и явно куда-то спешившая. Она была немного нервной. — Боже, я так разволновался! — говорил Бедрос своему сыну. Тот лишь смотрел на Аллу, которая была чем-то обеспокоена. Она посмотрела в его сторону и скрылась, но он смог многое понять. За одно лишь мгновение он прочитал в её глазах всё. Теперь он понял все её чувства и не боялся поговорить с ней, стал уверен. — Филипп, — окликнул его отец, — что-то случилось? — Нет, что ты! Я думал, неплохо было бы спеть с Мари. — Да, а ведь могли бы… даже Аллочку можно было вывести на сцену! — со смехом сказал Бедрос, ожидающий встречи со своей внучкой, но Филипп подумал совсем о другой Алле. — Да, можно было бы. Мы же семья, — сказал он и направился с отцом в гримёрную.

Четверг, 8 октября 2015 года, Сочи

Он хотел с ней встретиться, но она не отвечала на звонки, её не было в номере отеля, её не было нигде. Филипп сильно обеспокоился, потому что точно знал, что что-то случилось у неё в семье. Но для него не существует «его семья» и «её семья». Они все большая семья и ему становится больно, когда он видит боль в глазах другого члена семьи. Тогда он это увидел. Но он прочитал и её мольбу о помощи. Он увидел усталость, измотанность, тяжесть на сердце. Чем больше темнело на улице, тем сильнее он был обеспокоен. Тут зазвонил его телефон. Его сердце билось в надежде, что это она, но на экране высветилось «Мари». — Да? — Филипп, ты про ужин не забыл? Ты даже не обедал. Давай домой! Не забывай, что ты на концерт собирался! — строго сказала она и положила трубку. «Вот умеют же мной управлять» — подумал он и поплёлся домой.

Пятница, 9 октября 2015 года, Сочи

Киркоров не выспался. Сон просто не мог его посетить. «Вечер Валеры. Алла будет петь с ним в дуэте. На репетиции это выглядело так красиво и, как бы слезливо не звучало, мило. Но милость всю перебил для меня Максим, его присутствие там» — размышлял Филипп, ожидая вступительных фанфар, сидя в зале. Илиас и Димитрис что-то обсуждали, сидя рядом с ним, дальше сидел Бедрос и слегка улыбался своим мыслям, смотря в сторону сцены; недалеко от него сидел Крутой и, не переставая, шутил со своим тёзкой. Филипп чувствовал себя лишним и брошенным, словно он один пришёл на концерт Аллы, а все остальные просто проходили мимо. Фанфары. Его сердце встрепенулось, назвали любимое имя, и даже не важно, чей это был голос; тело наполнил приятный трепет, улыбка начала медленно появляться на лице, глаза широко открылись, ожидая какого-то чуда. Для него чудо случилось: вышла она. Именно она была чудом во всех смыслах. Он подпрыгнул с места и стал наблюдать за её движениями, жестами, взглядами, улыбкой. Она светилась, держалась за Валеру и возвращалась на несколько лет назад, вспоминая прошлое. Филипп поначалу радовался, но затем сам окунулся в прошедшие годы. Перед глазами стояла картина их счастья, его исполнение, её исполнение этой песни. Картины быстро сменяли друг друга: то юношеские дурачества, то серьёзные ссоры, то отдача самого себя во власть любви другого. «Видит ли она это?» — промелькнул в его голове вопрос, и в этот момент она сняла свои очки, будто бы пытаясь что-то лучше разглядеть в зале. Частичка его стала надеяться, что она хочет увидеть его, и он просто не отрывал от неё глаз, внимательно следя за взглядом. «Зачем ей меня искать?!» — задавался риторическим вопросом мозг, но всё тело покрывалось мурашками, когда её глаза проходили рядом с ним. Он так увлёкся своими мыслями, что не заметил, как закончилась песня, и надо было садиться на места. Алла говорит свою речь и объявляет ведущего. На сцену выходит Максим. Филипп тут же пытается найти что-то в их реакции друг на друга: «вдруг проблемы и не в семье вовсе». На репетиции он так ничего и не заметил, потому что либо они не пересекались, либо сам Филипп находился далеко от сцены и от них. Максим подарил ей поцелуй в щёку с громким звуком, что было слышно Филиппу — «Раз». Она тут же отошла от него подальше и начала сразу разрушать какие-либо мифы по поводу их разлада — «Два». Шутка брошенная по поводу возраста, Алла резко поворачивается и уходит. У неё на лице смешанные эмоции: обида, злость, отвращение и улыбка, которая пытается всё это закрыть — «Три». «Он ей даже цветов не вынес! Четыре, — подумал Филипп, — я вынес бы целую корзину. А если бы таковой не оказалось, то не вышел бы на сцену, пока не купил гору цветов. Хотя, может, у них так всегда?» — смерился он и продолжил наблюдать концерт. Он зашёл за кулисы и хотел направиться в гримёрную Аллы, но его тут же окликнула девушка: — Филипп Бедросович, Вам надо быстрее переодеваться, — он направился в свою гримёрную. После концерта он стремился встретиться с ней хотя бы взглядами, но она уже уехала, так и не дождавшись конца и своего мужа.

Суббота, 10 октября 2015 года, Сочи

Филипп немного опоздал в этот день и прибыл, когда начался первый номер. — Здравствуй, Филипп, — с небольшой долей призрения сказал в его сторону Галкин, когда недалеко от него промелькнула высокая фигура мужчины. Тот махнул рукой в сторону звука и побежал в гримёрную. Костюм сложно одевать, поэтому его уже ждали две девушки. Он влетел и тут же поспешил, даже полностью не закрыв дверь, раздеваться. В прошлые разы костюм одевался и 15 минут и больше часа. Поэтому, как может в этот раз затянуться, ещё вопрос. Когда он вышел, в коридоре уже ждали танцоры. Девушки поправляли зонтики, а парни делали растяжки, одновременно что-то обсуждая; один стоял в стороне и разговаривал по телефону, держа в руке бутылку воды; другой тренировал приём, который ему надо было выполнить. — Филипп Бедросович, прошу, пройдите за кулисы. Ваш выход через пять минут, — сказала девушка и направилась в названное место, а он последовал за ней вместе со своей командой. Прямо перед выходом он отдал ей свой телефон и с небольшим страхом вышел на сцену. Его переполняли различные чувства: волнение, трепет, страх, ожидание и, в конце концов, радость. Он чувствовал себя ребёнком, даже зайдя за кулисы. Поэтому, как только спрятался в гримёрной, тут же начал звонить отцу и отчитываться о своих успехах. — Пап, пап! Я это сделал и всем понравилось! — А ты боялся, — усмехнувшись, сказал Бедрос, — теперь главное, чтобы клип понравился. — Да, — тут в дверь постучали, — всё, давай, меня тут все хотят. Он отключил телефон, оставил его на столе, а сам отправился открывать дверь. Он с улыбкой рылся в своих мыслях, понимая, что это был шедевр, но она тут же спала, когда он открыл дверь. Ему захотелось тут же её захлопнуть и убежать. — Филипп, — начала маленькая женщина, — я войду? «Боже, что делать? А если мне опять голову снесёт? Ну, я же не пьян. Ну, а если?!» — Филипп? — повторила она. — Это привлекает взгляды. — Да, конечно, — он пропустил её внутрь, отойдя в сторону. Ему захотелось тут же выбежать наружу, но он просто закрыл дверь. — Фи… что с тобой? — она заметила его странное поведение. — Что со мной? Со мной всё нормально. Как ты? — немного резко, сбивчиво и не связно прочеканил Филипп, что начало казаться, словно ему и не важен ответ на его вопрос. — Я-то в порядке, но ты… я хотела с тобой поговорить… — она заметила его испуганный и немного пустой взгляд, — или может, всё-таки в другой раз? — В другой? Нет, давай сейчас, — он произнёс эти слова, не контролируя себя, словно кто-то ему их подсказал. — Хорошо. Присядем? — она показала на диван и тут же села. — Нет, я, пожалуй, постою. Мне всё равно раздеваться надо, — он начал снимать с себя косички вместе с гулькой. — Филипп, ты же помнишь, что было несколько недель назад? — она посмотрела на него, и Филиппа словно молния прошибла. Он открыл рот, не зная, что лучше сказать: ответить вопросом на вопрос, в сотый раз извиниться или ответить утвердительно. Он не мог выбрать и поэтому просто молчал. — Я просто хочу, чтобы ты больше не брал это себе в голову. Просто представь, что это было, как с Ароян, и не забивай себе этим голову. — Но это было совсем не как с Ароян. Это было хуже, чем с той Мариной! — Да с Мариной ничего серьёзного не было, ты же сам знаешь. И я тебя просила, не забивай этим голову. — Но..! — Никаких «но», Филипп! Ты мне доставляешь неудобства своими извинениями в виде всяких посылок. — Прости… — Это конечно всё очень приятно и красиво, но из-за этого всего Максим начинает ревновать и задаривать меня вдвойне. У меня чуть ли не весь замок оказался заставлен цветами. А иногда он просто выкидывал часть того, что ты присылал, ещё и на меня голос начал повышать. Как и ты когда-то. И я не зря с тобой сравниваю. Я боюсь, что всё так же закончится. — … раз я эту кашу заварил, — он на пару мгновений замолчал потому, что снял главную часть костюма и оказался перед ней полуголым, — то мне её и расхлёбывать. Мне главное, чтобы вы были ещё в Сочи завтра после концерта. Женщина осмотрела его снизу вверх и тихо засмеялась. — Что? — немного обидевшись, спросил он. — Просто я не могу поверить, что когда-то считала твоё тело чертовски привлекательным. Боже, помню, как тебе было трудно найти одежду, потому что большая часть из неё на тебе болталась из-за твоей худобы, либо была короткая. А теперь не восемь кубиков, как у некоторых, а один, — она встала с дивана и направилась к выходу, — не знаю, что ты будешь делать, но я уже жду неожиданностей. Она улыбнулась ему и вышла, а он продолжил свои действия.

Воскресенье, 11 октября 2015 года, Сочи

«Последний день. Это конец. Это последний день новой волны в этом году. Сегодня будет выступать Дмитрий Хворостовский и я с жаждой жду этого момента. Я давно хотел вновь увидеть и услышать его на сцене. И он будет исполнять песню не один. И не одну песню. Конец это или нет, но концерт будет просто потрясающий» — думал Филипп, сидя в гримёрной. В голове крутилась ночь, которую он решил оборудовать для своих друзей. Он доставил им неудобства, а значит, должен был их решить на высшем уровне и уже обзвонил всех, кого только нужно было. Послышался стук в дверь, и он подпрыгнул со стула: — Да? — сказал он громко, не дождавшись голоса в ответ, и дверь открылась. — Филипп, я решила с тобой посидеть перед концертом, а то скучно как-то, — дверь за Любой закрылась и она прошла вглубь комнаты. Филипп проследовал взглядом, как она в длинном покрытом зелёными блёстками платье присела на диван. Затем он вернулся на свой стул. Суматоха за дверью увеличивалась, а разговоры стали более наряжёнными: — Начало через две минуты! Все будьте внимательны и готовы! — громко объявлял голос женщины за дверью, — Дима, где Виталик? Он должен быть здесь! — Сейчас его позову! — Немедленно! — Скоро начало, — протянул Филипп, затем резко взял собеседницу за руку и потащил к двери, — пойдём, посмотрим несколько номеров. Люба только улыбнулась его ребячеству и поплелась за ним. Как только они оказались за кулисами, прозвучали фанфары и Филипп с трепетом и детской радостью ждал первого номера. — Люб, Люб, смотри! — он дёргал её за руку, радуясь вышедшей на сцену женщине. — Вижу, вижу, — она улыбнулась и заметила, как он просто стал дышать лишь для примадонны. Он как будто отрешился от мира и полностью отдавал себя ей на расстоянии. Он словно посылал ей лучи поддержки. Его руки дрожали и кулаки сжимались сами по себе, потому что он волновался за неё, будто сам выступает. — Любовь Залмановна, — окликнул её парень, и она повернулась в его сторону, — у нас тут кое-что поменялось. Он протянул ей бумаги, а Успенская в свою очередь посмотрела на Филиппа, поняла, что он уже полностью на пугачёвской волне и отошла в сторону. Киркоров даже не заметил этого и продолжил наблюдать за выступлением. Вот она идёт в сторону кулис, и он тут же устремился в их глубь, чтобы встретиться с ней, но когда оставалось сделать пару шагов, чтобы заглянуть в её глаза, он остановился и попятился назад, словно кто-то ему сказал «не надо», а она пролетела мимо в сторону гримёрной. «Она раздражена?» — подумал он и, когда началось второе выступление, сам последовал в свою гримёрную, чтобы вновь обзвонить всех и проверить готовность номера в отеле. Хоть супруги уехали вместе, Максим всё равно первый оказался в номере, и только потом пришла примадонна. В комнате было темно, и в то же время она видела очертания обстановки: весь пол был заставлен свечами и цветами, на фоне играла тихая музыка, а в воздухе витал дурманящий запах. Она разделась, прошла внутрь и заметила на балконе своего мужа. Тот тут же повернулся в её сторону. Он был без очков. Он снимал их только тогда, когда ложился спать, шёл в душ и перед… даже на таком расстоянии она слышала его тяжёлое дыхание. — Ты, наконец, пришла, — сказал он и медленно прошёл в комнату, — предлагаю затушить свечи. По пути он зажал между двумя пальцами цветок и выудил его из букета. Он прижал край бутона к губам и глубоко вдохнул, почувствовав сладкий и свежий запах розы. Максим подошёл к ней, не отрывая от губ бутон, и второй край лепестков коснулся губ примадонны. Она прикрыла глаза, почувствовав холод от розы. Она захотела, чтобы этот холод заменили горячие губы мужа, поэтому она немного шелохнулась, и в следующий миг её желание было исполнено. Максим нежно целовал её губы, но затем поцелуй стал глубже. А она лишь смотрела на него слегка прикрытыми глазами, но затем, как только оказалась на диване, упала в беспамятство.

Понедельник, 12 октября 2015 года, Сочи

Женщина открыла глаза и увидела, что за окном солнце еле выглядывало, только просыпалось вместе с ней. Она поняла, что ещё ранее утро. — Доброе утро, — услышала она знакомый голос и повернулась в его сторону. В проёме стоял её супруг в очках, улыбался в её сторону, сам ещё сонный и помешивал кофе в чашке. Затем он поставил его на тумбочку рядом с кроватью: — Выпей, — он поцеловал супругу в скулу, — у нас скоро самолёт и надо ещё собрать вещи, так что не задерживайся. Он вышел и продолжил свои дела в гостиной, а женщина ещё медленно всё осознавала. Она села на кровати и потянулась к блюдечку с чашкой. В этот момент она заметила, что переодета в свою сорочку, хоть и не помнит, как это было и единственное, что осталось в её памяти — это диван. «Вот, блин, болгарин хренов! Бьюсь об заклад, это был не просто аромат, а афродизиак, — размышляла женщина, выпивая свой утренний кофе и ощущая, как по телу раскатывается бодрость, а под кожей трепетно бегают гормоны счастья, — ну, всё-таки, он помог нам. Спасибо ему». Она улыбнулась, но в её голову тут же залетели мысли, твердящие, что это сделал всё он, а не её муж. Её муж даже не додумался бы до такой идеи, а бывший сразу завалил бы её цветами и, даже если их оказалось слишком много, она всё равно засветилась бы от счастья и умиления. «Бывший лучше нынешнего? Алла, ты совсем свихнулась?! Твой выбор всегда был правильным, а Филипп это лишь оплошность» — говорил ей внутренний голос, но почему-то в этот раз она не слушала его.