...и Солнце встает над руинами

Дельфина наотрез отказалась лететь с ними. Не решаясь даже прикоснуться к дракону, пока тот жив, дышит и следит за ней черным сверкающим глазом, женщина отошла на несколько футов, выставив перед собой меч, и внимательно следила за отчаянными путешественниками, которые, надежно закрепив свои дорожные мешки, сейчас пытались взобраться на гибкую драконью шею и разместиться там между шипов. Серана, занявшая удобное местечко на основании шеи, с насмешливым интересом наблюдала за Мираком, которому по-честному, без магии, никак не хватало сил на то, чтобы подтянуть вверх Фрею в полном боевом доспехе: тот не умещался в мешке так, чтобы не мешать в полете. Закованная в металл, ловкая и верткая от природы женщина вмиг становилась изрядно неуклюжей и довольно тяжелой и даже с посторонней помощью не могла вскарабкаться на дракона. Картина со стороны открывалась для ее самооценки крайне невыгодная. – Попробуй обеими руками, – не в силах больше сдерживать смех, весело посоветовала Серана. Мирак сердито обернулся и отпустил в ее сторону что-то резкое на драконьем. Стоит ему отпустить шип, и они оба, что он сам, что Фрея, немедленно потеряют равновесие и свалятся вниз. Заполучив новую информацию, в ответ Серана вполне серьезно кивнула и задумалась над услышанными словами, ища в памяти что-нибудь похожее, хотя и знала: крайне сомнительно, что в проповедях, которые она посещала, когда была маленькой, драконьи жрецы употребляли хоть сколько-нибудь крепкие словечки. Утомившись, Мирак выдернул из прочной хватки свою вспотевшую и затекшую руку. Резко встряхнул кистью. Фрея с недоумением смотрела снизу. – Все, хватит. Прекрати бояться и делай, как я сказал. Никто тебя не съест. – Ни за что! – решительно отказалась Фрея, с ужасом поглядев на выглядывающие из драконьей пасти клыки. Мирак предлагал ей подниматься по драконьей голове, наступив на чешуи носа, а затем – на темя дракона. Они-то с вампиршей так и сделали, а вот шаманка упрямилась и боялась. Идея прокатиться по воздуху с каждой минутой все более утрачивала привлекательность. – Серана, помоги, а? – взмолилась Фрея. Вампирша с сожалением покачала головой. – Я не узнаю тебя, Фрея. Ты ли та женщина, которая готова броситься в бой не раздумывая и выйти из него победительницей? Разве взобраться на шею дракону – это для тебя так сложно? Ну же, давай. Ошарашенная подобным предательством, Фрея сделала шаг назад и, оступившись, опасно покачнулась. Скользкий от росы камень под подошвой сапога только и ждал момента, когда на него перестанут обращать внимание. Охнув, женщина переступила с ноги на ногу и снова вскинула голову. Привычным жестом она собрала с лица короткие пряди и убрала за ухо. – С ним мне понятно, но ты-то, Серана! – покачала головой Фрея. Она снова с сомнением взглянула на морду дракона, который терпеливо лежал в траве. Когда лучи солнца, спрятавшегося за сплошным пологом облаков, не отражались от его холодной чешуи, он походил на огромную замшелую скалу с застрявшим в одной из расщелин отполированным агатом зрачка. Примерно три-четыре раза в минуту из ноздрей-запятых вырывались струйки пара. – Не бойся, он же не кусается! – подбодрила ее вампирша. Несмотря на солнце, обжигавшее белоснежный, как и все остальное, нос, ей было весело. Услышав такое, Фрея обиженно насупилась и снова стала нарезать круги неподалеку от морды дракона, пытаясь собраться с силами. Она двигалась недостаточно быстро, чтобы раздразнить его, но зато ее нервные движения вскоре стали раздражать даже Дельфину. Клинок стояла у двери, ведущей в храм, и с негодованием следила за новой знакомой. – Фрея, я разделяю твой страх, но воин всегда держит данное обещание! Шаманка не обратила на ее слова внимания, продолжая метаться. Тогда, устав от однообразного мельтешения перед глазами, Мирак метнул под ноги Фрее яркую трескучую вспышку. Вскрикнув, шаманка резво отпрыгнула и неожиданно для себя самой оказалась в полушаге от морды ящера. Теряя равновесие, она склонилась и оперлась рукой о пластины на его переносице, но дракон покорно стерпел такое обращение – он просто закрыл глаза, притушив агатовый блеск, и выдохнул снова. Отдернув руку, Фрея истерически рассмеялась, когда поняла, что произошло и зачем Мирак это сделал. – Ты что делаешь? Я тебя сейчас задушу! – всхлипнула она, пытаясь успокоиться. Короткий приступ истерики, сотрясшей ее тело, представлял серьезную опасность для равновесия: оступившись, она запросто упадет в траву, коварно скрывавшую в себе россыпь камней, и хорошо, если ничего себе не расшибет и не сломает. – Доберись до меня сначала, – с хорошо скрываемым торжеством посоветовал маг. Их разделяло не менее двух метров драконьей головы и части шеи, покрытых чешуей, отполированной ветрами и дождями. В ответ Фрея глубоко вдохнула, сцепила пальцы в замок и выгнула их перед собой, демонстрируя готовность последовать совету. Осторожно ступив на чешую и убедившись, что опора под ногами неподвижна, женщина двинулась вперед и вскоре добралась до драконьей шеи; сосредоточение, необходимое для того, чтобы не упасть, постепенно вытеснило гнев, и отомстить Мираку она не пыталась. Шипы на шее дракона располагались вовсе не так часто, как казалось издали, и найти себе местечко поудобнее оказалось несложно. С затаенным злорадством Фрея села так, чтобы Мирак видел только ее спину. – Готова? Женщина медленно кивнула, и ее крепко обхватили поперек пояса. Тут же Мирак бросил короткое слово на драконьем, и, вняв приказу, дракон снялся с места. Багровея, Фрея вцепилась в его руки, намереваясь отодрать от своей талии цепкие пальцы, но тут горячее дыхание коснулось ее уха, и невозмутимым голосом мужчина сообщил: – Разобьешься – плакать не буду. Сиди смирно. – Ты похотливый старикашка, – прошипела шаманка, не оборачиваясь: этак она и его спихнет, и сама свалится, а жить ей еще не надоело. Большого труда ей стоило отнять руки от его пальцев и немедленно вцепиться во что-нибудь более надежное. Страхом высоты Фрея никогда не страдала, но когда при взгляде вниз видны лишь рваные облака, неуютно себя ощутит кто угодно. В целом, чувство от полета было настолько необычным, что шаманка мгновенно забыла про Мирака: не до того сейчас. Когда еще у нее будет шанс ощутить всем телом ветер и лететь, лететь так, как никогда не смогут смертные? От полета захватывает дух, кажется, что за спиной вот-вот раскроются собственные крылья, и душа полна чувств, готовых выплеснуться, обратиться в смех или в слезы. Но на такой высоте слишком холодно для слез. – Сочту за комплимент. Всю жизнь меня называли спесивым юнцом… – не договорив, Мирак закашлялся и, на секундочку отняв руку, убрал с лица волосы, которые из-за ветра лезли в глаза и в рот, стоило им надолго остаться достаточно открытыми. Дальнейший путь из-за этого протекал в молчании. Только один раз Мирак уточнил, куда им нужно: он сказал «Нуминекс, хофкасейун». Ящеру этого оказалось достаточно. Фрея уже не чувствовала пальцев от холода, когда дракон стал снижаться. В разрывах туч внизу показался острый пик крыши дворца, а вокруг него, у подножия холма, рассыпались тусклым бисером дома горожан. Вайтран с высоты выглядел таким, каким его не видел еще никто из смертных. – Значит, веселимся? – спросил Мирак и, не дожидаясь ответа, скомандовал спускаться. Как он и ожидал, дракон, внезапно приземлившийся прямо в центре Вайтрана, неподалеку от ярлова дворца, вызвал переполох среди горожан и стражи. Жители города побежали прочь, чтобы во время созерцания побоища не попасть под струю огня, стражники бросились им навстречу, взрезая голосящую толпу бряцающими кольчугами. До сей поры никто не заметил пассажиров крылатого чудовища, а если и заметил, то наверняка подумал, что воображение играет с ним злую шутку. – Дракон! – отчаянно закричал один из стражников, стоявший в карауле на мосту, ведущем во дворец. Не задумываясь, он сдернул со спины лук и наложил стрелу на тетиву. Стальной наконечник, способный пробить насквозь человеческую плоть и несильно ранить драконью, ударился в невидимый щит и, разочарованно звякнув, упал к ногам мага. Древко стрелы упало чуть дальше, отломившись от удара. Мирак наклонился и поднял сплющенный кусочек металла. Сила в руках стражника была недюжинная. – Хочешь попробовать? – обратился он к Фрее. Другая рука взметнулась в воздух снова, отграничивая невидимой стеной линию, за которую не могли попасть стрелы. – Что? – Оберег. – Прямо сейчас? – растерялась Фрея. Она не могла отвести взгляда от кусочка металла в его пальцах. С одной стороны – сила стражника, с другой – невидимая прочная стена, да такая, что маг даже не покачнулся, встретив летящую стрелу. – Пока ты соображаешь, они уже поймут, что стрелять в невиновных людей как-то нехорошо. Кажется, уже, – поморщился он, выражая показное недовольство данному обстоятельству. В щит перестали биться стрелы, и поддерживать его сразу стало намного легче. Стражники все сплошь были в закрытых шлемах, так что сложно было оценить степень их удивления, и все они, к тому же, как назло молчали. Не дожидаясь, пока у него спросят что-нибудь, Мирак объявил сам: – Мы к ярлу. – Что за даэдровщина? Кто вы такие, Дагон вас побери? – Драконорожденный со свитой. Этот дракон – мой питомец. Не обижайте его, и он не обидит вас, – и, гордо вскинув подбородок, Мирак величественно прошествовал мимо ошеломленных стражников, даже не попытавшихся его задержать. Длинная колдовская мантия развевалась при каждом шаге, тонкий обруч, окольцевавший высокий лоб, поблескивал в дневном свете, отбрасывая пурпурные блики. Бывший жрец драконов торжественно шагал по мосту и с трудом сдерживал улыбку, рвавшуюся освободиться из напряженных уголков губ. Переглянувшись, женщины поспешили следом, пока стража не опомнилась. Серана поймала шаманку за локоть и шепнула ей: – Держи спину ровно, плечи назад. Голову чуть выше, смотри прямо. Не бойся, спотыкаться тут негде. Играть так играть. – У тебя так легко это получается, – удивленно шепнула Фрея в ответ и поразилась, как же не замечала этого раньше. Такая же царственная осанка, как у Мирака. Только Мирак выставлял ее напоказ, случайно или намеренно, а Серана всегда выглядела непринужденно. – Конечно, – хмыкнула женщина, – ведь в своем времени я была дочерью короля. И скорее, не позволяя Фрее остановиться и задуматься над открывшейся ей истиной, потянула ее за двери дворца ярла. Тяжелые створки захлопнулись, отсекая их от наружного гула. Только один стражник последовал за ними, сомневаясь в словах гостя и желая предупредить ярла о драконе. Балгруф подался на троне вперед и всмотрелся в гостей: уж он-то не ожидал сегодня никого, кроме капитана городской стражи с обычным визитом новостей. – Айрилет, кто там? Взгляни. Выясни, что им нужно. – Дочерью короля? – вполголоса уточнила Фрея. – Потом расскажу, если захочешь слушать. Улыбайся, но нешироко. Смотри прямо и не опускай взгляда. Старайся не напрягаться, это самое главное, – так же тихо ответила Серана. Она выпрямилась и гордо посмотрела перед собой, ожидая, когда Айрилет подойдет ближе. – Кто вы такие и как смеете врываться во дворец ярла без приглашения? – отчеканила телохранительница ярла. Она обращалась только к Мираку, шедшему впереди. Тот, недолго поразмыслив, решил не обманывать, чтобы не запутаться в собственном вранье – да и не любил он врать. Недоговаривать, переводить тему – да, но не вранье. Великие злодеи, равно как и великие созидатели, довольно щепетильны в мелочах. – Я Драконорожденный, и мне нужна помощь твоего ярла в спасении мира от Алдуина. Айрилет изменилась в лице. Пепельно-серое, оно стало еще жестче, еще острее и приобрело почти полное сходство с каменным изваянием. – Лжешь. Ты не Довакин. Я помню его лицо и голос. – Я могу продемонстрировать Крик, – пожал плечами Мирак. Его раздосадовало такое отношение: впервые ему не поверили сразу и на слово. Айрилет фыркнула. Рука ее по-прежнему покоилась на эфесе стального меча. – Ульфрик Буревестник уже продемонстрировал его на короле Торуге, но он не Довакин. Теперь говори правду! Мирак сердито вздохнул, поглядев в сторону. – Кто ты такая, женщина? Мне нужен ярл, а не ты. – Ярл Балгруф! – повысила голос данмерка. – Здесь самозванец! Что прикажете делать? – Что он говорит, Айрилет? – Я говорю, что Довакин мертв! – Мирак тоже повысил голос, и он с легкостью перекрыл даже крик Айрилет. Мужчина почти не напрягался, но слышно его было во всех уголках дворца, и от такого начала речи все притихли. – Ваш, прежний. Вы называли его Последним. А я – Первый. Я вернулся вместо него. – Что за чушь! – не выдержала Айрилет. – Первые, последние… В жизни не слышала большей ерунды! – Не руби сплеча, Айрилет, – возразил Фаренгар. Привлеченный шумом, он оторвался от своей работы и теперь стоял в арке, отгораживавшей его лабораторию от приемного зала. – В древних манускриптах говорится о том, что Драконорожденные существовали не всегда, но и их линия началась куда раньше, чем нам кажется. Не Алессия была первой, как принято считать. Первым был… – Мирак, – перебил его жрец. Придворный маг, сам того не зная, завоевал его симпатию, вовремя вступившись и отведя огонь на себя. Он удивленно моргнул, даже не разозлившись на то, что его перебили. – Да, Мирак. Из культа драконов. Вы тоже исследователь? – Нет. Я он и есть. Айрилет переводила взгляд с одного на другого, не зная, что возразить. Фаренгара она считала шутом, по уши увязшим в своих призрачных исследованиях, и лишь тогда, когда драконы вернулись, ей пришлось признать, что он если и шут, то не совсем безумный, и собирает он вовсе не сказки. А сейчас у шута обнаружился понимающий его собеседник. Совершеннейший бедлам, пристанище поклонников Шеогората. – Что? Сам Мирак? Нет. Это невозможно. Он давно умер. – Не отрицаю. – Тогда чего вы мне голову морочите? Откуда вы знаете его имя? – Что же, вы предлагаете мне забыть, как меня зовут? Фаренгар поднял брови и слегка улыбнулся; его лицо просветлело. – А-а-а. Кажется, я понял. Вас назвали в его честь, и вы, задавшись этой загадкой, стали исследовать тайны прошлого. Понятно. Я прав? Таких сказок ему еще не рассказывали. Мирак не выдержал и расхохотался. Смеялся он долго, под конец уже стирая выступившие на глазах слезы. Сквозь всхлипы он выдавил: – Я-то думал, мной маленьких детей пугали, а тут вот оно как… А вас как зовут? – Фаренгар, – хмуро отозвался маг. Он никак не мог понять, сумасшедший перед ним или… или он сам спятил, раз видит мертвых людей и говорит с ними. – О. Ну, тогда не все потеряно, Фаренгар, – вдоволь насмеявшись, Мирак собрался с силами, глубоко вдохнул, выдохнул и замолк. Смех точно отрезало. – Что здесь происходит? – потребовал ответа ярл. Услышав перепалку, он не удержался и подошел сам. Айрилет встала рядом с ним, готовая защищать своего друга и господина по первому сигналу. – Я видел, господин! – выпалил стражник, переминаясь с ноги на ногу. До сих пор он терпел молча, сунув шлем подмышку и стараясь отдышаться. – И что же? – Господин! Они прилетели на драконе! Я своими глазами видел! – Дракон? Живой?! И вы на нем прилетели? Потрясающе! – мерный голос волшебника вмиг взлетел до фальцета и оборвался. Поперхнувшись воздухом от восторга, придворный маг всплеснул руками, точно крыльями, и, вооружившись изогнутым кинжалом, как можно скорее покинул дворец, надеясь еще застать дракона на земле. Мирак вздрогнул, едва взглянув на оружие Фаренгара, и вздохнул, прикрыв глаза, чтобы поскорее избавиться от непрошеных воспоминаний. Вопроса, откуда у любителя драконов взялся кинжал драконьего жреца, у него не возникло: Мирак был уверен, что такие люди знают, где достать интересующие их вещи. Ярл счел его вздох за демонстрацию нетерпения и качнулся с ноги на ногу. Скрестил руки на груди. – На драконе? – Да. И мне нужна ваша помощь. – Мирак мельком взглянул на подошедших к нему спутниц и благоразумно исправился: – Нам. Ярл нахмурился. – Барды из солитьюдской коллегии недавно раскопали в гробнице песнь о короле Олафе, отреставрировали и пустили в печать. Там сказано, что король Олаф сговорился с Нуминексом, чтобы взойти на трон. И не был он Довакином. Так с чего же мне доверять вам? – Вы предпочтете верить в художественный вымысел? – Даже в нем больше смысла, чем в этом. Сынок, ты точно не пил на службе? – очень ласково уточнил Балгруф. Стражник вздрогнул и замотал головой. – Кого угодно спросите, даже командира Кая. Он тоже видел. – Непременно спрошу. Ступай обратно и позови командира, – приказал ярл. Стражник немедленно убежал. – Если позволите, мой ярл… – заговорила Серана. Она шагнула вперед, оказавшись рядом с Мираком, почти касаясь его плечом. Ее черты излучали дружелюбие: нужно было пользоваться моментом, пока придворный маг в отлучке. – Возможно, вы меня помните. Я путешествовала с прежним Довакином, и мне нет смысла вас обманывать. Посмотрите на меня внимательней, может, вспомните? Я-то вас помню. Резкий отказ застыл на губах. Балгруф заморгал, потер переносицу, задумавшись. Магия мягко, но неумолимо начала действовать. – Да… кажется, я что-то припоминаю. Вас мне представили, как… Серану, если я не ошибаюсь? Что же стало с моим другом? – Это сложно объяснить человеку, несведущему в магии. Но могу уверить вас в одном: лучше всего будет никому не объявлять о том, что что-то произошло. С Довакином все в порядке. Ничего не изменилось, – вкрадчиво промурлыкала женщина, не позволяя ярлу опустить глаза и разорвать зрительный контакт. Тот медленно кивнул. – Конечно… На самом деле, никакой разницы нет в том, что изменилось. Мир по-прежнему нужно спасать, – согласился ярл. – Айрилет, отойди. Все в порядке. Я им верю. – Значит, вы позволите нам использовать ваш замок как ловушку для дракона? – Что?! – Я же говорила, – одними губами произнесла Серана, косясь на Мирака. Тот упрямо покачал головой. – Это необходимая часть плана. Мне нужно найти Алдуина, и только один из его приближенных знает, где его искать. – Никаких драконов в моем городе, пока вокруг кипит война! – решительно отказался Балгруф. Он повернулся спиной к Серане и прошествовал к своему трону. Гости последовали за ним, провожаемые хмурым взглядом хускарла. Где-то за их спинами снова хлопнула тяжелая дверь, и раздался звон кольчуги. Ярл обернулся. – Мой ярл, позвольте подтвердить слова моего подчиненного! – Командир Кай, это действительно правда? Эти люди прибыли сюда на драконе? – Да, мой ярл. Весь караул это видел. Я бы согрешил на выпивку, да только никто в карауле не пьет, я лично слежу за этим. – Хорошо. Ступай. Опустившись на трон, ярл стиснул двумя пальцами переносицу и зажмурился. – Вы вваливаетесь в мой замок, распугав стражу и горожан, поднимаете переполох и сводите с ума моего придворного мага… Воистину, приближается конец света. Но это не значит, что я позволю впустить сюда дракона, пока вокруг бушует кровопролитие. Если ты и вправду Довакин, устрой хотя бы перемирие – и тогда мы об этом поговорим. А прежде и того, на котором прилетели, прочь из города! Мирак скрестил руки на груди и задумался. У жрецов в прошлом имелся опыт неплохих по итогам переговоров даже с самыми упрямыми из рода меров. Но только с ними – с людьми проблем не возникало, ведь они сами тогда и были представителями рода человеческого. – Перемирие? Переговоры на нейтральной территории? Это где же? Я плохо помню Скайрим… – У Седобородых, например, – слегка раздраженно отозвался ярл Балгруф. – Издавна склоны горы Кин – это территория невмешательства. Но монахи очень упрямы, как я слышал, так что прежде придется переговорить и с ними. Надеюсь, хотя бы главных людей каждой из сторон войны ты знаешь? – Нет. Кто они? – Это Ульфрик Буревестник, ярл Виндхельма, и генерал Туллий, присланный из Сиродиила в Солитьюд. Оба с тем еще характером, иначе эта война не затянулась бы так надолго. Маг медленно кивнул. – Спасибо, – подчеркнуто холодно отрезал он и направился к выходу. – Рад помочь, Довакин, – раздалось ему вслед. Ярл Балгруф тоже отличался не самым легким характером. Снаружи герои застали занимательнейшую из всех когда-либо виденных людьми картин: дракон и дюжина стражников настороженно наблюдали друг за другом, готовые атаковать в любую минуту, но эта минута все не наступала. Подействовали слова Мирака? Неужели так? Из-за крыла ящера выскользнул счастливый Фаренгар и, подобрав полы мантии, пустился по мосту – Мирака он едва заметил. Приблизившись, жрец посмотрел дракону в глаза и заговорил по-драконьи. Тот молча внимал его словам. – Он… такой спокойный? – озадачилась Серана, опередив Фрею. – Он делает только то, что я прикажу, – спокойно отозвался мужчина, не оборачиваясь. – Стража не атаковала его, и он не нападал. Незачем сеять лишний хаос. А теперь мне нужно вернуться в монастырь. – Прямо сейчас? – Нет смысла ждать, – и с этими словами он легко взобрался на дракона, отдал короткую команду, и, подняв сильный ветер, дракон скрылся в небе. Мирак вел себя так, точно не ведает усталости, но Фрея знала, что это не так. Знала, что порой ему бывает больно, что порой он устает до изнеможения. Что он такой же, как она, человек. К чему это отрицать? Проводив дракона взглядом, Серана довольно потерла бледные ладони. – Пока его нет, мы с тобой займемся самым интересным в мире делом. – Каким? – Пороемся в чужих вещах, – в ее ладони, бывшей секунду назад пустой, блеснул ключ. Фрея покосилась на стражников: часть их них разошлась, но один, притворяясь, что точит меч, бессовестно грел уши рядом с ними. Она понизила голос: – Ты же дочь короля… я думала, знатные особы таким не занимаются. – Ты не знаешь о знатных особах совершенно ничего, если так думаешь, Фрея. Чем мы только не занимаемся, – усмехнулась женщина и пошла по главной улице Вайтрана. Фрея последовала за ней. Ей пришло в голову, что делать им все равно больше нечего. Дом теплых ветров выглядел заброшенным. В воздухе танцевала потревоженная гостями пыль, нетронутая кухонная утварь на полках побелела от слоя грязи. Когда-то в доме жила хускарл Драконорожденного, но она погибла в древней крипте от когтей горгульи. Серана ее почти не помнила. – Чудесный запах пыли и железа говорит о том, что здесь много интересного. Ты как, со мной? Фрея мялась у двери, неуверенная в том, что предложила Серана. Терпкий запах пыли щекотал нос и горло, свет, пробивающийся сквозь мутные ставни, навевал тоскливые мысли. Ей не хотелось предавать чужую память, прощаться с прошлым совершенно. – Мне кажется, это как-то… неправильно. Это не твои вещи, не мои и даже не Мирака. Это… его. – Но никто об этом не знает, только мы. Представь, что ничего не изменилось, что ты просто присоединилась к моему спутнику в его странствиях. Я так и сделала. Просто представь… – И ты его забыла? Уже? Так просто? – вознегодовала Фрея. Ее сердило подобное предательство. Пускай Последнему уже все равно, но… – Нет, не забыла. Я ничего не забываю. Благословение Молаг Бала дало мне многое. Может быть, ты хочешь услышать, как я получила его? – Как? – со вздохом спросила шаманка. – Не могу рассказать о ритуале – я бы с радостью его забыла. Но мой отец отдал Молаг Балу всех наших подданных взамен на вечную жизнь для себя, меня и моей матери. И я согласилась. Отец не спрашивал моего мнения, когда приносил жертву, но отдать себя служению даэдра я могла только добровольно. И я любила свою семью так, что не смогла отказаться. И я люблю этот сумасшедший мир, и мне придется отказаться от чего-то одного, чтобы спасти нечто большее. Считай наш путь своего рода служением. – Это сравнение неуместно, – помрачнела Фрея. – Служением? Мираку? Ха. – А мне кажется, он будет счастлив, – с иронией заметила Серана. Фрея мгновенно представила себе несколько образов такого «служения», и ей стало нехорошо. Она накрыла руками горящие щеки. – Серана! Перестань. – Ладно-ладно. Я наверх. Тут под лестницей алхимическая лаборатория, хотя я бы назвала это алхимической свалкой. Не вздумай пробовать ничего из бутылочек, алхимик из него был отвратный! – предупредила вампирша и взлетела по скрипучей лестнице на второй этаж, не дав Фрее опомниться. Пожав плечами, та последовала совету Сераны и пошла в лабораторию. В давно не проветриваемой комнате стоял густой грибной дух. На полках покоились чашки с искристой солью огненного, серовато-белого и темно-пепельного цветов, что-то красное и бесформенное отмокало в сосуде с густой кровью. Под потолком висели пучки трав. Заглянув в бочку, Фрея обнаружила там два мешка с высушенными ягодами. Походило на то, что хозяин дома в свободное от сражений время собирал грибы и травы, а потом складывал все дома, так как было жалко выбросить. Обследовав запасы, Фрея подошла к алхимическому столу. Реторта и перегонный куб были покрыты слоем пыли, но магический синеватый огонек в центре доски по-прежнему мерно горел. Достав из сундучка несколько пустых флаконов, Фрея порылась в своей памяти и вспомнила парочку простых рецептов, которым ее научил отец. Алхимия вовсе не так легка, как кажется, и недостаточно просто смешать ингредиенты: многие из них высвобождают соответствующие свойства только в особых условиях. Некоторые, подобно болотным грибам, сначала нужно обжечь до коричневого налета, другие, вроде огненной соли, категорически нельзя нагревать больше шестидесяти градусов, иначе соль может взорваться. И таких хитростей было полно. Многие рецепты и вовсе поддавались лишь практикующим магам, способным уловить малейшие изменения в структуре ингредиентов. Сосредоточенно хмурясь, Фрея как раз переливала густую лечебную мазь в маленький флакон, когда ее окликнули: – Фрея! Скорее сюда! Закупорив пузырек и сунув в карман, шаманка поспешила на оклик. Войдя в спальню, она увидела Серану на полу среди разложенных вещей. В руках та держала массивный кинжал с даэдрическим символом на ножнах. Изломанные, резкие очертания, неведомый металл почти белого цвета – все в этой вещи кричало об ее исключительности. И от нее даже издали веяло опасностью. Обнаружив такой кинжал где-нибудь в сундуке или на стойке, шаманка ни за что не стала бы брать его в руки. – Что случилось? Серана осторожно обхватила пальцами ножны и медленно потянула их и рукоять в разные стороны. Металл клинка, по цвету больше похожий на серебро, чем на сталь, ярко засверкал в солнечном свете. – Никогда не думала, что однажды возьму в руки эту вещь. Это Бритва Мерунеса Дагона. По легенде, аспект Дагона способен ранить смертельно, даже просто оцарапав врагу палец. Раны от этого клинка не закрываются никакой магией. Фрея посмотрела на кинжал другими глазами. Теперь он показался ей просто ужасающим. – Так это артефакт даэдра? – Да. – В сундуке у Довакина? Неужели они преследуют всех Драконорожденных? Серана втолкнула звякнувший клинок в ножны и бережно опустила на дно сундука. Было заметно, что ей очень жаль выпускать из рук легендарную вещь. – Думаю, такая сильная душа – лакомый кусочек для любого из князей даэдра. Душа дракона, способная последовать в Обливион, а не уйти к Акатошу после смерти тела. Один такой человек стоит сотни простых смертных. Ненадолго повисла тишина. Фрея потянулась к какой-то темно-синей вещи, сложенной на полу. Расправила ее на своих коленях, рассмотрела узорчатую вышивку по краям. Мантия выглядела очень старинной, но отлично сохранилась. Возможно, благодаря зачарованию. – Смотри. – Дай-ка сюда… Ого, этой вещице не меньше лет, чем моему платью! Или мой старый друг обнес мастерскую исторических нарядов? Неважно. В таком ходили послушники культа, ученики магов и иногда жрецы, когда намеревались сохранить инкогнито. Была я знакома с одним таким типом… Серана и Фрея обменялись понимающими взглядами.