...и Солнце встает над руинами

Постепенно все чувства возвратились к Серане, и она открыла глаза. Ощущения в собственном теле показались немного странными: определенно появилось что-то новое. Но что именно? Валерика развеяла ее сомнения. Она взяла дочь за руку – только сейчас Серана заметила, что мама все это время стояла рядом – и положила ей на грудь. Там что-то медленно, сонно стучало прямо в раскрытую и прижатую ладонь, едва ощущаясь через ткань. – Это не больше чем на месяц – потом оно снова замрет, как ему и положено. Но должно помочь на это время. Тебе хватит месяца? – спросила Валерика. Серана поморгала. Встряхнула головой. Она не понимала – или не хотела понимать. – Что? Это что… мое сердце? Она кивнула и помогла Серане сесть. – Теперь ты уязвимее, чем прежде. Но помни, что ты захотела этого сама. Серана покачала головой. Ну, ее мать хотя бы учла свою ошибку… – Я не стану тебя обвинять, не беспокойся. Если это правда поможет… спасибо, мама. Неуловимое движение – и Валерика села на стол рядом с Сераной. Взяла ее за руку, взглянула в лицо. В изменчивом рисунке из тончайших морщин на бессмертном лице читалась тревога. – Они этого стоят, Серана? Серана кивнула, не раздумывая ни минуты. – Мне давно не приходилось чувствовать себя живой. Давно, еще с тех пор, как мы стали жить в этом замке. С хранителем почти всегда удавалось… с ними удается снова. Так что да, мама, это того стоит. Они того стоят. Валерика облегченно вздохнула, и этот вздох отозвался сухим жжением в горле. На хитрый обряд у нее ушло много сил, но это внушало надежду, что все сработает как надо. – Этот ритуал утомил меня. Ты не голодна? У меня тут есть несколько недавних гостей. Питаться только настойками, когда есть живые люди, уж слишком гнусно. Зелья крови я все-таки готовлю на крайний случай. Серана задумчиво облизала едва теплые губы. Ей давно не приходилось убивать людей ради утоления жажды. В компании смертных милосердие было вынужденной необходимостью: никаких лишних следов. Хочешь пить – очаруй и укуси, испей из спящего, но не убивай. Заставь о себе забыть. Только так. Подобное мастерство, часть умения сливаться с тенью и оставаться незамеченным среди людей, необходимо каждому вампиру – в особенности чистокровному, в чьих жилах медленно течет даже не кровь, а черная вода, илистая трясинная жижа из болот Холодной Гавани. – Не откажусь. Вытягивать последние капли живой крови, толчками выходящей из раны, чувствовать, как нитевидное трепетание пульса на шее жертвы постепенно уходит, как прохладные липкие конечности окончательно прекращают последние судорожные порывы к сопротивлению – ведь даже у трэлла инстинкт выживания не гаснет полностью… Все это является самой восхитительной частью вампирской трапезы. Нет ничего лучше вкуса чужой смерти на собственных губах. Смерть, переходящая в не-жизнь. Мать и дочь двинулись по запутанным лабиринтам коридоров Волкихара. Загоны с трэллами находились в противоположном крыле, а Валерика до сих пор не удосужилась распорядиться раздобыть рабочих или приказать обитающим в замке вампирам разобрать заваленные коридоры, которые вели бы из заброшенной башни с лабораторией прямиком в обжитые помещения замка. Извилистые переходы тянулись до внутреннего дворика с туманным холодным садом, но дальше следовало только пройти через короткий, недавно отремонтированный переход, ведший в закуток вблизи главного зала. Серане казалось, Валерика не делает этого нарочно: она всегда любила свой прекрасный сад, полный самых разнообразных растений. Они не отличали прикосновения ветра от холодных пальцев вампирши, и поэтому даже пугливые тонкие листочки, окаймлявшие шишковидные соцветия ядовитых колокольчиков, не реагировали на прикосновения сворачиванием листков. Да и, к тому же, куда вампиру торопиться? У него больше нет отсчета времени жизни. Когда они поднялись из перехода, скрытого в лунных часах, Серана прошлась по саду, с удовлетворением отмечая все то, на что не обращала внимания, когда они ночью спешили через двор в лабораторию Валерики. Совсем недавно бывший разрушенным, усыпанным обломками колонн и полуразрушенных стен, он снова приобрел готически-уютный и мирный мечтательный вид. Над прудиком, по берегам которого были бережно высажены болотные стручки и лютые грибы, день и ночь клубился беловатый туман ядовитых грибных испарений; клумбы с пасленом, собачьим корнем и бледными горноцветами разграничивались между собой рядами цветных камушков. Перламутровые знаки на циферблате лунных часов поблескивали от малейшего света, полностью имитируя собою внешний вид Секунды. – Тут стало так красиво, – протянула Серана, неторопливо оглядываясь кругом. – Прямо как раньше. Прекрасное место. Она зажмурилась и глубоко вдохнула. Чуткий нос уловил сотни оттенков травяных запахов и влажных камней, окропленных туманом. – Ты ведь видела, что тут творилось после Харкона, правда, Серана? – отозвалась Валерика. Она стояла у часовой стрелки, опираясь на нее рукой. – Я постаралась вернуть все как было. Часы, к счастью, уцелели. Не знаю, где мне сейчас пришлось бы искать прежних мастеров. – Это все отец. Ему позарез нужны были мы, – вздохнула Серана. – Но почему он не сумел найти нас… хотя бы меня за столько веков? Валерика сразу нашлась с ответом. Похоже, ее этот вопрос занимал куда дольше, чем Серану. – Знаешь, сколько в Скайриме всяких темных пещер? А наш клан был совсем небольшим. Да и ему не это было нужно. Ну, я имею в виду – не так срочно. Ты ведь знаешь, как звучит начало пророчества из Свитка Солнца? «В эпоху смут и раздоров, когда драконы вернутся в мир людей…» и… так далее. Он ждал именно этого. Ждал будущего, когда сможет выполнить его. И искал Древние Свитки, конечно, чтобы расшифровать пророчество до конца. Думаю, он подозревал, что это я их украла, но мог надеяться, что я спрятала их и где-то отдельно от себя. Эти Свитки и правда крайне заметные вещи. К счастью, он редко заходил на мою половину замка и даже помыслить не мог о том, как далеко зашли мои исследования. – А откуда вы их взяли до этого? – заинтересовалась вампирша. Ее мать только махнула рукой. – Харкон где-то раздобыл вместе с полубезумным чтецом Свитков. Это было его наибольшей удачей в этом дурацком пророчестве. Тогда он делился своей удачей со всеми приближенными, вдохновлял их, соблазнял концом тирании Солнца. Это он зря, – холодно улыбнулась женщина. В очертаниях ее улыбки читалось самодовольство. Еще бы, ведь это она разрушила весь его план. – Ага, помню, – кивнула Серана. В памяти сами собой всплыли обрывки речи Харкона, его смутный силуэт на небольшом балкончике над главным залом. И голос – низкий, рокочущий, даже рычащий, он звучал настойчиво, призывно, опутывая многообразием низких звуков. Его очарование, присущее голосу любого из вампиров, было очарованием хищника – волка с серебрящейся в свете луны шерстью в момент прыжка. Ему было невозможно сопротивляться. Валерика скрестила руки на груди. Вскинула голову, глядя в сумрачное розоватое небо. Закатному солнцу было не под силу пробить плотный заслон туч. – Ну, хватит о нем. Нас ждет ужин. Как бы он там не заскучал. И они шагнули в полутемный переход. Закрылась за их спинами дверь, отсекая сонные звуки и запахи сада. Подвалы, из которых изредка доносились всхлипы и стоны плененных людей, были уже совсем близко. Новый хозяин трэллов, занявшийся живой едой взамен прежнего, убитого в штурме Волкихара, услужливо склонил спину перед госпожами и открыл перед ними дверь. Серана мельком кивнула ему в ответ, стараясь запомнить это лицо в подробностях. Как бы ее знакомым… ее спутникам никогда не довелось с ним встретиться. Да и в целом смертные спутники сильно ее очеловечили. Взглянув на запертых в клетках людей, грязных, в изорванных тряпках, Серана поежилась. Они ведь ничем, по сути, не отличались от тех смертных, кого она по собственной прихоти взяла под свою защиту. Умыть, расчесать, переодеть –и чем они на лицо отличатся от, например, Мирака? Кроме вздорного нрава, конечно, который отпечатался даже в прищуре жреческих глаз, – хотя мало ли на свете таких северян? – Серана, о чем задумалась? – одернул вампиршу голос Валерики. Женщина стояла напротив одной из клеток, задумчиво разглядывая запертую в ней девушку. Та сидела в углу тюрьмы, скрестив ноги и неподвижно глядя прямо перед собой. Ее всю укрывала тень, но она не могла быть защитой против взора вампира. – Да так… скучаю по друзьям, – отозвалась Серана. Наваждение схлынуло, и к ней вернулось привычное чувство превосходства над смертными формами жизни. В горле пересохло пуще прежнего. Какие еще домыслы о ценности жизни? Сейчас ею завладела жажда. – Выбрала себе? – Нет еще, – хрипло ответила вампирша и тотчас накрыла рукой горло, точно это поможет. В ладонь ударила рокочущая вибрация собственного голоса. – Ну, тогда можешь еще подумать. Валерика щелкнула засовом, вошла в клетку и вывела девушку наружу, крепко держа ее под локоть. Полубезумным взглядом озираясь кругом, она послушно брела следом, шлепая босыми пятками по ледяному полу. В запахе ее тела, обрывком шлейфа коснувшемся лица Сераны, не было привкуса страха. Не было ничего – одно безволие. Безусловно, охота не менее, а порой и куда более приятна, чем спокойная трапеза, но аристократия вампирского мира крайне не любила пачкать одежду и предметы интерьера, ловя убегающую искусанную жертву. Серана, пожав плечами, отперла соседнюю клетку и вывела оттуда худощавого бретонца. Впившись за трапезным столом в горло жертвы, Серана убедилась почти сразу: никаких значимых эффектов обряд матери на нее не произвел. Кровь по-прежнему казалась ей лучшим, что когда-либо оказывалось у нее на языке, от нее остро тянуло железом, солью и чем-то таким… более всего под описание подходило слово «жизнь». Зубы ее по-прежнему достаточно остры, чтобы одним махом перегрызть горло. Все ее тело по-прежнему теплело лишь от украденного жара крови. Спокойнее становилось и на душе, пока что связанной с телом: по мере насыщения все более очевидными волнами накатывало сонное удовлетворение. Не способные бороться с собой, простые вампиры часто ложились спать сразу после еды, ища для этого места потемнее. Чистокровные же дети Хладной Гавани и обращенные ими смертные могли бороться с собой – и делать это во всем. Поэтому они все особенные. Насытившись, Серана мельком заглянула в стеклянные глаза бретонца и, опустив ему веки, выпрямилась. Из его груди вырвался слабый хриплый стон, но на осунувшемся лице не дернулась ни одна мышца. Дыхание почти выпитого смертного было трудноуловимым, черты лица невероятно заострились, сердце трепетало едва-едва слышно. Он был на грани. Коротко выдохнув, вампирша впилась в артерию с другой стороны горла, туда, где кровь еще текла по жилам свободно, пусть и слабо, и вкусила последний глоток человеческой крови. Тело смертного под ее рукой напряглось и окончательно обмякло. – Мам, – позвала Серана. Она отерла рот и вышла из-за стола. – Что, дорогая? – откликнулась Валерика, также закончившая с трапезой. Огонь в ее глазах, подпитанный кровью, казалось, замерцал ярче. – Я ведь всегда могу вернуться к тебе? – Конечно. Я всегда буду тебя ждать. Женщины двинулись навстречу друг другу и, встретившись в центре зала, обнялись. От платья Валерики пахло чем-то невыразимо родным. Она права, подумала Серана: Фрея, которая никогда не примет от Сераны дара крови, исчезнет совсем скоро, через полсотни лет, может, чуть позже или раньше. Но Валерика, мать вампирши, на самом деле очень любит ее, хотя и наделала множество ошибок в свое время. У них еще достаточно времени, чтобы искупить эту вину и найти себя в этом бесконечно меняющемся мире. Смерть – это вечность. Не-жизнь – тоже. – Ты хочешь обратно к ним? – спросила Валерика. – Я слышала о жрецах Солстейма, но никого не видела лично. Их отослали туда, в гнездо снежных эльфов, зная, что эти люди сумеют навести порядок и насадить соответствующую веру. Так что за жрецом ты приглядывай. Навряд ли у него на уме разрушить Тамриэль, но гордости таким, как он, не занимать. – Это я уже заметила, – усмехнулась Серана. – Хорошо. Присмотрю. – Возвращайся, – шепнула Валерика и отпустила ее. Над черным морем занимался сероватый рассвет, когда Серана и сопровождавший ее вампир, с головы до кончиков пальцев укутанный в плотную одежду, садились в лодку. Вампир взглянул на свою госпожу, кивнул, убедившись, что все в порядке, и взялся за весла. Уключины заунывно заскрипели, ввергая в дремоту. Замок отплывал все дальше и дальше, пока совсем не скрылся в тумане и низко нависающих тяжелых облаках. С причала на берегу Скайрима он выглядел именно таким: грозовым неподвижным облаком. Сгустком тумана. Глыбой серого льда в вечной тени. Всю дорогу соленый воздух щекотал Серане ноздри, но был на диво неаппетитен, несмотря на то, что сильнее любого другого напоминал кровь. От него скорее подташнивало, чем будоражило воображение, так что женщина вздохнула с облегчением, когда борт лодки стукнулся о полуразрушенный причал. Провожатый проворно выскочил из лодки и подал ей руку. Вампирша приняла услугу и легко вышагнула на причал. Расправила плечи, поправила плащ на плечах. Взглянула на солнце, упрямо пробивавшееся сквозь туман. Придется надеть перчатки и натянуть поглубже капюшон. – Вас проводить до города, госпожа? – Я доберусь сама. Возвращайся, – покачала головой Серана. Мыслями она была уже в Солитьюде. – Тогда доброго вам пути, леди Серана, – услужливо поклонился он. Черной тенью, неестественной в оттенках серого и розового, мужчина мелькнул перед ней, оттолкнул лодку от причала и поплыл назад. Неподалеку на берегу кверху дном подсыхала вторая. Никто в одиночку, кроме вампира, не смог бы сдвинуть ее с места. – И поручи кому-нибудь отремонтировать причал! – крикнула она вампиру вслед. Ей показалось, черная тень в лодке кивнула, при этом продолжая грести. Отвернувшись от моря, вампирша стала вспоминать обратный путь. Солитьюд скрывался за горным массивом, указателей на диком берегу тоже не наблюдалось, но Серана легко сориентировалась по восходящему солнцу и пошла к горам, выискивая в снегах знакомую тропку. В прошлый раз она почти летела, не чуя под собой ног, и теперь ее путь казался намного длиннее. Главным образом, потому, что шла она теперь не в ночи, а под неусыпным вниманием обжигающего солнца. Рассвет был едва ли не единственной проблемой: снежные волки, которых было в изобилии в здешних местах, обходили холодную женщину стороной, а уж если волку доводилось встать так, что ветер дул в его сторону, то зверь тотчас же, поджав хвост, убегал в неясном и непреодолимом страхе. Но солнце поднималось все выше. Признаться, Серана крайне редко гуляла одна, а уж чтобы еще и днем… такого ей вообще припомнить не удавалось. Когда идешь со спутником – тот всегда сумеет отвлечь от солнечного жара беседой или спором. Когда ты одна… сбежать от солнца невозможно. К счастью, пока что путь шел на юг, через горы, но вскоре придется поворачивать лицом прямо к свету. Отрезок пути до Солитьюда, ведущий точно в восточном направлении, показался Серане настоящей вечностью, хотя едва ли минуло даже два часа с момента ее прибытия на причал. Добравшись до конюшен Солитьюда, вампирша метнулась в желанную густую тень сторожевой башни и, не церемонясь, села прямо в траву. Щеки и нос ее горели огнем, сонное сердце в груди, ведомое колдовской силой, удар за ударом непривычно и отчетливо давило на легкие, заставляя постоянно кашлять. К счастью, город, – а в нем и множество теней разной степени густоты – был уже совсем рядом. Не решаясь даже дотронуться до своего обожженного лица, вампирша нашарила в сумке флакон с зельем крови и залпом осушила его, запрокинув голову. Кожа почти сразу перестала болеть, дыхание стало свободнее и ровнее. Пустая склянка треснула под сильными пальцами и полетела в траву. Тихо выдохнув сквозь сжатые зубы, Серана почувствовала, как опаленная солнцем кожа быстро холодеет, возвращаясь к привычному состоянию. Определенно, способность к регенерации неживой плоти относилась исключительно к магии. Отдышавшись и осторожно встав, Серана побрела к воротам, держась тени. Солнца на сегодня ей хватило с лихвой. К счастью, стража не обратила внимание на ее внешний вид, хоть и не смогла бы заметить ничего необычного. Они впустили женщину в город и мгновенно забыли о ней. В Солитьюде теней стало намного больше, и Серана смогла позволить себе выдохнуть и выпрямить напряженную спину. Ей и в голову не приходило, что ее спутников тут могло уже и не быть. Ну… хоть одного она непременно найдет, ведь так? Прикрыв глаза, вампирша постаралась почувствовать его, но с удивлением натолкнулась на стеклянную стену. Странно. Но не критично. Прежде всего, конечно, нужно проверить таверну с дурацким названием. В таверне было довольно людно, и на очередного посетителя никто не обратил внимания. Серана пробралась в коридор, из которого можно было попасть в любую из комнат для постояльцев, и ненадолго задумалась. Какая ей нужна? Принюхавшись, она различила тонкий, но четкий запах гари, ведший ниточкой к одной из дверей. Вероятность ошибки была крайне мала – Серана толкнула соответствующую дверь и вошла. И едва не раздавила сапогом поблескивающий на полу маленький камень душ. Весь пол в комнате был исчерчен мелом, испещрен какими-то надписями по периметру сложной фигуры. В центре ее зияло пустое пространство диаметром примерно в полтора шага. Фрея вскрикнула. Она сидела на кровати, поджав ноги, не решаясь ступить на пол и тем самым стереть хотя бы один знак. Серана знала не так уж и много из всей необъятной науки магии – в основном, наиболее практичные заклинания и руны, – и огромный рисунок на полу, от которого недвусмысленно веяло значительной силой, поверг ее в недоумение. – Осторожно! Послушно отступив к порогу, Серана с подозрением слегка тронула носком сапога камень душ на полу, который едва не раздавила. – И чем это вы тут занимаетесь? Где он, например? Ответить Фрея не успела. Воздух вспыхнул белым, и из света соткался четкий силуэт. Он наполнился красками, остыл из обжигающего до человеческого, – и в комнате возник Мирак. Он сделал шаг вперед, выходя из фигуры на полу, еще один, но ровно через два шага потерял равновесие, и Фрея, соскочив с кровати, обхватила его за плечи, позволяя опереться на себя и сообразить, где он сейчас и на каком вообще свете. Его руки легли на ее спину, и ее волос коснулся горячий воздух из его легких. Шаманка прикрыла глаза, успокаивая собственное дыхание. Теперь-то можно было не бояться стереть метки. Они стояли так, вместе, всего две-три секунды, но Серане они показались вечностью. Валерика во многом смогла ей помочь, успокоить, притупить чувства и боль, но ревность пропадать не собиралась. Даже если Фрея не ее и никогда таковой не станет, они по-прежнему подруги, и Серане не хотелось ни с кем делить эту дружбу. Она выразительно откашлялась, и Мирак повернул голову к ней. Он выглядел слегка рассеянным. – А, это ты. С возвращением. Только ближе, чем на метр, ко мне не подходи, иначе я буду вынужден использовать силу, – сказал маг без особого удивления. Он не торопился отпускать шаманку, которая, похоже, была совсем не против. – Ничего личного. – Как ты? Как прошло? – спросила Фрея. Мирак выразительно поморщился и закатил глаза. Медленно отступил от Фреи, выпустив ее, и выпрямился. Так было проще собраться с мыслями. – Эти двое похожи куда больше, чем они оба думают. Упертые бараны! Впрочем, Ульфрик хотя бы испугался моего внезапного появления и согласился быстрее. Что ни говори, а страх всегда отлично помогал убеждать людей. Серана с непонимающим видом смотрела то на одного, то на другую. Надо же, всего пара дней, а она уже столько пропустила! Что уж, человеческая жизнь ведь так коротка – потому и переполнена событиями. – О чем вы? – Скоро мы отправляемся обратно на Глотку Мира. Настал час провести мирные переговоры, – объяснила Фрея. Она повернулась к Мираку, осененная новой мыслью: – Погоди-ка. Хочешь сказать, ты появился прямо во дворце, и тебя при этом не атаковали стражники? – Не во дворце, но заявился я в главный зал без приглашения, так что сразу атаковали. Конечно, они же на войне и поэтому нервные, – взъерошил волосы на затылке маг, беззаботно пожав плечами, – но бесплотному телу стрелы нипочем. Пары драконьих слов вполне хватило, чтобы ярл кое-что понял, сам сорвался на крик и приказал страже прекратить. Сообразительный малый, только упрямый страшно. – Минутку. Ты умеешь телепортироваться? – Хм. Тебя это удивляет? Скорее уж, было бы странно, если б я этого не умел, – холодно парировал Мирак. – Гордец, – фыркнула Серана. – На себя посмотри, – мгновенно последовал ответ. – Хватит, перестаньте, – недовольно потребовала Фрея. – Вечно чего-то не поделите. Быстро переглянувшись друг с другом, Мирак и Серана поняли, что подумали об одном и том же. – Ладно, пускай хватит. Теперь серьезно. Да, я это умею, но даже одному мне телепортация дается с трудом и только при наличии меток возврата. Вот этих, на полу, – стал рассказывать бывший жрец драконов. Женщины внимательно слушали. – Так что взять кого-то с собой мне не по силам. А до горы Кин путь неблизкий. Дня два с извозчиком, и то, если не считать привалы. А у нас есть трое суток. Ровно через три дня, в полдень, все приглашенные соберутся на Высоком Хротгаре в зале переговоров и решат, что дальше станет со Скайримом. Так что нужно решить: что будем делать? – Мало времени… Может, лошади? Поедем верхом? – предложила Серана. Мирак мотнул головой: – Я не умею верхом. Во всяком случае, не скорее рыси. – Я тоже не умею, – созналась Фрея. – Никогда даже лошадь вблизи не видела, не то что сидеть в седле… Только видела один раз всадника на Солстейме. Давно уже. Заезжал к нам, в деревню, передохнуть. – А от меня лошади шарахаются. М-да. Плохая идея, – подытожила Серана. Она едва сдержалась, чтобы не хихикнуть: вроде такие люди собрались вместе, такие вещи могут, что многим и не снилось, – а чтобы добраться из одной точки мира в другую поскорее, так сразу масса проблем. Это даже забавно. – Да у нас и денег нет на лошадей, – добавила шаманка. Она еще утром пересчитала остатки денег. Их еще изрядно, да и можно, в случае чего, продать то колечко, снятое с первого луркера, которое она почему-то приберегла и даже взяла с собой… но потратить три тысячи септимов разом они точно не могут себе позволить. – А вот насчет средств не беспокойся. Я прихватила из дома еще, – Серана похлопала себя по поясной сумке. Под ее ладонью приглушенно звякнули монеты. – Тут даже парочка червонцев времен Тайбера Септима есть. Сумели избежать переплавки у нас в замке. Их можно в десятикратном эквиваленте сдать любителям редкостей. А то и больше. Никогда этим не интересовалась раньше. Пропустив последние слова мимо ушей, Фрея неприязненно уставилась на сумку. На невидимых под кожей монетах ей мерещились следы крови. – Это деньги ваших жертв? – Отчасти… но далеко не все, – безмятежно улыбнулась Серана. – Огромный замок на приграничном острове, полный бездельников, неизменно привлекает внимание властей. Поэтому отец… лорд Харкон за свою долгую жизнь развил обширную сеть прибыльных занятий ради создания иллюзии честной деятельности. У нас в Волкихаре целая комната мешками с монетами забита. Ее лицо выражало явное удовольствие от осознания того, как удобно все-таки устроились вампиры волкихарского клана. Вот только ее собеседники едва ли его разделяли. – Твой отец? Он тоже был вампиром? – Да. Был. У нас это семейное, – слегка неохотно отозвалась вампирша, – но нам пришлось его уничтожить. Он угрожал всему Тамриэлю. Можешь себе представить мир без солнца? Вот о чем он мечтал. А я должна была стать всего лишь инструментом для достижения цели. Лук Ауриэля, кровь Дочери Холодной Гавани и все такое… Это породило бы катастрофу не только для смертных, но и для нас. – Звучит ужасно. В мире и без Алдуина хватает приключений, да? – посочувствовала Фрея. То безразличие, с которым Серана говорила об убийстве ее отца, претило шаманке с ее надежно усвоенными традиционными ценностями жизни, но если выбирать между одним человеком и всем миром… Нет, это все равно выглядело как минимум странно, если не дико, но после уточнения хотя бы стало обоснованным. – Это точно, – ответила Серана. Она вдруг вздохнула: – Так значит, нам уже пора в путь? О боги, как же я ненавижу солнце. – Если станет совсем невмоготу, кричи. Я призову грозу, – небрежно бросил Мирак. Он по широкой дуге обошел вампиршу, взял с кровати свой мешок и вышел в коридор. Фрея и Серана переглянулись. – Грозу? Ты и так умеешь? А почему не сейчас? – запоздало спросила вампирша, но ответа от Мирака не дождалась. Тот либо не хотел ей отвечать, либо уже не слышал. – Возница не захочет ехать в грозу, – ответила Фрея вместо него. – Это нас только задержит. Вампирша вздохнула. Конечно. Дождь в здешних широтах – это мокро и очень холодно. Особенно для людей. – Ну, разумеется. Ладно. – Я дам тебе свой плащ, – предложила шаманка, чувствуя себя виноватой, но Серана решительно отказалась: – Нет, спасибо. Не надо. Все в порядке. Идем. Согласно кивнув, Фрея быстро собрала вещи, сдала ключ от комнаты трактирщику, и все трое направились к конюшням Солитьюда. Возница был как всегда на месте: прогуливался поблизости своей повозки, крутя в пальцах дымящуюся короткую трубочку, и грубыми короткими пальцами расчесывал лошадиную гриву. Лошадь была не против. – Нам надо в Айварстед, – сказала Серана, опередив остальных. Ей единственной по-настоящему не терпелось отправиться уже в путь: сесть в повозку, забравшись в дальний ее закуток, и укрыться тонкой и плотной накидкой, которую дала ей в дорогу мама. Солнце вызывало у нее сейчас особенно сильную и жгучую ненависть. Возница покосился на троих путников, ухмыльнулся одним уголком губ и выкинул трубочку в траву. Носком сапога затоптал дымок. Почесал бородку. – В Айварстед, значит? Ну, знаете ли… Дорога опасная и очень долгая, – с намеком ответил он. Дернув бровью, Серана без лишних слов сунула руку в набитую деньгами сумку и зачерпнула оттуда немного монет. Быстро просмотрев то, что вытащила, она убрала из кучки несколько монет старой чеканки, а остальное вручила извозчику, который с огромными глазами наблюдал за ее манипуляциями. Нечасто такие люди, способные купить себе не одну лошадь, пользовались его услугами. – Нам очень нужно туда. И побыстрее. Тут за всех троих. Хватит? – осведомилась она. Осторожно прижимая увесистую горсть к груди, извозчик вытащил из пригоршни монет четыре крупных монеты по двадцать септимов, еще несколько по пять и, не утруждая себя пересчетом всего остального, ссыпал деньги в свой кошель. Довольно крякнул. – Долетим за два дня с половиной. Забирайтесь назад, и отчаливаем! – Ловко ты, – хмыкнул Мирак с некоторой долей уважения, помогая Фрее подняться. От помощи его, говоря откровенно, толку было мало, но Фрея все равно была польщена оказанным ей вниманием. Взобравшись в повозку, она скромно села и набросила на плечи свой плащ: с севера потянуло холодом. – Спасибо, – надменно ответила Серана и, устроившись в уголке скамьи, стала аккуратно, расправляя все складки, заворачиваться в накидку. Спустя всего минуту вампирша уже напоминала темный кокон гусеницы, из которого двумя оранжевыми пятнами виднелись лишь глаза. Вампиры ее клана часто пользовались этими полотнищами, когда приходилось путешествовать днем. Одна беда: уж очень сильно этот странный вид обращал на себя внимание людей. Дорога длилась всего двое суток, как и было обещано, но прошла она в напряжении и спешке. Раз или два на повозку нападали волки, однажды – несколько разбойников, но все заканчивалось для путешественников благополучно. Привалы случались редко и длились недолго; основную часть времени в пути пассажиры повозки пытались спать или хотя бы дремать. Даже Серана, вздумавшая проверить, действуют ли чары ее матери, решилась уснуть. На удивление, во сне ей ничего не явилось. Вообще ничего. Это внушало робкую веру в лучшее. Может быть, их история все-таки закончится хорошо? В Айварстед они прибыли глубокой пасмурной ночью. В ночной тишине гулко квакали приречные лягушки, где-то в траве стрекотали сверчки. Сонные стражники медленно прогуливались по улицам, освещая путь трескучими факелами. Но не успели уставшие с дороги путники даже приблизиться к таверне, как Серана остановилась и, угрожающе зашипев в темноту, вскинула руки. Между ее пальцев сверкнула молния, и в ее коротком пронзительном свете Фрея и Мирак заметили несколько людей в темной, неброской одежде. Даже, скорее, униформе. Чем-то она напоминала платье Сераны. Жуткая догадка осенила живых в ту самую секунду, как первый и, судя по всему, главный из отряда вампиров вскинул руки и атаковал их магией. Ее Фрея уже видела: как-то давно, еще на Солстейме, Серана применяла высасывание жизни на раненом луркере, ослабляя и позволяя Фрее прикончить его. Сейчас это снова было то же самое. Колдовать по своему желанию Фрея, конечно, уже умела, но ее рефлексы все равно были не в пример слабее, чем у Мирака. Она еще только вспоминала как назло позабывшиеся начальные заклятия оберега, а тот уже вспыхнул у жреца в руках. Мерцающая полусфера медленно тускнела, поддаваясь вытягивающему энергию действию атакующего заклинания, а другая рука в это время уже готовила огненный шар. Мощный удар испепелил слабейшего из нападавших и разбросал примерно на фут остальных. Вспышка огня почти ослепила Фрею: к счастью, в тот момент она моргнула, но искорки все равно замелькали перед глазами. Страшась возможных последствий бездействия, шаманка торопливо забормотала под нос наконец-то всплывшие в памяти слова, встав к Мираку спиной. Теперь магией к ним было не подобраться. Руки ее дрожали от испуга и возбуждения. Визжа и требуя крови, обожженные вампиры окружили живых людей, пока не замечая из-за застившей глаза и горло жажды, что одна из жертв – сама охотник. Им было не до того: горячая кровь нестерпимо манила к себе. – Мерзкие отродья! Недостойные! Жалкие! – бесстрашно выдыхала Серана с каждым ударом молнии, особенно остро ощущая сейчас свое превосходство. Один из вампиров почти достал ее кинжалом, но тут в свете оберегов сверкнул луной стальной меч, и голова кровопийцы покатилась по траве. Остальные рассыпались по траве кучками темно-серого, очень мелкого пепла, испачкав опустевшие доспехи. Внезапная стычка едва ли заняла больше минуты. – Вот и вампиры уже нападают. Будто нам драконов было мало! – пожаловался подоспевший так вовремя стражник и направился к реке – ополоснуть меч от липкой холодной крови. В голосе его, однако, угадывалась и некоторая радость: наконец-то хоть что-то, помимо скучного караула в ночь в тихой деревне. Будет, о чем рассказать в хорошей компании за медом или вином. – Вы целы? – взволнованно спросила Серана, цепко оглядывая своих спутников. Она хорошо знала, что зараза, переносимая простыми вампирами, легко передается не только через укусы или царапины, но даже через их магию. Те синхронно покачали головами. – Я цела. Только очень устала. – Я в порядке. Их голоса прозвучали почти одновременно. Силясь разглядеть друг друга в темноте, Мирак и Фрея с усталыми усмешками переглянулись. В эту секунду они выглядели почти одинаково. – Тогда зайдем в таверну. Не думаю, что после такого кто-то из вас захочет подниматься на гору ночью. Короткий и страшный бой, вызвавший выброс адреналина, а следом за ним сильную усталость, позволил им хорошо и крепко выспаться. Кошмары про вампиров, как ни странно, не потревожили никого. К тому же, впереди было приключение пострашнее, чем голодные вампиры: дипломатия. Научить сражаться можно почти любого. Научить договариваться с сильными мира сего – лишь немногих, имеющих врожденный дар к такого рода общению. На утро после завтрака герои выбрались к подножию горы Кин. – Я так понимаю, время у нас есть до завтра? – спросила Фрея, пытаясь разглядеть там, наверху, грузное здание монастыря. Не получалось: запрокинутая голова начинала кружиться. Да и вообще в теле было как-то неприятно. – Да, – подтвердил Мирак и шагнул на первую ступеньку. Он безапелляционно добавил: – Но мы истратим его наверху. Подъем на Высокий Хротгар занял немного больше половины дня. Отбиваясь от одиноких голодных волков и непрестанно следя, не крадутся ли за ними черные тени, они преодолели сложный путь почти незаметно и, лишь оказавшись внутри монастыря, позволили себе расслабиться. Усталость навалилась сразу вся и в одночасье: хорошо, что еще оставалось время до завтра. Войдя, друзья в нерешительности переглянулись. Женщины были тут всего раз, Мирак – всего дважды, и поэтому они никак не могли привыкнуть к звенящей, опустошенной тишине залов и коридоров, кажущихся оттого заброшенными. Какое-то время герои стояли молча, переглядываясь и не решаясь даже переступить с одной ноги на другую, чтобы не вспугнуть тишину, но вот послышались четкие, чуть смазанные в начале, шаги, и к ним вышел один из Седобородых. Зал мгновенно обрел ощущение обитаемости. – С возвращением, Довакин, – знакомым голосом возвестил старец в длинной темной мантии. Это мог быть только Арнгейр: ему не требовалось даже опускать капюшон. – Как скоро нам ждать гостей в нашей обители? – Завтра к полудню. Арнгейр коротко склонил голову в ответ и жестом пригласил следовать за собой. Это оказалось весьма кстати: в монастыре было на диво легко заблудиться. И только в келье, распалив светильники, Серана заметила, что с Фреей что-то не так. В отличие от Мирака, совершенно обычно раскрасневшегося после мороза, на лице шаманки двумя ярко-розовыми островками заполыхали только щеки. Остальная кожа выглядела очень бледной, а глаза устало щурились и блестели, как при простуде. Конечно, это и могла быть простуда, но слишком уж подозрительное тогда получается совпадение… Подсев к Фрее, Серана поймала ее за руки и прощупала пульс. Обычно полный, неторопливый и упругий, сейчас он, захлебываясь, куда-то спешил и едва ощущался. Вампирша втянула носом воздух: в нем витал тонкий-тонкий аромат смерти. Такой знакомый. – Проклятье, – буркнула она, вставая. – Хорошо, что время еще есть. – Что со мной? Я заражена? – испугалась Фрея. Мирак, прежде сидевший к Серане спиной и старательно делавший вид, что ему не до того, насторожился и стал прислушиваться. – Возможно. Но не волнуйся, я могла и ошибиться. Я приготовлю тебе лекарство. – «Если найду в этом месте хоть одного завалящего злокрыса, – мысленно добавила Серана, уходя. – Удачно я захватила с собой немного того вампирского праха». – Я сама умею… Я просто устала, – обессиленно выдохнула шаманка ей вслед, но прозвучало это с куда большей долей сомнения, чем представлялось в голове. Действительно – готовить зелья от вампиризма ей пока не доводилось. – Везет же тебе, – хмыкнул Мирак, подходя. Сочувствие в голосе звучало вполне искренне. Фрея, откинувшаяся на жесткую подушку, приоткрыла глаза и взглянула на жреца. – Не одному же тебе постоянно быть жертвой обстоятельств, – дрогнули уголки ее губ. – Может, тебе что-нибудь нужно? – Нет… Спать хочется только, – вздохнула Фрея и снова закрыла глаза. Неуклюже скинув с ног сапоги, она вытянулась на постели и подложила руки под щеку. Силы стремительно убывали – даже удивляться уже не получалось. Мирак вздохнул, помолчал и пошел искать лишнее одеяло. Остаток дня вышел скомканным. Мирак медитировал, стараясь вытащить из памяти старые запрещенные формулы исцеления, и параллельно наблюдал за состоянием тревожно дремлющей Фреи, Серана куда-то пропала, и искать ее никто желания не изъявил. Впрочем, сама вернется – Фрею она так просто не оставит. Была, впрочем, вероятность, что она переждет, а потом заберет юную вампиршу с собой, но на этот случай парочка запретных заклинаний, вытащенных из бездонной памяти, вполне может пригодиться. Но это, скорее всего, не понадобится, рассудил он. Просто надо подождать до полуночи. И он дождался. Глубокой ночью Серана вернулась в келью; бесшумно она приблизилась к Фрее и потрясла ее за плечо. Та, пошатываясь, приподнялась на локте и приоткрыла покрасневшие глаза. Кожа на ее скулах натянулась и начала сереть. Серана ощутила, как внутри у нее похолодело. Успела? Или уже нет? – Фрея, проснись. Выпей лекарство. Шаманка послушно прильнула к горлышку флакона, приставленному к ее губам. Горечь обожгла язык, вызвала мгновенную сильную дрожь по всему телу, но была безропотно проглочена. И сразу же у Фреи прибавилось сил. Будто дышать стало легче. – Вот так. А теперь спи. Все будет хорошо, – прошептала Серана и укрыла ее одеялом. – Спасибо… Стоило двадцать минут носиться по огромному погребу за перепуганным злокрысом, чтобы получить искреннюю благодарность от дорогого человека. Улыбнувшись, Серана коснулась ее волос и отошла. Вот только ей, в отличие от живых, не спалось. Именно она и разбудила их около десяти часов. – Кстати, как у тебя с новостями политики? – спросила Серана у Мирака, когда время подходило к полудню. – Ты хоть знаешь, чего и от кого требовать? Маг открыл рот и тут же его закрыл. Нахмурился. – В общих чертах. Очень общих. Хм. Арнгейр, вы мне не поможете? Старец и маг отошли в сторону, а Серана встала рядом с бодрой и румяной Фреей. Ее недавней болезни и след простыл. – Как думаешь, а нам с ними можно? – хмыкнула она. – Нашла у кого спросить… – отозвалась Фрея. После событий прошедшего дня и ночи присутствие Сераны позволяло чувствовать себя защищенной. – Я даже не знаю, о чем там обычно говорят. – Ну, если мы сядем с ними за один стол… Лучшая позиция – помалкивать. Определенно. – А ты… разве не желаешь тоже выступить? Я-то понятно. Мне правда лучше молчать – все равно я ничего в этом не смыслю. В ответ Серана в удивлении вскинула бровь: – Я? Безусловно, я могла бы представить на совете интересы фракции вампиров Волкихар… но, боюсь, меня за это по головке не погладят, особенно дома. Многие даже не подозревают, насколько в нашем мире все организовано, и мы не можем дать им это знание. Закончив, Серана прислушалась: лязгнула тяжелая дверь входа. Захлопнулась. Почти сразу ударилась о косяк еще раз. Генерал Туллий и Ульфрик Буревестник со своими компаньонами выглядели так, точно всю дорогу пытались опередить друг друга. Толкались плечами, ускоряли шаг. Но явно не ругались: берегли связки для переговоров. – Рад встречать вас на Высоком Хротгаре! – поприветствовал гостей Арнгейр. Его взгляд скользнул по генералу, задержался на мятежнике. Затем Седобородый развернулся и пошел впереди, указывая дорогу. – Следуйте за мной. – Вы тоже идете, – сказал Мирак, поманив спутниц за собой. Серана и Фрея не стали спорить, особенно когда увидели, что генерала сопровождает женщина. За их спинами еще раз стукнула дверь, и в несколько широких шагов их нагнала Дельфина. Эсберн как мог скоро шагал позади. – Мы тоже имеем право присутствовать! – заявила Клинок. Ее все услышали, но никто не обратил большого внимания. – С вами компаньонки? И даже две? Занятный выбор, – попыталась завязать беседу с Драконорожденным легат Рикке. Ей было любопытно, что это за человек: во время его беседы с генералом легат отсутствовала, будучи на задании, и пару дней назад ее просто поставили перед фактом. Перечить генералу она не смела и всегда следовала за ним. – Не занятнее, чем у вашего генерала, – отстраненно ответил Мирак. Мыслями он был уже в дипломатических спорах. Едва все участники расселись по своим местам, как в дверях зала переговоров показалась еще одна высокая фигура. Зоркая Дельфина, разглядев ее лицо раньше остальных, вжалась в кресло и едва ли не оскалилась, но это никак не могло спрятать ее от чужих пристальных глаз. Возможно, в эту самую минуту она сотню раз пожалела о том, что заявилась на переговоры, да еще притащила с собой Эсберна. – Я не опоздала? – спросила Эленвен.