...и Солнце встает над руинами

На закате они покинули деревню. В сумке Фреи позвякивали склянки зелий, а сталгримовый топор сиял в последних лучах солнца так ярко, что на него было больно смотреть. Черную книгу она спрятала в своем тайнике под полом, чтобы никто не смог прочитать ее по случайности. Серана же так и не пожелала расстаться со Свитком, даже после предупреждения Фреи, что он может помешать в бою. Но, несмотря на всю серьезность задуманной миссии, Фрея решила пока ни о чем не говорить отцу. У него и без того забот по горло, а барьер должен и дальше оберегать скаалов. В сущности, Сторн привычен к ее ночным прогулкам и знает, что опасаться за дочь ему не стоит, так что лишних вопросов он никогда не задавал. Но когда Фрея, поспав пару часов – больше ей не удалось, как она ни пыталась, – стала собираться, с виной на сердце она все время опасалась грозного вопроса «Зачем тебе все это?». Она ведь не сможет соврать. Весь вечер Фрея чувствовала себя не то предательницей, не то преступницей и смогла выдохнуть лишь на закате, когда Серана постучалась в ее дом. Долгое время они шли молча. Серана время от времени поправляла ремень тубуса и смотрела по сторонам с любопытством и нетерпением. Видно, всё пыталась понять, чем же Солстейм так отличается от Скайрима. Фрея поглядывала в небо, злясь, что мерное похрустывание снега под сапогами начинает ее убаюкивать. Чтобы не утратить бдительность, она заговорила: – Что ты имела в виду, когда говорила, что вам являлся Мирак? – Он не был опасен, не мог даже коснуться нас, – отозвалась Серана. – Он был как призрак. Призрак. Тогда им действительно нечего бояться. Если удастся одолеть дракона, конечно. Но уж лучше дракон. Ведь Серана всем сердцем уверена, что иначе им остается только Черная Книга, к которой любой здравомыслящий скаал прикоснется только для того, чтобы сбросить ее в жерло Красной горы. – Только насмехался, да? – небрежно уронила Фрея, кладя руку на ободряюще гладкое топорище. – Точно. Уговорить его будет непросто. Фрея промолчала. У нее было свое мнение на этот счет. – Куда мы идем? – обеспокоенно спросила Серана. Ей, как вампиру, конечно же, не было холодно, ни утомительно, но будущее она вряд ли видела... иначе их герой остался бы в живых. Наверняка Фрея, с упорством шагающая в белое никуда, нагоняла на нее тревогу. – Мы доверимся Все-Создателю. Если так должно случиться, мы встретим дракона. Фрея снова тревожно покосилась на багрово-свинцовое жуткое небо. Весь день свирепствовал буран, не позволивший им совершить погребальные обряды. Не было никаких оснований надеяться, что буря не повторится. Кажется, Серану такой ответ не вдохновил. – Так и скажи, что не знаешь, где его искать… А что мы ему скажем? Не дракону, конечно. – Мне совсем не хочется с ним разговаривать, – буркнула Фрея, вспарывая сугробы размашистыми шагами. – Ладно. Тогда говорить буду я. Но что? – Ничего лишнего. То, что Нирн погибнет, если он не поможет его спасти… Ох! Какую чушь я несу! – Да ладно тебе, – миролюбиво усмехнулась Серана. – Нам действительно больше нечего ему сказать. Они снова замолчали. Только скрип снега и свист ветра в сугробах разгонял тишину. Фрея потерла ладони. В силу привычки они почти не мерзли, так что жест был скорее нервным. Тишина снова начала ее угнетать. Странно, ведь раньше ей вполне хватало собственных мыслей и чувств. – Каким он был? Серана не успела ответить. Над их головами промелькнула быстрая тень. Короткий жуткий рык, разворот – и порывом ветра от низко пронесшегося тела их швырнуло в снег и присыпало сверху. – Я же говорила! – торжествующе закричала Фрея, едва ее голова показалась над снегом. Вскочив на ноги, она выхватила из-за спины лук и приладила стрелу. Рука ее не дрогнула, и тетива отправила стрелу точно в цель. Дракон взревел, ощутив боль. Похоже, Фрея смогла пробить его броню, но возможности порадоваться не выдалось. Еще удар крылом по воздуху, и Фрея потеряла равновесие. Запоздало нахлынул страх, окутал удушающим теплом: вскинув голову, она обнаружила, что маленькие и злые глаза дракона смотрят точно на нее. Дракон распахнул пасть, готовясь выдохнуть, но в ту же секунду ледяное острие пробило кожистую перепонку крыла. Ящер дернул крылом, покачнулся, и огненный выдох прошел вскользь, растопив сугроб. Щеку Фреи обожгло жаром, а наплечник раскалился. – Нужно сбить его! – крикнула Серана, подбежала к Фрее и рывком поставила ее на ноги. Ее грудь часто вздымалась, как будто ей и вправду был необходим воздух. Фрея резко вдохнула, замерев взглядом на ее по-настоящему, без прикрас, горящих глазах. – Сбить? Чем? – Рви ему крылья! Серана раскинула руки в атакующей стойке и, резко взмахнув ребром ладони, послала в дракона еще несколько ледяных осколков. Но она чуть-чуть промахнулась, и все они рассыпались в пыль, столкнувшись с надежно бронированным основанием крыла. Дракон описал круг и снова полетел на них. Фрея метнулась за скалу, прильнула к ней спиной и подрагивающими пальцами достала стрелу. Азарт боя, прежде неведомый, захватил ее. Крылья? Слишком долго… А если дракон ослепнет, то не сможет лететь! Но сможет ли она попасть? Дракон разъярен и непредсказуем. С другой стороны, драконам неведома сила скаалов, их способность взывать к силам природы и слушать. Фрея закрыла глаза и потянулась душой к Все-Создателю, живущему везде – даже в завывающем вьюжном ветре. Она отчетливо различила, как ветер касается прозрачными пальцами драконьей чешуи. Переливчатая, черно-серая, с мелкими зазубринами по бокам. Еще, еще шаг – и, точно выпав из своего тела, Фрея увидела четкий силуэт дракона. Узкая хлесткая полоса с одной стороны – хвост. Упругие горбы по бокам – сложенные крылья. Морда с оскаленными зубами была отвернута от нее: Серана, которую тоже объял всевидящий ветер, била молниями в чешую на шее, вынуждая дракона метаться и пытаться схватить верткую девчонку, причинявшую ему боль. Пока что ей удавалось ускользать, но ни одно везение не длится вечно. – Фрея! Серана в очередной раз отскочила – и ударилась лопатками о скалу, за которой пряталась Фрея. Воздух из ее легких вышибло; дракон развернулся к ней и зашипел. Он расправил крылья и напружинился. Сейчас… – Я здесь, – прошептала Фрея. Она натянула тетиву наполовину и шагнула из-за скалы с закрытыми глазами: сейчас зрение только помешает. Ведь она покинула убежище в трех шагах от морды дракона. Стрела сорвалась с тетивы и впилась в глаз чудовища. К несчастью, оно моргнуло именно в это мгновение, и наконечник вошел глубоко в уголок глаза, почти не повредив ему. Но когда дракон попытался открыть глаз, то не смог этого сделать и яростно взревел. Он мотнул тяжелой головой, метя в человека, пытаясь сбить его с ног рогами, смять и размазать по снегу, но бросок вышел неточным, и Фрея успела отскочить. Прокатившись по снегу, она отшвырнула лук и выхватила из петли топор. – Ну же, давай, – прошептала она и бросилась вперед. Серана забежала с другой стороны, обнажая кинжал. Из пробитой ее молниями бреши в чешуе струилась едкая кровь, и это место оказалось самым уязвимым. – Получай! Лезвие, сверкнув полумесяцем, обрушилось на голову дракона. Хлынула кровь, обрызгавшая лицо и доспехи Фреи, и тут же обратилась чернильными каплями. Дракон мотнул головой, но ему не хватило сил, чтобы отшвырнуть врага. Фрея вновь размахнулась, чувствуя, как кипит в ее жилах кровь. Вот почему прежний вождь, обучавший ее сражаться, говорил об огне в ее груди! Очередной удар раздробил драконью скулу и отсек кусок кожи с чешуей. Она шлепнулась в снег, дымя кровью, а дракон уже едва шевелился. Короткий клинок Сераны, вонзившийся ему под челюсть, тут же застрял, но открыл еще одно кровотечение. Дракон мотнул хвостом, но силы ему явно уже не хватало. Он распахнул пасть, выпустив кровь на снег, и замер. В мертвой тишине разнеслось, как от очередного удара гулко треснула какая-то кость. Страшный глаз дракона окончательно погас. Еще пару мгновений Фрея стояла, сжимая окровавленный топор, и часто, шумно дыша. Затем она разжала руки и осела в снег. Драконья кровь на полулунном клинке жадно пила и растапливала снег, дымилась, хоть и была холодной, но снег кругом был холодней. Серана присела рядом, не предпринимая попыток извлечь из трупа свой кинжал. – Как ты? – А? – Фрея качнула головой, поворачиваясь к вампирше, и поймала свое отражение в заледенелой луже. На скуле запеклась длинная царапина, а лоб и щеки были забрызганы кровью так сильно, точно она освежевала полдюжины оленей без передышки. – Мы справились. Невероятно. И так быстро. Я и не думала, что без… – Серана осеклась. Фрея пожала плечами и поморщилась. Шея отозвалась болью. Ожог или ушиб? Едва схлынули жар и легкость, как внезапно все царапины и ссадины набросились на нее болью. Оценив, что с Фреей в целом все в порядке, Серана осторожно приблизилась к дракону. Он больше так и не пошевелился, а из левого глаза у него торчала длинная стрела. Она все еще вибрировала. – Прямо в глаз. Повезло, – Серана восхищенно и очень изящно прищелкнула пальцами. – Да ты прямо рождена для этого. Может, ну его, этого Мирака? – Смотри! – Фрея пораженно уставилась на драконью тушу; кажется, даже указала пальцем на спину. Чешуя вспыхнула бело-золотым огнем и, медленно отделяясь от тела, стала закручиваться в вихрь. – Да, так драконья душа отделяется от тела. Надеюсь, нам повезет, и он явится, – понизила голос Серана. На середине ее фразы Фрея заметила, как в центре сияния стало сгущаться темное нечто. Серана тоже; оправив смявшееся платье, она скрестила руки на груди, принимая самую непринужденную позу, насколько это было возможно с царапинами на лице и копотью на одежде: пару раз пламя на излете зацепило ее, но почти не опалило. Фрея встала и решительно отерла лицо тыльной стороной ладони. Кожу обожгло холодом, но для ее ссадин это было более чем приятной находкой. Ее топор все еще лежал в снегу, и от него расползались тонкие кровавые ручейки. Приученная с рождения беречь и любить все живое, Фрея спрятала руки за спину, с жалостью морщась. Хоть это был и дракон, но все равно живой... Ее затошнило от запаха железа и кровавых пятен на лице и броне. Кокон, секунду назад сиявший так, что на него было больно смотреть, внезапно стал намного бледнее, но не исчез, а насытился красками по краям. В нем проступили четкие контуры приземистой фигуры прямиком из кошмаров Фреи. Вычурные наплечники, чешуя на предплечьях перчаток, жутковатая маска. Их собеседник прибыл, и было отчасти жаль, что нет возможности увидеть его лицо: Серана, судя по ухмылке, готова была ставить свое бессмертие против горсти жемчуга, что он удивлен. Еще бы. С минуту Фрея и Мирак молча смотрели друг на друга, очевидно размышляя о том, зачем им это все нужно, пока в ее ушах не зазвучал тяжелый невыразительный голос: – Драконорожденный возгордился и больше не убивает драконов сам? Первый шаг по моей дорожке. Приятно слышать. – Нет, он погиб, – отрезала Серана. – И поэтому мы вызвали тебя. Есть предложение. – Какое же? – Алдуин и тебя не пощадит, стоит ему войти в полную силу. Особенно тебя. Ты должен спасти Нирн от Алдуина, как сказано в Древних Свитках. Мирак коротко хохотнул. Похоже, его не слишком заботила судьба мира, хотя что можно утверждать, не видя лица собеседника? Такие, как он, отлично умеют лгать. – Вот это да! Ну… кое в чем ты права, мой хозяин действительно начал беспокоиться. Возможно, уничтожение грозит не только живым, но и никогда не жившим... Это интересно. А почему молчит твоя подруга? Я чую в ней... неведомую... силу. Готов спорить, Хермеус Мора многое бы отдал за ее секреты. Фрея вспыхнула. Как бы им ни был нужен Мирак и его драконья сила, она никогда не отдаст за него тайны скаалов и, уж тем более, не пойдет ни на какую сделку со лживым князем даэдра. – Я не горю желанием заключать с тобой сделки, Предатель. Но, возможно, мне придется. Ты – единственная наша надежда со вчерашнего дня. Согласно Свиткам, само собой, – она особо выделила голосом последнюю фразу, демонстрируя, что она-то в этом как раз и сомневается. А закончив, Фрея крепко скрестила руки на груди, с трудом подавляя желание отвернуться. – И что же, вы считаете, что в таком состоянии я смогу биться? – он поднял свою полупрозрачную руку и, растопырив пальцы, посмотрел на нее сквозь ладонь. – Вам придется немножко подождать, пока я не вернусь на Солстейм. Если тогда вы все еще будете в состоянии просить меня о помощи, конечно. Серана дернула плечом. Фрея благодарно посмотрела на спутницу, принимающую огонь на себя. К счастью, если Мирак и выражал своим лицом презрение, маска это скрывала. Иначе бы она не выдержала – еще раз. – Нет времени. И если ты поклянешься, что сразишься с Алдуином и не причинишь нам зла, то мы найдем способ освободить тебя. Мирак резко опустил обе руки и вгляделся в Серану, склонив голову набок. Оранжево-белое сияние вокруг его тела стало меркнуть. Дракон почти полностью утратил плоть, и уже не ленты, а тонкие нити тянулись от его позвонков и зубов, окутывая приземистую фигуру. Ну, чего он ждет? Что, в сущности, он потеряет? Только приобретет – свободу от навязчивого покровителя. Знай он тогда, в начале своего пути, что его ждет вечное заточение в королевстве пыльных книг и пергаментов, он бы… да нет, все равно бы отказал тем троим героям. Он узнал слишком много нужных вещей в Апокрифе и едва ли расстался бы с ними, даже будь способ обратить время вспять. Но унесет ли хотя бы себя прочь от щупалец Моры? – Я подумаю. Свет окончательно погас, унеся Мирака с собой. Серана и Фрея стояли одни у голого скелета дракона и молча переваривали услышанное. Фрея зачерпнула горсть снега и стала вытирать лицо – это нехитрое действие помогало упорядочить мысли. – Он обязательно устроит нам какую-нибудь гадость, – отрешенно произнесла она. – В этом я не сомневаюсь. Вообрази: веками он бьется, ища выхода из даэдрического плана, а тут ему приносят предложение освободиться на блюдечке. На его месте я бы выторговала для себя максимальную выгоду. У нас-то нет выбора. Фрея вздохнула, соглашаясь. Серана взглянула на нее – и сменила тему. – А ты сможешь его вытащить? Мне неизвестна магия, способная дарить настоящую жизнь. Я могу только поднимать зомби. – Я читала, что Мирак был еще жив, когда Херма-Мора утащил его в свое царство. Если это действительно так, шанс есть. Фрея безразлично пожала плечами, выбросила снег и поджала губы. Теперь им не обойтись без Сторна, так как ей неизвестны в подробностях такие пути скаальской магии. Невероятно, неужели она уже смирилась и согласна с тем, что Мирак нужен им? Согласна даже, что им надо работать вместе? – Шанс? И это все? – настойчиво вопросила Серана. Фрея вдохнула и выдохнула, всеми силами стараясь отрешиться от реальности. Любое упоминание о Мираке приводило ее в гнев. – Я изучила все, что нашла, чтобы знать врага в лицо. Он заперт в Обливионе совершенно уникальным образом. Последний раз такое встречалось двести лет назад, во время... как его... Кризиса Обливиона. Ты слышала о нем? Пошел снег. Серана подняла голову, взглянула на тяжелое серое небо. Снежинки на ее щеках не таяли, в отличие от дорожек воды на лице Фреи, то и дело закатывающихся за шиворот. – Всего двести? Я наверняка еще спала в это время, – она кивнула: мол, продолжай. – Тогда люди терялись в Обливионе, случайно или намеренно проходя сквозь Врата, и не находили пути назад. Когда Врата закрывались, люди оставались заперты там навечно. Бессмертия им, правда, это не придавало... Если бы нам открыть такие же Врата, мы бы вывели Мирака оттуда. Но увы, я понятия не имею, что для этого нужно. Кроме того, это крайне опасно. – Ты говорила, способ есть, – уже навязчиво напомнила Серана. – Да, есть. Более безопасный. Можно провести через Обливион только его душу. Будь у нас его тело – тогда запросто. Хотя бы одна кость… Но я не знаю, возможно ли это на самом деле. Знаешь, скаалы не ищут и никогда не искали встреч с даэдра. К тому же, я все равно не смогу сама, разве что, мой отец… – А тело другого Драконорожденного разве не подойдет? Фрея смолкла и похолодела. Эти слова обожгли ее: да, если им и под силу переправить душу Мирака в мир живых, то более подходящего тела не найти! Но как… как Серана так спокойно говорит об этом? Не она ли лишилась друга день назад? Вот Фрея просто не сможет смотреть на знакомое лицо, зная, что это больше не друг. А Серана? – О небо… Серана, зачем мы говорим об этом? Может, он откажется! – Он не откажется. Все козыри у него на руках, – безжалостно возразила та, – я бы не отказалась. Поэтому лучше бы нам подумать, как перехитрить Хермеуса Мору. Боюсь, это почти невозможно. Но мы должны. – Снова собирается буря. Нам лучше вернуться, – вздохнула Фрея. Ей не хотелось ссориться, особенно, из-за Мирака. – Я должна попросить помощи у отца. И если меня ты почти убедила, то едва ли тебе удастся справиться с ним. И мне тоже... Я не знаю, правда. Это плохая идея. Серана промолчала. Но ее красноречивый взгляд подтвердил то, что Фрея и так прекрасно о себе знала. Фрея всю жизнь была очень упряма.