Circular Story

      Этой ночью королева долго не могла уснуть. В голову лезли нехорошие мысли, перед глазами то и дело мелькали фигуры тех, кто уже давно, по её мнению, должны были почивать в гробу. В ушах же стоял всё тот же властный голос, повторяющий без остановки "она — бастард... а ты мне не жена". Анна вновь беззвучно заплакала в подушку, утирая скатившиеся по щекам слёзы тыльной стороной ладони. Неужели она теряет прежнее влияние? Или уже потеряла? Необходимо немедленно с кем-нибудь посоветоваться. Скоро Генриху надоест выказывать ей приличие даже на людях, она потеряет всех своих сторонников и семейство Болейн канет в лету... В лучшем случае её отошлют в монастырь.       Сев в огромной постели, в которой уже не одну ночь проводит одна, её величество оглянула роскошную королевскую спальню. Её покои были обставлены по последней моде: стены были обшиты дубовыми панелями, напротив постели с балдахином красовался резной камин, круглый столик, портьеры с фестонами, длинный книжный шкаф и клавесин, что стоял у высокого витражного окна. За окном было темно, слабый ветер колыхал тонкие ветки и шумел в листве. Вот из-за туч появилась полная луна и осветила неведомого гостя: на одной из веток сидела крупная белая птица. Королева видела её ещё утром, прогуливаясь с братом в саду. Это была сипуха — Анне она показалась довольно симпатичной. Джордж её тоже заметил и пояснил, что этот вид сов тяготеет к жилищу человека: гнездится на чердаках, колокольнях, и что остерегаться её не стоит, никакой опасности она не представляет. Действительно, хищная птица не доставляла хлопот, однако то, что она смотрела, или вернее сказать, следила за королевой в этот момент из окна, доставляло некоторое неудобство.       Анна смотрела на птицу; та, словно разумное существо, смотрела на неё. В конце концов, её величеству надоело присутствие незваного гостя: королева медленно встала с постели, подошла к дальнему окну и задёрнула портьеру. Тогда птица, не долго думая, перелетела на другую ветку и стала наблюдать оттуда. И на этот раз государыне пришлось повторить свой манёвр. Вряд ли кто-нибудь ожидал, что сова начнёт биться крыльями о стекло. Вот и королева, испугавшись яростного напора обитателя дикого леса, едва ли не отпрыгнула на несколько шагов назад.       Развернувшись, Анна чуть ли не бегом помчалась к двери, будучи абсолютно уверенной, что за ней мирно проводят своё время её фрейлины. Догадка оказалась неверна. Птица же продолжала биться о стекло, которое, казалось, вот-вот треснет под напором и впустит незваного гостя внутрь. Королева же помчалась вон из спальни: возможно ей удастся найти Джорджа. Минуя коридоры один за другим, она вдруг очутилась в пустой, но просторной зале. Как будто бы по волшебству её ночная сорочка и бархатный халат сменился на ярко-алый наряд с пышной юбкой, длинными расклёшенными книзу рукавами и высоким стоячим воротником. Болейн медленно ступала по слабоосвещённой зале, вслушиваясь в тишину. Внезапно сзади послышался лязг топора и, обернувшись, Анна увидела перед собой клетку, а в клетке — ту самую сову, что рвалась к ней в спальню. Сейчас сипуха не выглядела такой устрашающей, поэтому королева, осмелев, приблизилась к ней. Птица явно не была рада тому, что её заперли в тесноте, и Болейн потянулась, чтобы вытащить крючок в замке и выпустить бедное животное на волю.       "Проснись", — вдруг промчалось у неё в голове. — "Проснись!"       Кто-то слегка тряс её за плечо — это первое, что почувствовала королева, наконец, открыв глаза.       Кажется, голос принадлежал её брату, однако вокруг доносились и женские шепотки и вздохи. Анна приподнялась и ощутила ладонью деревянное покрытие пола.       — Аккуратно, — приговаривал Джордж, придерживая сестру за плечи и усаживая на край кровати. — Ты не ушиблась? У тебя ничего не болит?       — Вроде бы нет, — ответила её величество, прикасаясь ладонью к своему лицу и чувствуя на щеках влагу.       — Ты плакала во сне, потому что упала с кровати или из-за чего-то другого? — настаивал брат.       Анна взглянула в окно, в котором только что промелькнули белоснежные крылья. Джордж последовал в направление её взгляда и тоже посмотрел в окно, однако он уже не мог быть свидетелем того, что увидела его сестра.       — Из-за чего-то другого, — произнесла едва слышно Болейн и добавила громче, — не знаю, не помню, скорее, приснилось что-то.       Взволнованные фрейлины стали по одной покидать покои своей госпожи, бросая невольные взгляды на то, как брат прижимает сестру к своей груди, стараясь успокоить. В отличие от служанок, Джордж решил ненадолго задержаться.       — Фрейлины сказали, что ты неистово зовёшь меня, — начал он.       — В трудные времена, — ответила Анна после длительного молчания, — семья становится единственной опорой и поддержкой. Ты ведь знаешь, я всегда прибегаю к твоим советам в сложных вопросах. Вот и во сне, как ни странно, я зову не мужа, а тебя.       — Говорят, вы с королём сегодня сильно поругались.       Королева скривилась от недовольства. Как быстро разносятся слухи!       — Да, это так.       — Анна, — Джордж вздохнул и покачал головой, — семья — опора и поддержка, но только если все члены работают сообща. Ты подвергаешь опасности не только свою жизнь: своими необдуманными действиями ты подвергаешь опасности меня, отца, свою дочь.       — Он сказал, что она бастард, — вскричала королева, пытаясь сдержать слёзы, — а я не его жена. Вот были его последние слова.       — Мужчины много чего говорят, но это лишь малая доля того, что у них на уме. Его больше не прельщает твоё вольнодумие, ты должна измениться.       — Не стоит думать, что только мужчины вправе остыть в своих чувствах. Редко, когда у самого мужчины хватит разума менять напев. Я же меняю напев всякий раз, подстраиваясь под ситуацию.       Мужчина сжал лицо сестры в своих ладонях.       — Ты умная женщина, добившаяся трона. Неужели ты не можешь на нём усидеть? — Болейн встал и медленно прошёл к двери. — Завтра король устраивает охоту для адмирала де Шабо. Тебе стоит там появится хотя бы выспавшейся.       — Сегодня адмирал не выказал мне должного почтения, — начала Анна. — Эти французы считают...       — Если ты не думаешь о нас или о себе, подумай о Елизавете.       Джордж покинул покои сестры, оставив её наедине со своими мыслями.       

***

      Анна ворвалась к Марку Смитону полная ярости. Со злостью сорвав с головы шляпку, королева бросила её куда-то в сторону и устремилась к своему другу, который в этот момент упражнялся в игре и не ожидал появления её величества.       — Что-то случилось? — спохватился мужчина, резко встав.       — Сегодня король устроил охоту в честь прибывшего вчера французского адмирала. С самого начала его величество не выказал мне никакого почтения! Он проводил всё своё время с гостем, не утруждая себя волнением, о том, что стоит уделить секунду своего времени ради формального жеста уважения своей супруге. Мадмуазель Жермен, — королева выговорила её имя с особым отвращением, — племянница адмирала, тоже была там.       Наступило некоторое молчание, во время которого Анна переводила дух, а Марк ожидал продолжения. Опустив тему с мадмуазель Жермен, её величество продолжила рассказ, расхаживая по просторным покоям.       — В конечном итоге, Генрих удостоил меня своим вниманием, но только для того, чтобы сообщить мне, что собирается вместе с адмиралом идти на вепрей, отчего настоятельно рекомендует не томиться ожиданием в его отсутствие, а отправиться обратно во дворец.       Скорее всего, король выразился иначе, об этом подумал и скрипач, но не подал виду.       — Ваше величество, — начала Марк, — вам стоит успокоится, не нужно создавать лишних пересудов по поводу ваших с королём отношений.       Королева взглянула на своего друга, который был экспансивным по натуре человеком, и который в данную секунду взывал к голосу её разума. Женщина присела в кресло, в котором минуту назад мирно располагался музыкант.       — Сыграть вам что-нибудь? — предложил Смитон и, получив короткий кивок в ответ, потянулся к лежащей на столике рядом с креслом скрипке. Плавная, немного печальная мелодия начала медленно успокаивать Анну, сидевшую, приложив руку к виску, продумывая свои последующие ходы. Незаметно для самой себя королева прикрыла глаза и уснула. Через какое-то время скрипка резко замолкла, её величество нахмурилась и открыла глаза: Марка Смитона в покоях не было... в покоях не было никого. Анна медленно привстала и направилась вон из комнаты, очутившись в том же зале, что и прошлой ночью во сне. Вот та же клетка, и та птица бьётся в ней в тщетных попытках выбраться наружу. На этот раз королеве удалось открыть замок и выпустить сипуху, которая вылетела из клетки, чуть не оцарапав Анне своими острыми когтями лицо. Неожиданно раздался чей-то леденящий смех. Его источника Анна не видела, однако женщину не покидало ощущение, что голос был ей знаком.       Резко открыв глаза, её величество вернулась в реальный мир, где Марк Смитон всё также играл на скрипке, а королеве всё также предстояло решать проблемы, которые вполне могли стоить ей жизни.