Змеиное гнездо

      Спать мне в эту ночь толком не пришлось. Локи постоянно вскрикивал во сне, что-то бормотал и хныкал. Готов спорить на свою голову - ему снились змеи. Я два раза заходил в его комнату, но не решался прикоснуться к нему. Всё, что я смог сделать, так это с трудом разжав ему челюсти, напоить его обезболивающим отваром. Впрочем, он даже не почувствовал. И зачем я только решил его вытащить? Я не сентиментален, что он мне не родной, я догадался ещё лет четыреста назад, тогда Локи упал с коня и разорвал себе ладонь, он ведь даже не заметил, что кровь, попавшая на траву, заморозила её. Зато я увидел и хорошенько порылся в книгах, наверное, стоило тогда с ним поговорить. Да, в общем, много чего надо было сделать тогда, а теперь уже поздно. Локи застонал опять. Да когда уже этот кошмар прекратится? Что же это были за твари, если даже повышенная регенерация не спасает от боли? Я снова посмотрел на Локи. Руки и ноги укрыты плотными повязками, грудь и живот обвязаны, через разорванную простынь, которую пришлось пустить на бинты, проступает кровь и желто-зелёные пятна бальзама. Есть у меня одна идея, надо идти в Мидгард. Шумно! Ну, до чего здесь шумно и неприятно! Подхожу к телефонной будке и набираю номер Роджерса, он единственный, у кого можно просить помощи. Важно всё правильно организовать. Через двадцать минут мы сидим в баре рядом с его домом. Я молча пью и иногда поглядываю на Стива, тот, в конце концов, не выдерживает и спрашивает: — Что случилось? У тебя проблемы? — Война не отпускает. Знаешь, всё-таки он мой брат, а дело кончилось так…. — я просто смотрю в стакан с виски, стараясь сделать бессмысленные глаза. — Он сам виноват, не стоило ему сюда соваться, — ведь хуже всего, что Стив прав. — Так-то оно так, но всё же… — Его судили? Я, в ответ, молча, киваю головой и делаю большой глоток виски — Приговор приведён в исполнение? — снова кивок и ещё один глоток. — Значит всё правильно, и ты ни в чём не виноват, — я наливаю ещё один стакан и выпиваю его залпом. — Война тебя отпустит, просто трудно поверить, что когда-то близкий тебе человек предаёт тебя. — Спасибо,— вздыхаю я и смотрю на немного расслабившееся лицо Роджерса. Вот теперь пора, — я жалею сейчас только об одном. Стив смотрит на меня и спрашивает: — О чём же? — Жалко, что Локи не умер до суда, — Роджерс не дурак. Его лицо побледнело, стакан с виски упал на стол, но он не обратил внимания. — Объяснись, — внезапно севшим голосом спросил он, и я понял, что попал в яблочко, — что с ним случилось? — В двух словах: его ослепили, освежевали руки и ноги и бросили умирать. — Как? — Тебе процесс рассказать? — спрашиваю я у побледневшего Стива. — Но ведь…Да, люди погибли, он ведь никого не мучил и по его приказу не мучили…Но он виноват…Но ведь так же нельзя…А почему… Вы же росли вместе…Ведь надо было вмешаться… Отлично, Стив борется со своей совестью. Забавно наблюдать, как у таких людей совесть борется с долгом. В этот раз победила совесть. — Ты позволил ему умереть в страшных муках? Как ты мог? — О нет, он не умер! В таком состоянии он находится уже полтора года, — Роджерс побледнел и я понял, что если я скажу ещё что-нибудь, то его вырвет. — Он что, жив до сих пор? — Стива передёрнуло. — Да! Помоги нам, прошу. Не Локи, я знаю, что ему ты не поможешь. Мне помоги. — Конечно, что делать нужно? — Он едва жив и сходит с ума от дикой боли, отвары трав и бальзамы для ран ему не помогают. Нужно много лекарств, может быть, хоть ваши помогут? Вся проблема в том, что просто так их все не купишь у ваших лекарей, а ты сможешь их достать. — Смогу, я всё объясню Тони, и он поможет! — Ты в этом уверен? — Нет, — Роджерс покачал головой. — Я прошу, достань лекарства, больше ему ничего не требуется! — Хорошо, — Стив взял сотовый и набрал номер Старка.       Через час у меня в руках были две полных сумки самых разнообразных лекарств. Стив ухитрился вытрясти даже наркотические обезболивающие, а заодно рассказал мне, как нужно правильно делать уколы и накладывать Мидгардские повязки. Я вернулся домой как раз вовремя. Локи выл в своей комнате, выл страшно, как умирающий зверь. Я достал из сумки уколы с обезболивающими препаратами и вколол сразу максимально допустимую дозу. Локи постепенно затих, погрузившись в забытьё, а я поплёлся к себе и как есть, не раздеваясь, рухнул в кровать и моментально заснул.       Утро добрым не бывает, я проснулся от того, что солнце ярко светило мне в глаза. Голова болела, но нужно было заняться братцем. Я вошёл в его комнату и ужаснулся. Постель была смята и пуста, на одноразовых простынях, которые мне дала Джейн, виднелись следы крови. Точно такие же следы виднелись и на полу. Локи сидел, забившись в угол, рядом с окном. Его трясло то ли от ужаса, то ли от боли. На груди открыта рана, он ухитрился сорвать с себя повязку, я не выдерживаю и спрашиваю: — Что ты себе позволяешь? — Локи молчит, значит, всё-таки психика его ощутимо пострадала. Ладно, будем ждать, когда вернётся зрение, может тогда будет хоть чуточку проще. Ну вот! Опять дрожит! Я все понимаю, но я же никогда его не бил, чего он так боится? Подхожу и кладу ладонь ему на лоб. У Локи жар. Вот только этого для полного счастья и не хватало. Его надо срочно отправить в кровать и поменять повязки на его ногах. Поднимаю его на руки и отношу на табурет. В комнате стоит тяжёлый запах крови, гноя и немытого тела. — Так нельзя, — бурчу я себе под нос, а затем открываю окно и начинаю убирать грязное бельё с кровати. Убрав всю грязь и застелив на кровать нормальное хлопковое бельё, беру губку и иду к брату. Услышав меня, он начинает нести какую-то околесицу, с трудом его успокаиваю и начинаю отмывать его губкой. Воду приходится менять два раза, Локи от страха того гляди рухнет без чувств. В груди больно от того, как Локи обрадовался горячей воде, но и радостно, что брат хоть немного адекватен. Покончив с мытьём, я переношу его на кровать, предупреждая, чтобы он не спал. Нужно сделать перевязку, Локи опять повредил и без того изуродованные ноги, и я чувствую себя палачом, потому что я знаю, что я сейчас стану делать, а бедный Локи отчаянно желает, чтобы его оставили в покое.