Змеиное гнездо

      Я открываю глаза, и понимаю, что нахожусь не в камере. Из большого окна льётся серый пасмурный свет. В комнате почти нет мебели, рассматривать нечего. Минут двадцать лежу спокойно. Рук и ног я почти не ощущаю, поднимаю руку. От плеча до кончиков пальцев она покрыта повязками, перед глазами всё плывёт, смотреть долго больно, глаза слезятся, по щекам опять неприятно течёт. И тут я, наконец, понимаю, что изменилось, я снова вижу. В груди встаёт тугой комок, рыдания начинают срываться против моей воли. Гордость, сила, мужество, они покинули меня уже давно. Я никогда и ничего не боялся в бою, я даже не боялся попасть в плен, магия защищала меня всегда. Можно было убежать, убить врага, наконец, просто покончить с собой. Но побыв со змеями в камере, я понял, что теперь пойду на что угодно, чтобы туда не возвращаться. — Очнулся наконец, — ко мне подошел Тор. Я никогда его таким не видел. Теперь он полностью, всем своим видом соответствует статусу наследника трона. Он уже не похож на простого воина, на нём тонкая белая шелковая рубашка с гербом Асгарда, волосы забраны не в хвост воина, а разделены как подобает косичками, и аккуратно покоятся на плечах, а не торчат в разные стороны. Так и хочется сказать колкость, но я боюсь, и всё, что я могу сделать, это стараться не показать страх. Мой сводный брат подходит ко мне и говорит: — Зрение к тебе частично вернулось, но капать в глаза зелье всё равно придётся. Та мерзкая тварь оказалась очень ядовитой, ещё денёк другой, и твое зрение невозможно было бы восстановить. Он ставит на тумбочку чашку с непонятной мутной жижей, берёт кусочек ткани и говорит: — Не дёргайся, я промою тебе глаза, так надо. Я не боюсь, во всяком случае, мне так кажется, и он ничего не заподозрил. Лекарство немного щиплет веки и кожу вокруг глаз, но не более того. Не выдерживаю и спрашиваю: — А где же та едкая гадость, которой ты промывал мне глаза позавчера, или надоело меня мучить? - Сам не понимаю, зачем его провоцирую, мне же потом хуже будет, но сказанного не воротишь. Тор тяжело вздыхает, а потом кладёт руку на моё плечо. Я нервно сглатываю, по лбу начинает катиться холодный пот, когда я только успел стать таким трусом? Рука крепко стискивает моё плечо, и Тор начинает говорить. Что меня удивляет, так это то, что у него мягкий и вкрадчивый голос. Не такой как всегда, не громкий и раскатистый, а спокойный и уверенный в себе. Человеку с таким голосом хочется подчиниться. — В тот раз была никакая не гадость, а обыкновенная чайная заварка. Просто у тебя почти не было век, — на этих словах я вздрагиваю, и Тор вдруг садится на кровать и прижимает меня к плечу. Это почему-то меня успокаивает, и я спрашиваю: — Понятно, а что ещё мне положено знать? — Ты… — Тор немного замялся. — Что? — я начинаю задыхаться. Точно, Один приказал привести меня в порядок, чтобы продолжить измывательства. Вон и Тор что-то бормочет себе под нос. Нет, я не дамся больше, пусть лучше убьют. Откуда-то издалека слышится истошный крик, полный отчаяния и мольбы. Я чувствую, как Тор наваливается на меня всей своей массой, а рукой фиксирует мне голову, поворачивая её так, чтобы я мог видеть его лицо. — Локи! Локи, смотри мне в глаза! — я невольно подчиняюсь, и вдруг понимаю, что кричал я. От этого мне становится дурно.  — Повторяй за мной! Я никогда тебя не выдам, потому что ты мой брат! — Я ошалело смотрю на него, но не говорю ни слова. — Ну! — Тор встряхивает меня за плечи. — Ты никогда меня не выдашь… — вяло говорю я, — доволен теперь? — Дальше, — не отпускает меня Тор. — Потому что ты мой брат, — и на какое-то время мне становится легче. Тор отпускает меня и устало вздыхает: — Ты здесь уже три месяца. — Что? — Ты не ослышался. Ты здесь уже три месяца. Я промывал твои глаза чаем во второй день твоего пребывания у меня. После первой перевязки мама решила погрузить тебя в магический сон на сутки. Потом я решил, пока твой организм в таком истерзанном состоянии, тебе лучше не просыпаться. — Спасибо, что моим мнением поинтересовались. — Язык твой, враг твой, — фыркнул Тор, — твое мнение здесь роли не играло. — Почему? — искренне недоумеваю я. — Как только ты очнулся, ты уполз к окну, сорвал часть повязок. Дополнительно повредил и без того изуродованные ноги. Когда я тебя перевязывал, мама зачем-то переключила своё зрение на тебя. Ты кричал и дёргался так, что я с трудом смог обработать твои раны. — Помню, — буркнул я, — я ещё долго это во снах видеть буду. — Не будешь! Вот, сонное зелье. Ни снов, ни пробуждений, за исключением физиологических. — Спасибо, — невольно испытываю к Тору чувство благодарности. — Твои ноги уже зажили, однако кожа на них ещё очень слабая, поэтому я принял решение не снимать пока повязки. Они предохранят от травм, сверху ещё натянуты кожаные онучи, чтобы ноги не мерзли. — А руки? — с тревогой спрашиваю я. — Тут всё сложнее. Они зажили ещё не до конца, да и нервы на руках «убиты». Поэтому учиться снова пользоваться руками тебе придётся с нуля. А вот встать можно попытаться уже сейчас. Пробовать будешь? — Да, - говорю я и спускаю ноги с кровати. Тор, не спрашивая моего разрешения, поддерживает меня, крепко обхватив лапищей за пояс. Я пока ещё слаб, но стою твёрдо и уверенно, как мне кажется. Пытаюсь сделать шаг, и ноги подводят меня, колени подламываются и если бы не Тор, я бы уже лежал бы на полу. — Не всё сразу, — голос брата тих и печален, - но есть тебе придётся на кухне. Я отнесу тебя. Я пытаюсь ему возразить, но Тор не слушает. Он берёт меня на руки, и как ребёнка несёт на кухню, мне остаётся только смириться.