Кровавая луна

Тронная зала лунного дворца озарилась яркой вспышкой. Зеркала, отразив столь мощный поток света, буквально ослепили склонившего голову Луноликого. — Великий, что-то случилось? — покорно спросил он у появившегося возле него юноши. — Все кончено, Мун. Все пропало. Мужчина с непониманием посмотрел на гостя. Лучезарный был бледен и завернут в пернатую накидку и казался сейчас совсем не величественным божеством, а потерянным, испуганным и даже отчаявшемся человеком. Луноликому безумно захотелось обнять его, успокоить, но увидев поднятый на него полный паники взгляд, он и сам почувствовал испуг. — О чем ты, Радиант? — Он нашел меня. Я старался вести себя как можно незаметнее, но он все равно меня нашел! Я видел Яра! Он был здесь… — голос Лучезарного дрогнул. Он болезненно зажмурился и нахохлил перышки, будто пытаясь согреться, погрузившись в них. — Значит, ты нас покидаешь? — стараясь скрыть волнение, тяжело выдохнул Мун. — У меня нет выбора. Я убегал как мог, но сейчас это уже невозможно. Я отсрочил свой отлет, но вскоре Яр приведет совет, и они меня заберут. Мун, прости, я не смогу вас защитить. Мне так жаль, — Радиант болезненно зажмурился и замолчал. — Я пришел проститься, — тихо продолжил он. — Питч и Джек знают? — Нет! Что ты… Я не смогу им такое сказать. Я не хочу, я не могу прощаться. И не хочу возвращаться на Солнце. После того, как он там побывал, я не могу спокойно находиться у себя дома. — Останься у меня. Он же все равно за тобой придет, так какая разница куда. Здесь хотя бы ты будешь не один. — Мун, — Лучезарный его обнял. — Я буду так скучать. Умоляю, постарайся сохранить жизнь как можно дольше. — Без твоего света это будет сложно, — горько улыбнулся Луноликий. — Ну хоть на несколько столетий. Я не хочу, чтобы мои создания погибали столь быстро. Это так ужасно. Мун, мне так жаль. Где же я ошибся? Как же он меня нашел? — Просто он, видимо, очень этого хотел и действительно яростно искал тебя, — мужчина нежно погладил золотые локоны. — Мун, я боюсь его. Он одержим. Что мне делать?! — Тебе нужно успокоиться. Оставайся и чувствуй себя как дома. И нам нужно будет собрать как можно больше твоего света. — Спасибо… — А теперь прости меня, но мне нужно подготовить зеркала. Если получится сохранить в них твой свет, то тогда процесс увядания можно будет замедлить. — Ты прав, — вздохнул Радиант, отходя от Луноликого, и грустно, виновато посмотрел на голубую планету. — Мне так жаль…

***

Мун уверенно шел по тихим коридорам. Эхо чеканило его ускоряющийся шаг. «Это конец, действительно финал. Теперь нельзя терять времени. Они могут появиться в любую минуту и нет гарантий, что они нас сразу не уничтожат. Прости, Радиант, что оставил тебя, но сейчас мне нужно видеть совсем другого духа. Твой свет не спасет жизнь надолго, даже если ее сразу не уничтожат, она в итоге быстро погибнет, и мне нужно спасти моего мальчика. Джеку сейчас слишком опасно оставаться Хранителем», — думая об этом, Луноликий спешил к своей колеснице, как вдруг… — Мун! Мужчина в шоке обернулся и напрягся, увидев растущую возле себя тень. — Питч, что ты тут делаешь? — Свершилось, я смог тебя напугать, — грустно ухмыльнулся Кромешник, ощущая страх, исходящий от Луноликого. — Мне сейчас уж точно не до тебя и, поверь, мой испуг не твоих рук дело, — недовольно бросил Мун. — Подожди, я не ссориться пришел. А вернуть тебе это… — Что?! — Луноликий от удивления широко открыл глаза, когда увидел в протянутой ему руке блестящие лунные кольца. — Не может быть, — еле выговорил он, в шоке смотря на тихого и мрачного Кромешника. — Конечно, теперь ты можешь злорадствовать. Ведь это то, чего ты добивался, — сверкнул оскалом он. — Не стану, — тихо произнес Мун, забирая свое с его ладони. — Я удивлен тем, что ты смог отказаться от Джека. — Я не хочу удерживать его силой. Я ведь сам виноват в случившимся, — Питч посмотрел в сторону. — Вот об этом я и говорю. Ты изменился. — Джек вылечил меня. Вылечил от моей ненависти. Но в то же время не хочет больше оставаться со мной. Мы поговорили… Перед глазами Темного духа четко всплыли болезненные картины недавнего прошлого: ледяной взгляд голубых глаз, уверенный, звонкий голос.

***

— Я не заметил как, но все сильно изменилось. С некоторых пор ты уже смотришь без особого восторга, когда я долго целуюсь с Радиантом. Ты ревнуешь. Ты хочешь его только себе. Тогда на танцполе ты это четко продемонстрировал, вырвав его из моих рук, — мальчик заносчиво ухмыльнулся. — Джек, я не… — Да хватит уже. Давай раскроем карты. Последнее время мы постоянно конкурируем между собой, словно боремся за него. И в итоге я проиграл. А главное, я же сам вас свел! Все старался помирить. — Джек, перестань! — Пусти! Отпусти меня, Питч. Хватит притворяться. Между нами все уже давно кончено. Последнее время мы были друг с другом только из-за Радианта. Да, вначале было здорово. Это нас даже сблизило, но теперь это похоже на фарс, ведь сейчас, я точно знаю, что из нас двоих он выбрал тебя. Мне было хорошо с тобой, Питч. Но с Радиантом было еще лучше! — Ледяной дух склонил голову и затем, резко двинувшись, со злобой посмотрел на Кромешника. — Забери. Забери это кольцо! — он рывком снял с пальца светящийся предмет. — Отпусти меня, Питч. Мы же хорошо друг друга знаем. Незачем больше притворяться. — Джек… Я не хотел… — Я тебя и не виню. Все к лучшему, вы действительно красиво смотритесь вместе.

***

— Я все потерял, — тихо просипел Кромешник, болезненно смотря в сторону. — Джек не любит меня. Радиант исчез… Что же ты не смеешься надо мной? Ты же этого хотел! — он агрессивно блеснул глазами в сторону Луноликого. — Есть вещи поважнее, чем личная неприязнь или даже долгожданная месть, важнее нашей вражды, Питч. Я видел Радианта… — Что?! — криком перебил его Темный дух, набросившись и впившись в белый воротник. — Где?! Где ты его видел?! — Тихо, он все еще у меня. Кромешник, не дослушав фразу до конца и даже не став выяснять, что Лучезарный тут делает, черным вихрем кинулся в покои лунного замка. Открывая все встречающиеся ему на пути двери, он бежал, словно безумный он отчаянно искал того, кого уже не надеялся увидеть.

***

Оставшись наедине со своими мыслями, Радиант грустно посмотрел на светящуюся в черном пространстве космоса голубую планету. — Какая красивая. Что же мне теперь делать? Просто смириться и признать проигрыш? Как же это больно. С одной стороны я действительно хочу все это закончить. Мой вечный бег и эти глупые прятки, но с другой… Я слишком хорошо знаю финал этой истории, — он тяжело вздохнул. — Как же больно. Все мои мысли так мрачны… Все окрашивается в черное. Словно свет больше не существует. Лишь тьма. Тьма… Хм, даже сейчас я не могу перестать думать о нем. И эти мысли заполняют собой все. Они будто ломают меня. Без него сейчас кажется еще невыносимее. Я так устал бороться с собой. И сейчас, когда всему, что я так любил, пришел конец, я чувствую, что больше всего хочу просто быть с ним. Как глупо. Больно. Это разрушает меня. Я распадаюсь на части, так долго избегал его, а теперь… Теперь хочу быть с ним. Хоть в последний раз почувствовать его снова. Какая глупость. Не ожидал от себя таких мыслей. Но, может, это и к лучшему. Уж лучше он убьет меня, чем я достанусь Яру, — говоря это, Лучезарный медленно скользил меж белоснежных колонн. — Все цвета меркнут, я вижу лишь черный. Когда он успел так отравить меня?! Питч!!! — болезненно выкрикнул Радиант и, агрессивно выпустив волну пламени, кинулся вперед. Но не успел он преодолеть и несколько коридоров, как тьма окружила его. Юноша замер, ощущая, как бешено колотится его сердце. С другого конца колоннады, мерцая в темноте горящими глазами, стремительно приближался Кромешник. — Радиант! Стой! Не исчезай! Молю, нам нужно поговорить. Я допустил ошибку. Признаю, я виноват. Джек он… Он тоже… — Джек был прав, — перебил его Лучезарный. — Я слишком долго боялся тебя, — криво улыбнулся он. — Все. Хватит! — выкрикнул юноша и, воинственно смотря на Темного духа, приблизился к нему вплотную и впился руками в воротник его мантии. — Ради, я не совсем понимаю, — замялся мужчина, удивленно смотря на Лучезарного. — Ты победил, Питч, — немного грустно произнес Радиант, ослабевая хватку и опуская глаза. — Как же я устал сопротивляться. — О чем ты? — округлил глаза Кромешник. В ответ он почувствовал, как Лучезарный нежно обнимает его за талию, прижимаясь к нему, и в следующий момент теплые губы осторожно начали ласкать его рот. Слегка обалдевший от такого поворота событий Питч даже не знал как реагировать. Он просто замер, ощущая, что начинает таять в этих трепетно сжимающих его руках. Но когда Радиант углубил свой поцелуй, Кромешник уже не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, как сильно он хочет обладать солнечным божеством. Темный дух с рыком впился в Лучезарного, кусая его губы и резко прижав к стене, языком спустился по подбородку. Радиант лишь крепче обнял его и, обхватив ногами, буквально повис на нем, тяжело дыша после глубокого поцелуя. Плохо соображающий от возбуждения Кромешник рукою нащупал ручку двери, что была совсем рядом и, распахнув ее, оба духа буквально завалились в открывшуюся им комнату. Спальня Луноликого оказалась как нельзя кстати. Питч довольно ухмыльнулся, замечая круглую кровать. — Безумно хочу тебя, — прошептал Радиант, заваливая Питча на нее и не давая возможности тому что-либо сказать, снова закрыл его рот поцелуем. Не теряя времени, он распахнул черный пернатый плащ и обжигающе страстно начал ласкать руками обнаженный торс мужчины, что так сладко стонал под ним. Прервав поцелуй, Лучезарный, облизывая вены на шее, спустился к серым ключицам, он хотел было продолжить изучать желанное им тело и дальше, но его грубо остановили, схватив за волосы. — Невыносимо сильно хочу быть в тебе, — злобно произнес Кромешник, хищно смотря в слегка опьяненные желанием глаза солнечного божества. В следующее мгновение Радиант жалостливо заскулил, ощущая как его грубо тянут за волосы, и чужие зубы впиваются ему в шею. Еще секунда и его резко перевернули, и вот уже он оказался прижатым к постели. Кромешник явно желал власти. О, как он плотоядно с победным слегла злобным огоньком обжигал его своим взглядом! Стиснув зубы, он резко разорвал брюки, скрывающие томящиеся желанием тело Лучезарного. Юноша лишь вздрогнул, ощущая, как мурашками покрылась его кожа, когда в нем стремительно оказались спешащие растянуть его пальцы. Обхватив Питча за шею, он приподнялся, и глубоко, чувственно целуя, постарался немного смягчить его грубость. Но от поцелуя Кромешник лишь усилил напор. Не желая ждать ни секунды больше, дрожа от возбуждения, он ринулся в болезненно, но столь опьяняюще маняще стонущего Радианта. Погрузив себя целиком, Питч замер, любуясь прекрасным раскрасневшимся лицом божества. — Обожаю чувствовать тебя внутри, — улыбнулся Радиант и, обхватив руками Кромешника, прижал его к себе. Тот, приподняв его ноги, резко толкнулся вперед, вырывая этим громкий стон, услышав который, Темный дух почувствовал, что пропадает. В глазах все потемнело, он просто выпал из реальности. Все вдруг словно растворилось. Остался лишь стонущий в его руках Лучезарный, крепко прижимающий к себе, сливающийся с ним в поцелуях, обхватывающий его руками и ногами, молящий не останавливаться и наслаждающийся всем, каждым движением Темного духа. Питч чувствовал, что просто сходит с ума от такой отдачи. Вместо насыщения он начал ощущать еще больший голод. С ревом он перевернул Радианта на живот и, потянув его за волосы, заставил слегка приподняться на четвереньки. В этот момент он снова проник в него и, обхватив за бедра, начал нещадно резко двигаться. Окончательно обезумев, Кромешник уже несдержанно ревел, выдалбливаясь в покорное ему божество. Питч сам не ожидал от себя такого дикого желания. Ему всего казалось мало. Он хотел полностью доминировать, захватить, подчинить любимое им тело, испить его полностью, поглотить, съесть. С каждым толчком он ощущал в себе все большие и большие силы. — Мне слишком хорошо! — болезненно ревел Темный дух, чувствуя, что контроль потерян, и он теперь вне всяких границ наедине со своим животным голодом и всепоглощающей страстью, желанием полного обладания, единства с любимым и столь пьянящим телом. Он с наслаждением ощущал, как его ногти проходят сквозь нежную кожу, как он руками, зубами проникает внутрь горячего тела и в этот же момент глубоко трахает его, не в силах замедлить свой темп и с наслаждением замечая, как внутри Радианта все становится более влажным. — Какой ты сочный, сладкий! — рычал Питч, задыхаясь и захлебываясь от наслаждения, выпивая, слизывая сочившуюся красную жидкость и опьяняясь ею еще больше, уже ничего не соображал от звериного счастья. С криком расправив черные крылья, он буквально рухнул на кричащего, но совершенно покорного ему Лучезарного. С воем он сжимал в кулаке его волосы, впивался зубами в шею, покрывал поцелуями, укусами плечи и спину. — Как же в тебе хорошо! — ревел животным басом теряющий человеческий облик Темный дух. Радиант безропотно трепетал в его руках, будто пытаясь успокоить, накормить голодного зверя. А Питч не унимался. Резко двигаясь, царапал плечи, наслаждаясь истошными криками и уже покрасневшими от крови простынями. Он был готов разорвать стонущее под ним божество. В глазах у Кромешника все просто плыло от удовольствия. Комнату теперь наполнял лишь красный цвет. Молодой бог излучал его, словно истекая кровью в руках своего безжалостного любовника, сжимающего его горло, не дающего даже свободно вздохнуть, не то чтобы пошевелиться. Опьяненный своей властью, Питч уже ничего не соображал. Он уже давно забыл, где проходят границы между болью и удовольствием. Он уже не ощущал границу даже между их телами. Он лишь чувствовал Радианта, как частицу себя и будто проглатывая, заглатывая его погружался в него все глубже и быстрее. Все утопало в красном. Пошлое хлюпанье, видимо, от крови. Крики вперемешку со стонами. Нет, изнемогающий, растерзанный Радиант не просил о пощаде, и это опьяняло и возбуждало Темного духа еще больше. Это было похоже на отсутствие тормозов и ты летишь по темной трассе на всей скорости, полностью забывшись обо всем, снеся все рамки и просто наслаждаясь, упиваясь стучащей в бешеном ритме сердца жизнью на границе со смертью. Просто поедая то, что столь приятно, сочно, что так долго желал. Множественные укусы покрывали измученную кожу. Юноша погасал, он просто таял в безжалостных, диких ласках. Кровь стекала с кровати, красным заполняя пол. Еще мгновение и Лучезарный будто стал прозрачным. — О как же я хочу видеть твое лицо! — простонал Питч, резко переворачивая юношу и приподнимая его бедра. Несмотря на физическое страдание, глаза Радианта светились нежностью. Он будто полностью растворялся в Кромешнике и это порождало огромную силу в сочетании с красным светом струящуюся из него. Питчу казалось, что его руки проходит сквозь грудную клетку юноши, казалось, он даже может сжимать его бешено колотящиеся и светящиеся сердце. Сердце… Смотря на него, Кромешник замер, ощущая, как снова начинает обретать человеческий облик. — Так близко… Сердце светилось манящим золотым светом. Оно стучало в ритме его проникновений, свет отражался в томных глазах молодого Бога. Но Питч, держа его в руках, чувствовал, что не может сжать или забрать его себе. Он не хотел разрушать его, он просто восхищался. Восхищался силой, которую не мог осознать. Силой, которая казалась больше его, больше всего, что он когда-либо видел или чувствовал. Радиант не ставил границ или защиты, он словно был готов отдать это, но Кромешник просто не мог взять, не хотел, боялся повредить, он будто ощутил, что это все просто не могло принадлежать только ему, это было слишком прекрасно. Темный дух просто оторопел. Нежность, огромную нежность ощущал он от такой открытости и полной отдачи Солнечного божества. Питч медленно опустился на юношу, утопая в этом золотом свечении. Покрывая Радианта множественными поцелуями, он лишь бесконечно нежно шептал: — Прости меня, ты так совершенен. А я так сильно хочу тебя, что веду себя, как варвар, забывая у ворот какого чуда я нахожусь. Я так хочу сделать тебя своим. Навеки своим. Только моим! Но при этом я не хочу делать это силой, не хочу разрушать тебя. Ты сейчас даришь мне себя, даришь свою жизнь, а я лишь хочу взаимности. Я твой… Слышишь… Твой. О как же я тебя люблю! — простонал Кромешник, обхватывая ладонями прекрасное лицо. Радиант, нежно касаясь пальцами серых щек, притянул его к себе и поцеловал дрожащими губами полуоткрытый рот. Обретая немного сил, он углубил поцелуй, и Темный дух почувствовал, как его начинают медленно, но страстно поглощать. Вначале нежно, затем более настойчиво. У него закружилась голова. Все померкло. Окружающее перестало существовать. Остался лишь жар узкого поглощающего его пространства, сжимающего его плоть, дарящего истинное блаженство, и влажность, настойчивость головокружительного, доминирующего поцелуя. Сейчас уже Питч отдавал себя, чувствуя, как теряет былую мощь, ощущая, как уже сам Радиант полностью перехватывает инициативу, сам насаживается на него, ускоряя их движения, окончательно сводя этим с ума. Темный дух стонал, еле сдерживая развязку. Он изо всех сил хотел продлить это умопомрачительное ощущение. Радиант словно овладел им, проникая, царствуя своим языком, сводя с ума жаром своего тела, крепко зажимая его ногами, впиваясь пальцами в его ягодицы, будто моля проникнуть поглубже и не на секунду не покидать его. Жар бежал по жилам Темного духа, он заметил, как его кожа светится изнутри. Его словно распирало, что-то будто росло в нем. Огромное удовольствие на грани с болью нещадно настигало. Еще чуть-чуть и это становилось уже невыносимо, но даже смерть сейчас Кромешник воспринял бы как финальное невероятное наслаждение. Облегчение его сладких мук. Никто никогда не пробуждал подобных чувств у Питча. Никогда он не чувствовал себя столь живым на грани со смертью. Сочетание столь острой уязвимости с абсолютной всесильностью одновременно просто завораживало. Он с благодарностью посмотрел на ласково сияющие сквозь пушистые ресницы глаза Радианта. Задыхаясь в своих криках, Темный дух рукою начал массировать напряженный член божества, наслаждаясь тем, как тот жалобно стонет и затем громко, истошно кричит, ощущая долгожданный и мощнейший оргазм. Огромная волна ослепительного света заполнила собой все, даря еще большее удовольствие Кромешнику, который, не давая расслабиться своему любовнику, стремился к финальному наслаждению. Крепко сжимая юношу, заплетаясь с ним языком, стараясь проникнуть глубже одновременно везде, болезненно крича во влажный рот, он излился внутрь обожаемого тела. Резко содрогаясь, Питч ощутил самое невероятное освобождение, расслабление и даже покой. Столь сильного огромного счастья он еще никогда не испытывал. Не понимая, что происходит, он, рыдая, прижал к себе свое божество и, обнимая не в силах остановиться, продолжил поглощать его снова и снова. Двигаясь медленно, он желал полностью наполнить его, заполняя собой все его тело, изливаясь снова и снова, упиваясь им. — Хочу, чтобы ты насквозь пропитался мной. Мой, мой, мой. Навеки. Никогда теперь не отпущу, — выл Питч сорванным, хриплым голосом, целуя все, до чего мог дотянуться. Радиант еле дышал, но продолжал крепко обнимать лежащего на нем мужчину. Все вокруг утопало в горячей тьме, увязало в липком бархате растворяющегося в ней красного цвета. — Затмение… — тихо прошептал Лучезарный. — Не отпускай меня, Питч. Не дай мне уйти. Не оставляй меня. Хочу всегда быть с тобой так близко. Я никогда не смогу сказать «прощай». Твой, слышишь, только твой… Люблю тебя… — тихо шептал, стараясь сдерживать слезы молодой Бог. Он оплетал ногами, прижимал к себе Темного духа. Нежно ласкал поцелуями его щеку, ухо, наслаждаясь этой невероятно приятной близостью, тихим счастьем и абсолютным единством их тел и сердец.