Про царевишну и другие неприятности

Жил-был дракон. Обычный дракон — с хвостом и крыльями. Жил, не тужил, с соседями дружил. Капусту выращивал. Хобби у него такое было: смотреть, как растёт капуста. А ещё была у дракона мечта. Мечтал он о далёких странах, о неведанных землях, горах да лесах. О тех, где не ступала нога драконья, не летало его крыло. Тянуло его найти приключения на… В общем, на приключения его тянуло. И вот однажды собрал он свои скромные пожитки, попросил соседа приглядеть за капустой — уж больно в этом году урожай хороший выдался — и направился в далёкие страны. С собой взял немного, чтобы не мешалось ненужное в путешествии. Только самое необходимое: зубную щётку да полотенце. Уж больно чистоплотный дракон был. Летел ли он долго или коротко, того и сам дракон не знает: всё смотрел по сторонам, разглядывал да счёт времени потерял. Может, день летел, а может — неделю. Только однажды увидел под собой деревья высокие, колючие, совсем не похожие на те, что дома, — мягкие и пушистые. Да дома странные, на родные не похожие — маленькие да белые. В общем, странные. Спустился дракон, поломал пару деревьев с непривычки. Кто же знал, что они драконий вес не держат. Да приземлился неудачно — кубарем. Осталась после него полоса из выкорчеванных деревьев, которые, как щепки, по сторонам разлетелись. Да что уж говорить: добрый был дракон да любопытный, только неуклюжий больно. Как большинство драконов. Нашёл дракон пещеру в лесу. Большая такая пещера, уютная. Почти как дома, только пыльная. Как будто и не жил здесь никто прежде. Не растерялся дракон наш и давай порядок наводить: полы подмёл, паутину со стен стряхнул, веток сухих насобирал да кровать из них соорудил. Пень принёс, чтоб сидеть было на чём, и ещё один, побольше, чтобы чай было на чём пить. Ещё уютней в пещере стало, по-домашнему. Доволен остался дракон. Только устал больно, спать лёг, решив, что на следующее утро пойдёт с местными знакомиться. Только местные знакомиться сами пришли. На рассвете. Да сразу толпой. Вилы с собой зачем-то принесли да светочи. Темно же, видать, заблудиться боялись в лесу. Только зачем им вилы, дракон так и не понял. Вышел он гостей нежданных поприветствовать, а те шумят, кричат, гомонят — ничего дракон в этой неразберихе понять не может. А гости руками машут, ногами топают. «Видимо, принято у них тут так», — подумал дракон и как топнет ногой! Гости приутихли, шушукаться стали, согласно кивать друг другу. А потом и вовсе девицу какую-то вперед вытолкали, прям под нос дракону, что тот едва не чихнул. Но сдержался, а то б казус какой вышел! — Забирай! — закричали наперебой гости. Дракон и не понял сразу, что забирать нужно да зачем, а когда понял, не на шутку удивился. — Зачем? — глядел он на девицу, а сам всё сообразить пытался, почему ж она плачет, аж нос покраснел. — Забирай! — кричат, вилами размахивают, девицу к дракону подпихивают. А та всё ревёт, кулаком нос утирает. Посмотрел на неё дракон ещё разок, да так жалко ему девицу стало: маленькая, худенькая. «Болезненная, наверное, — подумал дракон. — Самим не нужна, вот ко мне и привели». — Что ж я с ней делать-то буду? — растерялся дракон. Он же с собой только зубную щётку да полотенце взял! Чем же он болезную лечить-то будет?! — А мы почём знаем! Забирай-забирай. Так надо! — кричали люди. Вилами, правда, махать перестали. Устали, наверное. «Может, принято у них так: кто новый приехал, тому и отдают ненужных. Вон как плачет бедолага, совсем, наверное, не нужна своим стала», — подумал дракон про себя и вздохнул: жалко девицу стало так, что аж самому плакать захотелось. Не выгонять же беднягу в лес жить! Запустил дракон девицу в пещеру, а люди сами разошлись: кто по одному, кто парами. Шли, шептались, на пещеру косились. Дракон подумал, что не понравилась им его пещера. «Надо будет шторки на окошки повесить да цветов посадить», — отметил про себя дракон и направился огород разбивать. Путешествия путешествиями, а капусту вырастить неплохо было бы. В пещеру вернулся, а девица забилась в угол, плакать перестала, боязливо на дракона из-под ресниц поглядывает и вздыхает тяжело. «А может, голодная она?» — подумал дракон. Только съедобного у него ничего не было, не успел обзавестись. Да и не знал он, что девицы едят, не встречал он раньше ни одной. Да делать нечего, направился в лес грибы-ягоды собирать. Надо же гостью кормить, а то вернутся люди смотреть, как дракон за девицей присматривает, а она бледная да синюшная от голода. Нет, непорядок. Да и самому неловко. Не прошло и недели, вернулись люди. Всё это время дракон своими делами занимался: в пещере прибирал, за огородом ухаживал, по окрестностям ходил, рассматривал всё. Летать больше не летал, а то уж больно деревья чувствительные. Боялся дракон ещё больше переломать-сгубить. Вернулись, да только девицу свою забирать не торопились. Наоборот — ещё одну привели. Дракон вышел гостей незваных поприветствовать, а они ему снова девицу под нос тычут. И эта ревёт слезами горючими. И у этой нос красный. Только не болезненная эта — розовощёка да румяна. Удивился дракон, но девицу забрал, молча. Ну, раз законы здесь такие, не наводить же свои порядки на новом месте. Люди пошумели-пошумели, вилами погремели и снова разошлись. Дракон подумал только, что тоже не мешало бы вилы завести — похоже, это какой-то местный инструмент приветствия гостей. А он гостей с пустыми руками встречает. Ой, как нехорошо! Запустил он вторую девицу в пещеру — та, как и первая, забилась в угол да сидит, коленки сарафаном прикрывает. Думал-думал дракон и решил, что не дело девицам всё время в пещере сидеть. Неудобно как-то. — А пойдёмте капусту растить! — предложил дракон, и девицы согласно закивали. «Наверное, совсем заскучали», — подумал дракон. И стал он им занятия искать — то шторки вышьют, то дрова ищут, а то песни поют. Нравились песни дракону. Правда, грустные всё больше, но такие приятные, что часами слушать мог дракон, как девицы поют. А те и рады: дракон слушает, а они стараются. И вроде по углам прятаться перестали, всё больше в лес выходить начали. «Наверное, лучше чувствовать себя стали», — решил дракон. Об этом-то он и хотел рассказать людям, когда те пришли в третий раз. Только они его слушать не захотели: увидали дракона с вилами да сразу две девицы ему отдали. «Видимо, плохая неделя выдалась, раз сразу две отдают», — решил дракон. Вилами помахал для приличия, поблагодарил за радушный приём людей. Те перешёптываться начали, а потом опять по домам разошлись. Дракон ещё подумал, что странные они, люди эти: отдают своих девиц, а назад забирать не торопятся. Что ему с ними делать-то?! Через неделю ещё девицу привели, а потом ещё одну… В пещере уже тесно стало, девицы, правда, повеселели, порозовели, хором песни пели задушевные. Заслушивался дракон песнями да всё на капусту смотрел: уж больно хороша та удалась. А однажды к пещере мужик какой-то на коне прискакал. Таких дракон ещё не видывал: странный такой, весь в серебре, на солнце светится, аж щуриться дракон стал. Тот шумит, звуки какие-то странные выкрикивает: — Отдавай мне мою зазнобушку! «Ну, наконец-то!» — подумал дракон. Он-то уже решил, что не вернётся никто за девицами. Он, конечно, к ним привязался, попривык. Только жалко же их, горемычных. Видно же, что непривыкшие они с драконами жить. — Кто из вас его зазнобушка? — спросил дракон. Одна девица сразу откликнулась, глаза в землю опустила, краской залилася — вроде как неловко ей стало. — Иди-иди, ждёт же человек, неудобно как-то, — сказал дракон. И потом добавил: — Капусты с собой взять не забудь! И ушла девица со своим странным человеком. А потом ещё одна. За некоторыми не торопился никто приходить. Ничьи они зазнобушки не были — так дракон понял. А раз ничьи, то идти за ними некому. И снова ему стало жалко девиц: плохо сиротинушкам. Но дракон не растерялся. Он-то уже всё вокруг осмотрел, изучил. Знал, что недалече замок был, там хозяин — один-одинёшенек: ни жены, ни детей. И его дракону жалко стало. Ну негоже одному на свете куковать, коли у дракона столько девиц-красавиц нерозданных осталось. Взял он одну, ту, что порумянее была, да полетел к хозяину замка. Да вилы прихватил. Раз принято тут так, значит, надо по-здешнему людей приветствовать. К замку прилетел: люди кричат, бегают, за вилы хватаются. Дракон довольный, улыбается — значит, всё правильно сделал. А то совсем негоже людей неправильно приветствовать. Отпустил девицу на землю, вилами постучал, мешок с капустой оставил да улетел: чего ему долго объяснять — традиции есть традиции, и без драконьих объяснений хозяин замка всё поймёт. Потом ещё одну девицу отдал. И ещё одну. А к концу лета вообще всех раздал… И грустно ему стало: привык он уже к девицам да их пению, а теперь одиноко стало да тихо так, что аж кошки на душе скрести начали. Так дракон бы подумал, если бы знал, кто такие кошки. И вспомнил он, как дома хорошо было… Собрал он свою зубную щётку да полотенце, вилы захватить не забыл, как сувенир, да и направился восвояси. В гостях, как говорится, хорошо, а дома лучше. Дома рассказывал он своим сородичам о загадочных странах чужеземных, вилами по земле стучал, кричал, ногами топал. Внимательно слушали сородичи, с интересом. Потом поблагодарили дракона за рассказ, спокойной ночи пожелали да разошлись по домам. Чужие традиции интересные да загадочные, но свои привычней.