Злое место

В Монстрохатках было темно и пусто, и только сломанная изгородь у крайней хаты, несколько потоптанных грядок и многочисленные подмёрзшие следы и кабаний помёт на дороге говорили о том, что здесь прошёл гон – да и то, самым краешком. Больше, на взгляд Ксаны, разрушений не наблюдалось. Она сразу же направилась к погребу, который они с Марго не так давно худо-бедно привели в порядок на случай выбросов и прочих серьёзных событий. Девушка надеялась, что у воронинских разведчиков хватило времени без приключений добежать до хутора и спрятаться. Иначе за их жизни она не дала бы и хвоста вон того дохлого тушкана, чей жалкий растоптанный трупик валялся на дороге. Дверь убежища оказалась заперта. Ксана с облегчением выдохнула и прислонилась к насыпи: уффф, кажется, успели! Они с Марго никогда не запирали погреб, особенно когда уходили, - на случай если в их отсутствие на хутор вдруг пробьётся какой-нибудь сталкер-смельчак и захочет укрыться от нападения порождений или от Выброса. Переждав, пока успокоится дыхание, Детёныш несколько раз стукнула кулаком по двери и громко позвала: - Эгей, люди! Вы там живые? Можно выходить, гон кончился! Спустя несколько секунд она расслышала за дверью еле уловимый шорох: кто-то осторожно поднимался по ступенькам. На всякий случай посторонившись от двери (а то кто их знает, ещё начнут стрелять с перепугу!), девушка повторила: - Гон прошёл. Всё в порядке. И… не стреляйте, пожалуйста, я – не псевдоплоть, не излом и даже не кот-имитатор. Я – Ксана! - Ксана? – глухо и, кажется, удивлённо раздалось из-за двери. Потом внутри погреба кто-то забубнил, видимо – разговаривали. Наконец, лязгнул засов, и дверь приотворилась. Наружу вырвался луч фонарика. - Привет! – сказала Детёныш, заслоняясь от света ладонью. – Ой, только в глаза не светите! - Действительно – Ксана… - проговорил тот, кто держал фонарик, и опустил его. – Ты что здесь делаешь? - Живу… - слегка удивилась девушка. Проморгавшись, она вгляделась в одежду собеседника. – А вы – люди Воронина? Да, вижу. Ой, как хорошо, что вы успели сюда добежать! А то тут такое творилось!.. - Воронин говорил о каких-то самосёлах. Где они? Тут ещё кто-то живёт кроме тебя? - Только я и моя подруга… Её сейчас… нет на хуторе. А что? - Ничего… - долговец посторонился, давая остальным троим товарищам выйти из погреба. - Привет! – улыбнулась и им Ксана. Один ответил, двое кивнули, разглядывая её. Грищенко, старший группы, бросил взгляд на тёмное небо, посмотрел на часы. Первый час ночи. - Однако… Выбираться из окружённой аномалиями Бердяевки в ночное время, да ещё и после гона… Чистое самоубийство. Старший озабоченно поскрёб затылок и взялся за рацию. - Центральный, я Седьмой. - Центральный слушает. - Палыч, всё закончилось, мы вышли. Тут эти твои самосёлы… в единственном лице – как оказалось… - Знаю. Оксана Жабенко. Дай мне её. Грищенко удивлённо вскинул брови, но подчинился. Протянул Ксане рацию. - Тебя… Генерал Воронин… - Вячеслав Павлович! - обрадовалась Ксана. - Добр… ой ночи! - Доброй ночи, Оксана. Что там у тебя тогда стряслось со связью? - Ох… - девушка сконфузилась. – Я… её разбила… Нечаянно… Я больше не буду! – добавила она поспешно. Слышно было, как на том конце связи Воронин весело хмыкнул в ответ на эту сакраментальную фразу провинившихся детишек всех времён и народов. - Ладно, переживём… Как там мои бойцы? - Все целы, у нас в погребе ховались. Воронин помолчал. Голос его стал более мягким: - А сама как? - Нормально... Честное-пречестное, нормально. - Добро. Что вокруг творится? - Ну… у нас тихо, но в окрестностях ещё не все успокоились. Бегают так отдельные четвероногие, меж собой грызутся… Мне кажется, вашим людям лучше переждать ночь здесь, а утром, как проснёмся, выходить. Переночевать есть где, дома крепкие, порождения сюда не зайдут… А утром идти. Если что - я провожу, как и обещала. - Добро. Дай старшого… Петя! Приказ такой: до утра сидите в Бердяевке, отдыхайте, а утром - выдвигайтесь к блок-посту на Свалке. Если что - Оксана вас проведёт. Девочку слушайте внимательно - она лучший проводник в этих местах. И да - вы у неё в гостях, так что соответствуйте - голос в динамике рассмеялся. - Есть… - растерянно проговорил Грищенко. - И вот ещё что: одну рацию ей оставьте. - Есть… Долговец окончил переговоры с начальством и всё с тем же замешательством уставился на Ксану. Девушка, которая слышала всё из того, что сказал Грищенко командир, не осталась в долгу. Улыбнулась, склонила голову набок и тоже окинула весь квад лукаво-выжидательным взглядом. - Может, чайку? – вдруг предложила она. – А потом я покажу, где вам устроиться на ночь. - А можно и чайку! - решительно хлопнул по поясным подсумкам Грищенко, и обстановка разрядилась. Ксана провела их в свою хату. - Вот. Тут я и живу, - с затаённой гордостью сказала она, видя, как долговцы с любопытством рассматривают внутреннее убранство кухни с развешанными под потолком пучками трав и связками лука и чеснока. Немедленно взгляды всей четвёрки зацепились за свисающую с потолка обычную лампочку, к которой была примотана... сборка артефактов. Лампочка не горела, зато артефакты, внешне очень напоминающие смотанную ёлочную гирлянду, светились вовсю, заливая маленькое помещение уютным желтоватым светом. Ксана проследила взгляд гостей. - Ну да, - как ни в чём не бывало кивнула она. - Диоды и волчья лоза. Не бойтесь, они для людей неопасные! С ними только одно неудобство — не выключишь. Но я уже привыкла. - Особенности национальной электрификации... - пробормотал один из долговцев не то иронично, не то осуждающе. - Электричества-то и керосина тут нет, свечек и спичек не напасёшься, а хату освещать как-то надо... - пожала плечами Ксана и деловито сменила тему: - Ну в общем, руки помыть можно в сенях - там умывальник висит, полотенце... мыло вот только кончилось — зато есть зола, тоже хорошо отмывает. Вода у нас в колодце чистая, почему — не знаю, сама удивляюсь... Прочие... надобности — во дворе, за хатой, там увидите, где... Аномалий на хуторе нет. Устраивайтесь, отдыхайте. А я — за водой! Она схватила с лавки у кухонной раковины ведро и выскочила за дверь. - Кошак, подсуетись! - Грищенко сделал знак заместителю. - А я тут пока молодым пару слов скажу. Кошак — ладно скроенный, с гибкими движениями и на вид — столь же тёртый Зоной, что и Грищенко, понимающе кивнул и вышел следом за девушкой. В четвёрке он был самым контактным и умел находить общий язык, кажется, со всеми. Командир повернулся к оставшимся. Один из них был стажёр, взятый на ответственный выход «пообтереться», другой ходил в четвёрке полноправным членом второй месяц. Но оба были ещё довольно зелены. Сам Грищенко и его зам были теми, кто к настоящему времени выжил из самого первого состава группы. - Значит так, братцы, - предупредительно сказал Грищенко, - Давайте договоримся: всяких неудобных вопросов мы хозяйке хутора не задаём, а всё, что видим — воспринимаем спокойно и тихо. Уяснили? - Так точно! - ответил за обоих тот, кто был поопытнее. - Вопросы? - Можно? - поднял, как в школе, руку стажёр. И, дождавшись кивка командира, спросил: - А всё-таки, это правда - то, что в Зоне про неё говорят? Что и с монстрой дружит, и аномалии чует... Да и сама, вроде как, не чел... мутантка? - Правда или нет — никто этого доподлинно не видел и не знает. - сдержанно ответил командир. – А болтать, конечно, всякое могут. Но я так считаю: если у этой девушки имеются какие-то общие… интересы с «Долгом», и Воронин, судя по всему, ей доверяет — то можно считать, что тут всё в порядке. Она - наш человек... да, человек!.. и верить ей можно. А всё остальное, Вук, — досужие выдумки и сплетни. Ясно? - Так точно! - хором ответили оба бойца. - Вот и молодцы! - кивнул Грищенко. - Командир, а я вот подумал... – неожиданно и задумчиво проговорил тот, что опытнее, - а не она ли и есть те самые «первые руки», от которых Воронин и про гон, и про... тот объект, что мы искали, узнал? Помните, она ещё к нам на базу приходила, ещё все офигели?.. И то, что Воронин нас сюда направил, как на резервный аэродром, а потом они разговаривали, будто обо всём заранее договорились... И рацию ей велел дать… Это что же получается... - Фриз, я знаю, что ты у нас — мудрый Каа, но держи-ка ты свои соображения при себе! - взгляд командира многозначительно скользнул по лицу подчинённого. - Мы этого пока официально не знаем — а стало быть, не знаем вообще. А знаем только то, что нужно и то, что должны. Так что — язык за зубы и молчок! Даже своим! Оба! Вам ясно? - Ясно, товарищ командир! - То-то! А теперь — вольно, всем заниматься своими делами — умыться там, или до ветру... но оружие в доме не оставлять и вообще быть начеку! Выполнять! - Ксан, погоди, помогу! - догнал Детёныша на крыльце один из долговцев. - Да я сама... - смутилась она. - Ещё чего! Позволять девушке таскать тяжести, да ещё и в темноте... - он отобрал у неё ведро и щёлкнул фонариком. - Где тут ваш колодец, показывай! Возле журавля он зачем-то отодвинул девушку в сторону и быстро, словно боялся, что в колодце или за ним сидит в засаде какая-нибудь страховидла, осмотрел сруб, заглянул под крышку. Посветил фонариком вниз, на воду. Ксана едва не рассмеялась, глядя на его действия, но, к счастью, смогла удержаться. Им-то, людям, в Зоне не так просто, как ей! Вот и привыкли сторожиться. - Никого? - всё же, чтобы не обижать его, опасливым шёпотом спросила она. - Порядок! Чисто!.. Ну-ка, посвети мне! Долговец опустил ведро, привязанное к журавлю и вытянул его, полное прозрачной воды, в которой отражался свет фонарика. - Эх... - поделился он, - Сто лет из колодца воду не пил... - Ну так попей! - улыбнулась Ксана. - Я ведь уже говорила, что она чистая. Только смотри, чтобы горло не заболело. Холодно же! - А радиация? - Проверь. Долговец извлёк КПК, активировал дозиметр и поднёс к ведру. - Действительно... – озадаченно пробормотал он. - Мистика какая-то!.. И-эх, была не была!.. И он надолго припал к ведру. А когда оторвался — на его лице было написано блаженство. - Ух!.. Вот ради такого момента стоило нестись сюда, как бешеные тушканы, в обход гона!.. Давно не пил такой вкусной воды! Ксана в ответ на его радость заулыбалась столь же заразительно. - А как тебя зовут? - вдруг спросила она. - Меня? Кошак. - Это твоё прозвище? - Вообще-то, фамилия. Но и правда на прозвище смахивает. Вот и сделал прозвищем. А так я — Макс. Максим Кошак, то есть. Вот такое имя. - А я — Ксана. Просто Ксана... А... можно я тебя буду называть не Кошак, а... Коть? - Коть? Можно, - хмыкнул долговец. - В виде исключения! Он наполнил ведро и понёс к дому. Ксана семенила рядом, стараясь попасть в темп его широких шагов, и прилежно светя ему на дорогу. На крыльце уже стояли остальные долговцы. - Кошак, ты охренел? – почти вкрадчиво осведомился Грищенко, - Пить воду неведомо из какого колодца в Зоне... - Да чистая она, Полёт! - в подтверждение Кошак ещё раз сунул в ведро дозиметр и показал результаты. - Смотри! Сам не поверил сперва, но... техника не врёт! - Стала бы я вас поить чаем из заражённой воды! - проворчала Ксана. - Но в этом колодце вода и правда хорошая. Не спрашивайте меня, почему так — я сама не знаю. - Ладно, - смягчился Грищенко, он же Полёт, - Отнесём это к разряду непознанного... Ксан, ты в чём обычно чай кипятишь? - А вон! - девушка ткнула пальцем куда-то за его спину. Там обнаружился старинный, с медалями на старательно начищенном пузе, углевой самовар литров на пять. - Только щепы надо настругать. - Есть чем и из чего? - Вон там... - Вук, Фриз, займитесь!.. И печкой тоже! - кивнул Полёт, а сам взялся за ручки самовара и стащил его с веранды на землю. - Я так понимаю, ты его тут раскочегариваешь? - Ага. Ещё не хватало дом спалить. - Это правильно! ...Спустя некоторое время пышащий паром самовар стоял на столе, в печке гудел, наполняя хату живительным теплом и сухостью, огонь, а Ксана с широкой улыбкой хлебосольной хозяйки на лице священнодействовала над заварником. - Заварка настоящая, с Большой Земли. Тато дал целую пачку! - скромно похвалилась она. - И пряников! Полёт извлёк из рюкзака и положил на стол пару банок тушёнки, побуханки чёрного хлеба и непочатую шоколадку. - Вклад в общее дело. - Да не надо... - засмущалась Ксана. - Надо! А то что это — гости едят, а хозяева глядят? Не пойдёт! Вернулись бодрые и раскрасневшиеся Кошак с Фризом и Вуком, ходившие умываться на колодец. Поглядев на стол, молча добавили от себя ещё две банки консервов, пачку рафинада и две шоколадки. Чаепитие получилось уютным, вкусным и душевным. Правда, долговцы ежеминутно прислушивались к звукам на улице и предусмотрительно не стали садиться напротив занавешенного окна. Автоматы висели на спинках стульев, готовые в любой момент быть пущенными в действие. Ксана понимающе улыбнулась про себя и сделала вид, что так оно и надо. - Пахнет у тебя в доме хорошо! - сказал Кошак и блаженно – действительно, как кот, - потянулся. - Чеснок, укроп, травы... Добрый запах! Это всё — он кивнул на луково-чесночные связки, - здесь, что ли, выросло? - Ага, - кивнула Детёныш. – Я когда сюда пришла, увидела, что многое одичало, заросло, погибло... Но кое-что собрать удалось. Там, в подполе, ещё моркошка, свёкла, фасоль, несколько гарбузов, яблоки... Картошку выкопали — не всю, правда, рук ужас как не хватает, да и кабаны много поели... Но с голоду не помрём! - и девушка радостно засмеялась. Ей было хорошо. Так хорошо, как она давно себя не ощущала. Ксана любила принимать гостей, а ещё больше любила их кормить (вернее — как часто уточняли отец и некоторые особо близкие знакомцы из сталкеров — закармливать). Но с тех пор, как она ушла с Кордона, у неё не было ни одной возможности — если не считать появления на хуторе Марго — проявить своё гостеприимство. Так что сейчас Детёныш наслаждалась ролью хозяйки. В сенях вдруг скрипнула наружная дверь, и послышались шаги. Долговцы все как один повскакали и схватились за оружие. Ксана зашипела и замахала на них руками. - Марго, это ты? - крикнула она. - У нас гости! В голосе её долговцам послышалось предупреждение. Шаги замерли, не дойдя до двери в кухню, а потом торопливо и вроде как испуганно удалились. Скрипнула и глухо бухнула дверь, и наступила тишина. - Кто это был? - негромко и подозрительно спросил Полёт. - Маргоша, моя подруга, - пояснила Ксана — Мы тут вдвоём живём, я — тут, она — в соседней хате. - А чего же она не стала сюда входить? Детёныш вздохнула. - Она... стесняется. У неё лицо обезображено... и руки. В аномалию попала, еле выбралась. Теперь боится показываться чужим. Поэтому постоянно в плащ кутается и чуть что — прячется. Я потом ей отнесу и шоколаду, и других вкусностей. Вы только не трогайте её, ладно? Ей и так досталось... - Договорились, - кивнул Полёт и встал. - Ну что ж, гости дорогие, пора и честь знать. Где нам до утра переждать, хозяюшка? - Две хаты свободны, можно в любой. Сейчас проведу. Девушка извлекла из ящика кухонного стола ещё одну связку диодов и повела долговцев устраиваться на ночлег. - Вот тут, - показала она на одну из хат. – Там, правда, давно не топлено, но поспать есть где. Утром, если я раньше за вами не приду — стукните мне в окошко? А то я такая соня, могу проспать и до полудня... – Ксана лукаво-сконфуженно улыбнулась, - Хотя, в общем-то, куда нам торопиться? Чем дольше мы тут сидим – тем спокойнее порождения после гона. Понаблюдав, как долговцы распределяют караулы на остаток ночи, Детёныш пошла к себе. - Да! - вдруг вспомнила она ещё об одной обитательнице хутора и вернулась с полдороги. - Если вдруг прибежит такая бурая слепая собака со щенятами — пожалуйста, не убивайте их! Это моя Дамка, она тут живёт, хутор от зверья охраняет! - Если сами на рожон не полезут — не убьём, - проворчал Полёт. Ему явно не понравилось это известие, но к чести своей, долговец удержался от более резкой реакции. - Ой, я очень надеюсь, что Дамка не полезет... - вздохнула Ксана. – Но если что – лучше меня зовите, я её приструню… Доброй ночи! - Доброй ночи, Ксан! - вразнобой отозвались мужчины. Со своего крыльца они наблюдали, как, покачиваясь, удаляется связка мелких «фонариков» в руках силуэта девушки. Но пошла Ксана не к себе, а свернула к соседней хате, окошки которой светились таким же тёплым светом. Видимо, пошла разговаривать с прячущейся подругой. - Хорошо-то как… - вздохнув, проговорил Вук, заступавший на пару с Фризом на первую вахту. – Деревня, вода из колодца, чай в углевом самоваре, окошки светятся, морозец лёгкий… Как и не в Зоне даже! Только вот снега не хватает. - Только не вздумайте мне там у девчонок под окнами подглядывать! – уходя в дом, предупредил Полёт и на всякий случай показал кулак. Фриз и Вук сделали возмущённые лица – мол, обижаешь, командир! - А ведь сегодня – Крещение! – вдруг вспомнил стажёр, - Я дома, ещё до Зоны, обязательно в это время в прорубь макался, а тут… Ни тебе зимы нормальной, ни воды… Эх… - Ну да, в здешние водоёмы только и макаться! – согласился с ним Фриз. – Но… зато тут есть колодец… - Фриз! Ты гений! – Вук с уважением посмотрел на товарища. – Но сперва - вахта!