Боль.

Прошла неделя, целых семь дней бесконечного страха. Нет, не за собственную жизнь. Смерть не кажется такой уж страшной. Другого, более безысходного. Рукия продолжала лежать все на том же диване, который, казалось, уже хранит ее запах. Недолгие прогулки по дому, разрешенные только днем, пока нет посетителей. Ичимару Гин не врал, когда говорил, что многое люди в этом городе ему должны. Все дело в том, что это место являлось клубом, где джентльмены играли в карты, выпивали и не только. А владельцем был Гин. Только Рукию это мало волновало. Она старалась не попадаться никому на глаза. Рана почти не болела, а вот синяки до сих пор покрывали бледную кожу. Ичимару, зайдя в собственный кабинет с улыбкой, заставляющей трястись брюнетку от страха, принес ей пару платьев и чистые бинты. Это было на следующий день после того, как она оказалась здесь. Он, как и обещал, больше не притронулся к ней, даже намеков не делал. Хотя, Ичимару уже два дня не появлялся, присылая слугу. Тот, постучав три раза, оставлял поднос с едой на пороге и тут же уходил. Девушка проснулась рано. Раздвинула шторы, впуская в темную комнату лучи солнца. Открыла дверь, обнаруживая на пороге завтрак и тазик с водой. Что ж, и этот день начался как и все остальные. Сделав глубокий вздох, Рукия перенесла все это на стол. Колода карт слетела с него, вызывая недовольство брюнетки. - Нечего ронять мои вещи, Рукия. Девушка подняла взгляд на дверь. Рядом с ней, опираясь на косяк, стоял Ичимару. Помятый костюм, круги под глазами, которые сильно выделялись на бледной коже, руки немного подрагивают, но улыбка так и не исчезла с его лица. - Простите, - прошептала девушка, делая шаг назад, тут же врезаясь в стол. - Я устал, - говорит он, запирая дверь. – Не мешай мне. Гин снимает одежду, заставляя девушку отвернуться и покраснеть, ложится на диван, скрываясь под пледом. А Рукия садиться в кресло, стараясь не шуметь. Она не знает, чем заняться, поэтому просто смотрит в окно. Время тянется так долго, будто не решаясь сделать еще один шаг вперед. И кажется, что этот час намного длиннее тех семи дней ее полного одиночества. Девушка босиком идет по полу, каждый раз вздрагивая, когда половицы скрипят. Она решила задернуть шторы, но так и застыла, смотря в окно. Снова дождь, который был не редким гостем в этом городе, только вот солнце решило сегодня не сдаваться, окрашивая каждую водную капельку всеми цветами радуги. Рукия, привыкшая к серому цвету улиц, даже прикрыла глаза на мгновение. Ее пальцы прикоснулись к холодной поверхности стекла, там, где отражался противоположная стена и она сама. Брюнетка скользила взглядом по бледной коже, по позвонкам, так явственно выделяющимся, светлым волосам, пледом, не способным сейчас согреть своего обладателя. И возможно, Рукия много бы сейчас отдала, чтобы увидеть лицо Гина, но он скрыл его, отвернувшись. Подавив в себе вздох разочарования, девушка резко задернула шторы, не позволяя солнцу больше дарить этой комнате тепло и свет. Рукия смотрит на мужчину, не зная, что делать. Он слишком ее пугает, заставляет чувствовать постоянное волнение. - Неужели, Вы просто развлекаетесь? – прошептала Рукия, присаживаясь с краю дивана так, чтобы не потревожить спящего. Она машинально подправляет сбившийся плед. - О чем это ты, Рукия? – мужчина переворачивается. На его лице улыбка, будто и во все она всегда с ним. – Развлекаюсь? – его брови немного изогнулись.- О чем это ты? - Как будто не знаете, - бубнит она, пытаясь встать и избежать неприятного разговора. Но поздно, его эта тема явно заинтересовала. – Вы заставляете испытывать меня страх. - Это не развлечение, - качает он головой, словно учитель объясняет нерадивому школьнику, какой правильный ответ. – Ты слышала о Риме? - Да. - Что у римлян считалось развлечением? - Оргии, - говорит она, тут же краснея до кончиков волос. -Неужели, а я и не знал, - его улыбка стала шире. – Откуда такие познания? Рукия прячет взгляд. Сейчас страх исчез, уступая место гневу. - А теперь послушай меня, - говорит Гин, немного растягивая слова, будто пробуя их на вкус. – Там часто устраивали гладиаторские бои. Так вот, это было зрелище. Но перед этим было развлечение, - его пальцы сжимают ее запястье, причиняя боль. – На арену выходили дети и женщины, но вовсе не затем, чтобы поприветствовать воинов. Они умирали там, захлебываясь собственной кровью и наблюдая, как беспощадные голодные звери терзают тела их родственников. Рукия старается даже не дышать, словно, хоть один глоток воздуха, и она умрет. Гин улыбается, все так же щуря глаза, но пальцы сильнее смыкаются, оставляя красные следы на коже. Он подносит ее руку к своим губам, намереваясь поцеловать, но затем, замирает на мгновение, будто обдумывая то-то. - Как тебе такое развлечение? А хочешь, я покажу тебе забаву Лондона? Хоть, ты и живешь здесь, но вряд ли видела когда-нибудь это зрелище. - Не хочу, -отрицательно качает она головой. - Ну, уж нет, хватит всего боятся. А теперь дай мне поспать. Он снова прячется под пледом, так и не отпустив ее руки. Девушка сидит рядом, не зная, что делать. Уйти? Он не отпустит, она это сразу поняла. Остаться? Только зачем? Возможно, потому что тут спокойно.