Боль.

Вечером, когда зал внизу был полон гостей, Рукия и Гин покинули игорный дом. Ичимару так и не рассказал, куда они направляются. Девушка запаниковала, когда он, вместо того, чтобы одеть дорогой костюм, нацепил вещи, больше подходящие для бездомного. Впрочем, на ней платье было не лучше. Даже ее старенькое и перешитое несколько раз, и то выглядело дороже, чем этот балахон непонятного размера. Со стороны казалось, что это ребенок, одетый в мешок. - Вы решили от меня избавиться? – спросила Рукия, хватая его за рукав. Сейчас страха перед этим человеком она не испытывала. Зачем ей еще и это, если и так в полной его власти. Решит убить – никто противиться не будет, да и искать тоже. - Ну конечно! – как-то уж слишком радостно произнес Гин. – Сначала я тебя лечил, а то изуродованные трупы меня не прельщают. Люблю, когда все чисто и аккуратно. - Не смешно, - отвернувшись, ответила девушка, но рукав так и не отпустила. - А я и не шутил, - покачал головой Ичимару. Рукия сжала кулачки, не зная, как реагировать. Было очевидно, что она ему совершенно не нужна, тогда, зачем же помог? Просто под руку попалась, но тогда мог убить, как и ее отца. Все эти противоречия выводили девушку из себя. Она не знала, как относится к этому человеку. Доверять нельзя, но и подозревать каждую секунду невозможно. - Мы пришли. - Красиво, - проговорила Рукия, смотря на порт Лондона. Сегодня было пасмурно, туман застилал все вокруг, превращаясь в серую вату, укутывающую дома и людей, даже корабли погрузились в него. Но самое главное – это огни, которые вспыхивали то тут, то там. – Как ты нашел это место? - Уже на ты? – наиграно удивился он. - Простите. - Ничего, можешь называть меня Гин. Это место мне показала мать, когда мы прибыли сюда. Только, через несколько месяцев, когда у нас закончились деньги, я узнал, что не все так красиво, как кажется. - О чем ты? - Сейчас уже глубокая ночь. Как думаешь, кто ошивается на улице в такое время суток? Гин подошёл к девушке ближе и накинул капюшон на ее голову так, чтобы лица не было видно. То же самое он проделал и со своим плащом. - Куда мы направляемся? - К ним, - ответил Ичимару, указывая на огни. Все, что было дальше, Рукия постаралась забыть, но не смогла. Даже, когда они вернулись, она дрожала. Оказалось, что в ее жизни не все так уж и плохо. И возможно, даже светлые пятна на черной линии тоже мелькали. Но то, что крылось за теми огоньками, пугало. Матросы, избивающие своего друга по пьяни, только кровь у него настоящая, впрочем, как и рана в голове. Утром там обнаружат труп, это уж точно. Мужчина, продающий собственную жену за пару монет, дети, ворующие объедки со столов. Только не все ловкие и удачливые. Некоторых ловили, а дальше оставалось только молиться. Рукия даже пару раз рвалась помочь, но Гин мешал, крепко сжимая ее руку. А затем, когда они вернулись, он снова исчез, оставляя ее одну со всей этой грязью и удушающим чувством вины, что она жаловалась на судьбу. Сняв платье и вымывшись, девушка надела ночную рубашку, прячась под пледом. Почему Ичимару позволял до сих пор ей быть здесь, Рукия не понимала. Впрочем, как и большую часть его поступков. Она так и не уснула. Проворочалась весь остаток ночи, но глаз не сомкнула. Часы показывали пять, когда Рукия стала ходить по кабинету, измеряя его шагами. Вот в таком положение ее и застал Ичимару. Мужчина закрыл дверь на ключ и удобно устроился в кресле. - Так ты решила, что будешь делать дальше? От него пахло женскими духами, одежда измята. Рукия встала напротив него. Тут же пожалев, что решила быть серьезной. Но пути назад нет, поэтому придётся выдержать эту насмешливую улыбку на его губах. - Я хочу остаться здесь. - И что ты будешь делать? – спросил Гин, растягивая каждое слово. - Могу стать уборщицей. - У меня уже есть. Другие предложения? Он даже не посмотрел в ее сторону, перекладывая бумажки с места на место, словно в том был толк. Рукия следила за каждым его движением, с каждой секундой все больше хмурясь. На белых листах четко вырисовывались красные пятна, увеличиваясь размерах. - Ты ранен, - проговорила девушка, схватив его руку и сжав пальцами. – Надо обработать. - Откуда такая забота? – каждой слово ядом проникало под кожу, отравляя все положительные чувства к этому человеку. – Неужели, вчера не насмотрелась? Нельзя о ком-то заботиться, нельзя кого-то защищать. Каждый сам по себе. И если хочешь выжить, не доверяй мне. Рукия обогнула стол, присаживаясь на корточки перед креслом и вытирая кровь платком. Она не решалась взглянуть на него. Хватит ей уже этой насмешливой улыбки и презрения ко всем ее стараниям. - Ты сам виноват, - прошептала она, перетягивая рану. – Змея поймала кролика, теперь ему не выжить. Послышался смешок, а затем, Ичимару поднял ее лицо, заставляя смотреть прямо в глаза. Только, он так их не открыл, предпочитая скрывать. - Неужели, влюбилась? Она молчит, потому что не знает, что ответить. А он продолжает пытку, терзая сердце, заставляя его сбиться с ритма и замирать. - А ты, ты когда-нибудь любил?! – пытаясь вырваться, крикнула девушка. - О чем ты? Я никогда не любил никого. Да и вообще, как можно испытывать то, чего нет. Можешь ли ты мне ответить, что такое любовь? Молчишь. Тогда, как ты можешь меня любить, если даже не знаешь, что это? И я не знаю, - он пожал плечами. - И что мне остается делать? - Оставайся сколько тебе угодно. Только, я никогда не дам тебе того, что ты желаешь. Только заменители. Будь то похоть, страсть, даже заботу, но не более. - Не надо! – Рукия вскочила на ноги, направляясь к двери, но та была заперта. - Считаешь, себя лучше и никогда не опустишься до того, чтобы занять роль содержанки? - Открой эту чертову дверь! - Ну и где здесь кролик? Да ты загрызешь меня быстрее, чем я успею вонзить зубы в твою плоть. - Поверь, твой яд уже отравил меня! А теперь, выпусти! Рукия попыталась его ударить, но ничего не вышло. Зато Гин, воспользовавшись ситуацией, завел ей руки за спину, не давая пошевелиться. - Я никогда не держал тебя силой, так что успокойся. Раз в моих услугах ты больше не нуждаешься, а жить тебе негде, то можешь облюбовать мое поместье за городом. Только сразу говорю, там такого роскошного мужчины, как я ты не найдешь. - А чем это отличается от роли содержанки? – чуть ли не шипела девушка. - Будешь следить за домом, вот и все. Навещать я тебя не буду. Как не умоляй, но ноги там моей не будет. Выбора у тебя нет, хотя, можешь отправиться на улицу. - Зачем тебе это все? - По доброте душевной. - А она у тебя есть? - Не думаю, - все так же продолжая улыбаться, ответил Гин. – Пойду и распоряжусь, чтобы ты сегодня покинула этот дом. Уже вечером Рукия оказалось совершенно в незнакомом месте. Пару слуг и никого больше. Все они оказались уже в преклонном возрасте, что было немного странно. Зачем Ичимару держать их, если они и передвигаются с трудом? Никто из них даже не поинтересовался, кто она, просто показали комнату и все. Когда Рукия осталась одна, на пол тут же полетели все подушки, одеяла, статуэтки, даже шторы были сорваны. Плакать сил не было, но просто сидеть она не могла. Поэтому долго и усердно крушила свою комнату, проклиная Ичимару. Теперь ей казалось, что лучше уж смерть, чем испытывать это чувство, которому, как сказал Гин, определения нет, значит, и чувствовать его невозможно. Но как тогда объяснить эту боль и отчаяние? Как понимать желание защитить его, даже отдать жизнь? Вопросы без ответов. Но они же есть, а значит, не беспочвенны. И остается лишь смириться, сесть на пол и просто существовать дальше. О жизни речи даже нет.