«За закрытыми дверьми»

В первый раз это произошло на паре по итальянскому. Нет, и не то чтобы до этого такого не происходило. Окей, не происходило. Нацу вообще считал себя асексуалом. До этого момента. Он как-то и не задумывался, хорошо это было или плохо. Просто все друзья вокруг обсуждали короткие юбки одноклассниц, размеры груди и упругость задниц, а Нацу… А Нацу в это время увлеченно читал очередной выпуск о похождениях «Дедпула» и с нетерпением ждал новые сезоны «Ходячих мертвецов». Пубертатный период прошел мимо него. Не было ни мокрых пятен на трусах по утрам, ни коллекции порнушки под кроватью (или в отдельной, запароленной двадцатизначным кодом папке на компьютере), ни слишком долгих водных процедур. Первый поцелуй-то произошел только потому, что Лисанне хотелось научиться целоваться, а никого лучше, чем лучший друг, она найти не смогла. У Нацу до сих пор сохранились воспоминания о неуклюжем прикосновении губ и довольно болезненном ударе лбами. Так что, да, до двадцати лет Нацу Драгнил был полностью и безоговорочно уверен, что он асексуал. И ему это, в общем-то, не мешало. У него была пачка любимых комиксов, несколько банок Колы в холодильнике и вроде как нормальная учеба. Он был доволен своей жизнью, и мыслей о девушке, сексе и отношениях у него не возникало и вовсе. Так бы все и продолжалось, если бы однажды его однокурсница, Люси Хартфилия, не села с ним рядом на паре по итальянскому. Не то, чтобы она была необыкновенной красавицей. Нацу, если честно, не особо был ценителем женской красоты. Возможно, некоторые парни и считали ее горячей (он слышал, как Хибики и Локи обсуждали ее фигуру и то, что она, определенно, вошла бы в «ТОП-10 девушек, с которыми они были бы не прочь поразвлечься»), возможно, кто-то даже мог оценить ее красоту или стиль, но для самого Нацу эти понятия были абстрактной картинкой. Он видел перед собой человека, такого же как он, только с грудью и юбкой (хотя, на их потоке было несколько студентов родом из Шотландии, которые на традиционные праздники надевали килты. Нацу между ними особо разницы не видел). Так что он воспринимал девушек как парней, только с некоторыми незначительными различиями. И на Люси он до этого не обращал особого внимания. Девушка была его подругой, милой и дружелюбной; она спокойно делилась конспектами, была одной из лучших на курсе, от нее всегда приятно пахло духами (о, еще одно отличие от парней!)  и, в принципе, все те три года, которые они учились бок о бок, у Нацу о Люси сложилось вполне хорошее впечатление, как о «своем в доску чуваке». Но почему-то именно сегодня, именно на паре по итальянскому, на которой они сидели рядом каждую неделю, Нацу почувствовал это. Вместе с привычным ароматом цветочных духов, видом стройных ног из-под пышной юбки и разметавшимися по плечам длинными светлыми волосами, от самых кончиков пальцев по всему телу колючими мурашками начало подниматься теплой волной возбуждение. Если честно, сначала он не понял, что это было за странное (приятное) чувство, словно кто-то засунул ему внутрь пушистого котенка, который начал громко мурчать, посылая вибрацию по оголенным нервам. Сначала он даже подумал, что просто проголодался (мысли о сексуальном возбуждении как-то и не приходили ему в голову), но, когда Люси случайно, потянувшись за ручкой, коснулась его руки, все неожиданно встало на свои места. Да, Нацу был асексуален. До определенного момента. Но о какой асексуальности могла идти речь, когда член недвусмысленно упирался в жесткую ширинку джинсов? Ха-ха и еще три раза «ха»! Тут уже никакие оправдания не могли скрыть простого и понятного факта: Люси его привлекала. И все было бы нормально, если бы Хартфилия не была первой девушкой, которая смогла его привлечь! (мысленно Нацу дал себе определение «Люсисексуал»). Возбуждение приносило некоторые неудобства. Во-первых, это было чертовски больно! То есть, к тому, что у него было, можно сказать, двадцатилетнее воздержание (похоже, его член был не в курсе, что до этого он был в спячке), и вместо приятной истомы, Нацу казалось, будто его по пояс окунули в раскаленную лаву, прибавился еще и факт жесткой ширинки, в которую болезненно упиралась чувствительная (чертовски чувствительная) головка члена. В голове Нацу непроизвольно появилась мысль, что его кто-то напоил стимуляторами. Во-вторых, он не мог нормально сосредоточиться на окружающей обстановке. Окей, что только что сказал профессор Клайв? Что он держит в руке и как этим пользоваться? Где он вообще находится? Голова шла кругом, и единственной мыслью, которая крутилась у него в голове, была мысль поскорее оказаться наедине с собой и попробовать как-то разобраться с образовавшейся проблемой (он, если честно, не знал, как это делается, но ведь никто изначально не знает! По ходу дела разберется!). И, наконец, в-третьих, Люси сидела рядом, абсолютно ничего не подозревая. Она сидела, закинув ногу на ногу, неосознанно покачивая ногой (юбка из-за этого оголила половину бедра), и сосредоточенно слушала профессора. И все те детали, которые он раньше не замечал, предстали перед ним под призмой стократного увеличения. У Люси были длинные и гладкие волосы, острые ключицы и ямочки на щеках. Люси соблазнительно щурилась и наматывала на палец светлые пряди. Люси покусывала нижнюю губу, сосредоточенно что-то записывая в тетрадь, и член непроизвольно дернулся от вида розового языка, зализывавшего место укуса. Мысли поплыли, подкидывая непрошенные картинки того, как этот язык вылизывает его самого, аккуратно слизывая прозрачный предэякулят, смотря прямо ему в глаза затуманенным возбужденным взглядом, и аккуратно обхватывает этими порочными губами покрасневшую головку. Нацу резко махнул головой, прогоняя слишком яркие картины. Люси удивленно посмотрела на парня. — С тобой все в порядке? — прошептала девушка, обеспокоенно заострив внимание на покрасневших (покрасневших!) щеках друга, сжатых до побелевших костяшек руках и напряженной фигуре. — В-все в порядке, — заверил ее Нацу, пытаясь не смотреть в лицо Люси. Отчасти из-за стыда, отчасти из-за пухлых губ, которые призывно поблескивали из-за того, что девушка их часто облизывала. Люси подозрительно сощурилась, пытаясь понять возможную причину такого поведения, но в голову ничего не приходило. В конечном итоге, она отвернулась, скрестив руки на груди и решив для себя, что обязательно все разузнает у Драгнила после пар, в то время как Нацу пытался не смотреть на выпяченные выпуклости, хоть затуманенный похотью (а как еще это можно было назвать?) мозг уже призывно науськивал его сорвать с девушки майку и сжать грудь посильнее, насладившись сполна теплом, мягкостью и формами. В ушах звенели тихие постанывания и мольбы о большем. Парень раздраженно зарычал. Определенно, это было его наказанием! И с этим нужно было что-то делать. Впопыхах скинув в сумку все принадлежности и пробормотав невнятные извинения, Нацу вылетел (насколько это позволял болезненное возбуждение) из аудитории, направившись в сторону мужского туалета. И уже там, закрывшись в кабинке и облокотившись о стенку, он, наконец, облегченно вздохнул, коснувшись рукой мокрого от смазки члена. В голове от каждого движения взрывались фейерверки, и он позволил своим мыслям унести его в нужное им течение. В фантазии о пухлых губах и руках, оглаживающих его торс. О горячем теле и томно прикрытых глазах. О крепких стройных ногах, которых хотелось касаться, и о чём-то неизведанном, о чём он пока не знал, но чувствовал, что это может принести куда большее удовольствие, чем яркие фантазии и рука, крепко надрачивающая член. Горячая волна в одночасье заплеснула его с головой, и из горла вырвался непозволительно громкий стон. Вспышка, яркая сбивающая с ног, пронеслась перед глазами, и Нацу не успел ничего понять, как она исчезла. Неожиданно, он почувствовал холодную поверхность стены туалетной кабинки, неприятный запах каких-то чистящих средств и сперму на своих руках. А еще небывалую слабость и отголоски наслаждения, которые разносились по его телу. Оторвав немного туалетной бумаги, Нацу медленно вытер с руки белесую жидкость, бросив бумагу в урну. Это был первый в его жизни оргазм. В университете. В кабинке мужского туалета. Просто супер. Схватив с пола сумку и натянув штаны, парень побрел в сторону выхода. Ему стоило о многом подумать. О новообретенной сексуальности, о том, как к этому придется привыкать и о ноющем любопытстве, требующем воплотить картинки в жизнь! Во сколько там у Люси заканчиваются пары?