Охотница

      Лилия с облегчением откинулась на спинку стула и решила просто подождать немного, пока первые вампирские клетки не проникнут в кровеносную систему. Шу не растерялся, хоть и не понял до конца, что произошло буквально секунды назад, и задал вопрос, адресованный прародительнице:       — Только что твоим телом овладела Лили, не так ли?       — Похоже на то. Твоя кровь на секунду позволила ей подавить одну из частей нашей души. Это даже удивительно, — ответила девушка, немного призадумавшись. — Шу, неужели твои чувства настолько сильны? — На слове «чувства» парень просто исчез, оставляя своих родственников в недоумении от увиденной картины и услышанных слов.       Шу переместился в свою комнату и упал на мягкую кровать.       «Раз я смог увидеть её, значит ещё не всё потеряно. Нужно просто выгнать первоначальную душу Лилии из этого тела, но как это сделать? Лили сейчас, должно быть, чувствует себя заложником в этих чувствах к отцу. Они не её. Она никогда бы так не любила существо, отнявшее у неё абсолютно всё. Лили…»

***

      Лилия пришла в себя достаточно быстро и принялась за еду. Рихтер сел недалеко от неё, но ни к чему, кроме красного вина, не притронулся. Братья сидели за столом недолго и вскоре решили уйти, оставив их дядю и охотницу наедине.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил мужчина, разглядывая лицо, черты которого были немного искажены в его памяти временем, но сейчас ярким образом врезались в его сознание.       — Кровь Шу помогла, но ты ведь не только об этом. Тебе ведь интересно узнать про присутствие или отсутствие проклятого желания убийства первородных? Я права? — Она посмотрела на древнего, слегка прищурив глаза.       — Ты, как всегда, очень проницательна, Лилия Кёя. — Он встал со стула и подошёл к окну, основание которого достигало самого пола.       — Я пробудилась вчера. Как видишь, я до сих пор в этом доме, где всё пропитано его запахом и запахом его детей. И даже сейчас я говорю с тобой без меча в руке.       — Значит исчезло? — Мужчина усмехнулся и дотронулся до своего лица рукой, прикрывая нижнюю его часть. — А ты уверена, что оно не появится снова?       — Я дала отпор богу смерти в его мире сегодня. У него нет контроля над этим телом. — Она налила себе вино и сделала глоток.       — Ты ведь не отвечаешь на вопрос прямо. Не уверена? — Рихтер повернулся к ней лицом.       Девушка поставила бокал, закрыла глаза и откинулась назад, прижимаясь к дорогой обивке спинки стула.       — Нет смысла тебе врать, Рихтер. Ты слишком хорошо знаешь меня и способен легко отличить мою ложь от правды, даже если сердце будет биться как всегда. Я действительно не уверена… Но очень хочу этого. — Лилия сжала кулаки, сминая в них ткань туники.       — Что касаемо Лили? Почему она смогла подавить одну из частей вашей души? — Древний подошёл к девушке и облокотился на край стола.       — Не спрашивай такие вещи. В тот момент моё сознание будто помутнилось. Я не знаю, что произошло. — Лилия приоткрыла глаза: лицо Рихтера было прямо перед ней.       — Я прошу тебя об одном, Лилия: помоги ему. Вытащи его из этого безумия. Ты ведь знаешь, хотя бы немного из того, что с ним происходило? Ты ведь знаешь про количество его жертв? Даже для вампира это слишком.       — Я не оставлю его, Рихтер. Не волнуйся. Я буду стараться помочь и ему, и себе.       — Постарайся, Лилия. Установи ту границу, которая была тысячи лет назад. — Первородный соприкоснулся своим лбом с девичьим. Его глаза ярко засветились. Лили стала видеть мутно на какой-то момент, но потом перед её глазами возникли яркие кровавые образы. Рихтер показывал всё безумие своего брата через свои собственные воспоминания. — Прости за это, но я хочу, чтобы ты имела представление об этом. Чтобы знала, с чем имеешь дело.       На длинные ресницы навернулись слёзы. Тонкие влажные полосочки появились на щеках.       Она видела в жизни многое, но такого садизма и издевательства над своими жертвами, такие пьяные от безумия глаза — никогда. Лилия думала, что таких глаз не может быть и вовсе, но она забыла про свои. Она не видела свои глаза, когда шла спасать Карлхайнца, не видела свои глаза, когда они светились удовольствием от звука разрывающейся вампирской плоти и криков. Просто она — охотница, её цель — вампиры. У Тоуго всё наоборот. Это их природа. Они вдвоём являются безумцами, самыми страшными монстрами этого мира. И спасти их души может только что-то очень светлое и чистое. Любовь.       — Ты справишься. Больше никто не сможет, кроме тебя. Только ты, любящая всем сердцем. — Первородный стёр слёзы с её лица, присел перед ней и притянул к себе тоненькое, ещё неокрепшее тело, сила в котором не знала себе равных.       Прошло несколько минут в абсолютной тишине. Не было всхлипов, нет. Слёзы продолжали капать, но медленно и бесшумно. У неё не было никакой истерики. Она просто не могла держать их в себе.       — Рихтер, спасибо, что показал мне. — Девушка отстранилась, но руки на плечах бессмертного всё же оставила. Они слегка дрожали. Он сам снял их и сложил в своих ладонях, крепко сжимая.       — Зови меня, если буду нужен. Я всегда приду на помощь, однако сейчас вынужден уйти.       — Иди, Рихтер. Иди. — Вампир исчез, оставив Лилию одну в большой и пустой комнате. Она налила ещё один бокал вина и выпила почти залпом, ещё один наполненный до краёв бокал она взяла с собой и вышла из столовой. Девушка прошла по длинному коридору и оказалась в гостиной. Она присела в мягкое кресло с широкой спинкой и подлокотниками. Потягивая дорогое красное вино и смотря на языки пламени в мистическом танце, ритм которого был известен лишь им, охотница приводила мысли в порядок. Треск дров приятной мелодией нарушал гнетущую тишину старого особняка. Лилия думала о Тоуго, хотела поскорее увидеть его, раздумывала над тем, что показал ей Рихтер. Вино постепенно исчезало, приятная пелена начала застилать её сознание. Нет, она прекрасно соображала, просто стало как-то спокойней.       — Канато, что ты хотел? — спросила Лилия, глядя на вампира, стоящего у двери и тщательно изучающего её с головы до пят. После вопроса парень замер, наклонил голову и уперся взглядом в её лицо.       — Зачем ты показала мне те обрывки про маму? — то повышая, то понижая голос, произнёс вампир. — Я считал её монстром, а ты поселила сомнение в моём сердце. Что же, мне теперь следует ненавидеть отца? Но мне страшно ненавидеть его. Мне нужно подчиняться ему и защищать. Мне с детства твердили, что для этого я и родился. Я ненавижу его за это, но как-то по-другому. Та ненависть, которую я испытывал по отношению к матери, не такая. Я не могу его так ненавидеть.       В руках бессмертный держал своего плюшевого друга, чёрный глаз которого сверкал маленьким огоньком.       — Я просто показала тебе то, что было на самом деле. Распоряжайся этими знаниями сам. — Девушка поставила бокал на стол.       — Ты глупая женщина! Сделала то, о чём тебя не просили! Ты меня бесишь! — Парень отпустил Тедди, и тот мягко приземлился на пол. Вампир начал подходить к охотнице. Он внезапно переместился, а его рука крепко сжала худую шею девушки. Лилия такого не ожидала, но готова была. Она не сопротивлялась внезапному гневу юноши, смотрела своими аметистовыми глазами прямо в его фиалковые.       — Что за шум? — послышался строгий голос. Голос Рейджи.       — Почему так шумно? — почти продублировал вопрос второй голос в ленивой манере. Голос Шу.       Парни опешили от увиденной картины на какое-то время.       — Подойдёте — я ей шею сломаю! — завопил Канато, заметив движение замерших ещё секунду назад вампиров. Старшие Сакамаки остались неподвижны.       — Канато, ты же знаешь, что может сделать с тобой отец из-за твоего поведения, — попытался облагоразумить брата Рейджи, но от его слов пальцы вампира сжались ещё сильнее, перекрывая те малые порции воздуха, которые Лилия могла вдохнуть и которых ей вполне хватало.       Взгляд вампира был больным и сумасшедшим. Психическое расстройство, которым наградило его детство, проявлялось в полной мере.       Лилия рассчитывала, что парень одумается, поэтому и позволяла его руке быть на её шее до этого момента, но дело принимало неприятный оборот.       Канато поднял лёгкое тело в воздух, оставляя на бледной коже синие следы пальцев.       Руки Лилии висели по бокам. Девушка мысленно призвала фамильяра.       Звук рвущейся одежды и плоти заполнил затихшую комнату.       Парень отпустил девушку. Они вдвоём упали на пол.       Лилия схватилась рукой за шею и начала судорожно вдыхать воздух.       Канато вначале не понял, что подкосило его ноги и ослабило хватку сильной руки, но потом вампир дотронулся пальцами до плеча, которое расходилось ранее незнакомой ему болью. Он почувствовал жидкость на них, отнял руку от ноющего места и поднёс её к глазам. Посмотрев на свои пальцы, вампир увидел свою же кровь. Она вытекала из раны, окрашивая его одежду в красный цвет, падая на пол крупными каплями и заполняя комнату приятным запахом своего аристократического происхождения. Вампир схватился руками за голову и закричал. Ему было очень больно, и причина его боли совершенно не собиралась исчезать, ведь регенерация в повреждённых тканях притупилась и могла действовать лишь как у обычного человека. Рана была не просто царапиной. Охотничий меч пронзил плечо вампира почти насквозь.       Аято, Райто и Субару появились в комнате, откликнувшись таким образом на истошный крик.       — Что происходит? — спросил старший из тройняшек, подходя к младшему брату.       — Всё нормально. Канато повёл себя нетактично по отношению к гостье, за что и поплатился. Его жизни ничего не угрожает, — ответил Рейджи. — Пока, по крайней мере. — Винные глаза блеснули.       — Тс, — послышалось от Субару, и он сразу же исчез. Шляпник, понаблюдав немного за картиной, тоже решил поспешно удалиться. Аято хотел было подойти к Лилии, но внезапно-резкий взгляд синих глаз его остановил, показывая всей своей пронзительностью, что ему лучше последовать примеру недавно исчезнувших братьев. Аято одарил Канато взглядом, в котором промелькнуло сожаление, ведь строгость Рейджи, его слова и вид сейчас говорили о том, что младшему брату не поздоровится. По крайней мере, строгий выговор Канато точно получит. Аято без слов покинул комнату.       — Помоги ему, Рейджи. Со мной всё в порядке, — прохрипела охотница. Рейджи коснулся брата ладонью, и они исчезли. Лилия же опёрлась на руки и прислонилась к креслу, закрыв глаза.       Шу не спеша подошёл к ней и присел на корточки. Он положил руку на её шею со стороны позвоночника и провёл пальцами вниз, нежным прикосновением вызывая волну мелких мурашек.       — Ещё бы немного и выбил бы тебе позвонки. Тебе повезло.       — Думаешь, что я не знаю, — прошептала девушка. — Мне не повезло, я просто знала, как вести себя в такой ситуации. Не раз меня уже таким образом убить пытались, — тихо произнесла Лилия, открывая глаза. Лицо Шу находилось очень близко. Его нос почти касался её, холодное мёртвое дыхание смешивалось с горячим человеческим.       Слишком близко.       Его поцелуй был достаточно ожидаемым. Он просто прильнул своими губами к её, потом оторвался, буквально на секунду, и повторил снова. Лёгкие касания губ эхом холода отдавались в мозге девушки. Она не сразу сообразила, но потом с силой упёрлась в грудь парня ладошками.       Но он не хотел отступать.       Бессмертный знал, что в этом теле есть его любимая душа, которую он очень хочет вернуть, цвет глаз которой отразиться видимым блеском в телесной оболочке, как только она вернётся.       — Шу, прекрати. — Всё же вампир поступал хитро и даже нечестно в отношении её. Лёгкие охотницы ещё не насытились необходимым кислородом, а слегка помутненное вином и произошедшим сознание не хотело принимать то, что происходит, должным образом.       Она опять хотела что-то сказать, но ловкий язык тут же метнулся в её рот, пресекая возможность что-либо произнести.       — Ммм. — Шу понимал, что этот звук от неё — не результат наслаждения, а просто попытка выдать какое-то слово, не увенчавшаяся успехом.       Вампир целовал её смело, совершенно не боясь гнева отца, ведь тот ничего не узнает. Тоуго не может следить за ней. Шу прекрасно видел, что Ранран после своего возвращения к настоящей хозяйке бережно охраняет её от какой-либо слежки, устанавливая вокруг невидимый, но излучающий мощную энергию барьер.       Его губы и язык становились наглее, желание углубить поцелуй невероятно росло, переходя в ещё большее желание обладать её телом. Пленительный аромат, теплота, стук живого сердца сводил с ума.       Ещё. Ему нужно ещё и больше.       Мужские руки нырнули под тунику, начали водить по спине, опаляя холодом горячую кожу. Девушка, под его напором, выгнулась. Его тело вдавило её в основание кресла сильнее.       — Верни мне Лили, — прошептал он, отрываясь от её губ и смотря в аметистовые глаза. — Верни мне её, прошу.       — Но, Шу… — Её слова были прерваны резким прощанием с полом и поднятием вверх. Шу крепко держал Лилию за бёдра, прижимая к себе её тело. Она смотрела в его глаза с каким-то сожалением и болью. Он не хотел видеть такой взгляд. Прижался головой к её небольшой груди и закрыл глаза, прислушиваясь к размеренному стуку родного сердца. Его любимого сердца.       Этот его порыв был искренен. Шу очень хотел вернуть Лили. Его Лили.       Лилия положила руку на волосы парня и провела пальчиками по ним, нежно гладя.       — Прости, — слетело с человеческих губ, разрезая нечто важное внутри бессмертного. Его мёртвое, но такое живое сердце.