Охотница

      — Шу, ты ведь понимаешь, что наши души едины сейчас. Ты ведь…       — Заткнись! — резко прервал её синеглазый вампир, прижимаясь к ней ещё сильнее. Потом он отстранился и посмотрел прямо в глаза девушки. — Это тело Лили. — Его рука заскользила по изгибу талии, нежно переходя на грудь, очерчивая её линию, и шею. Пальцы остановились на впалой щеке. — Это не твоё тело. Не твоё, Лилия, — с грустью произнёс парень, покрутив головой из стороны в сторону. — И душа в нём должна быть одна. — Его рука перебралась на волосы. Длинные пальцы заскользили по шелковистым каштановым прядям. — Ты тогда приняла решение обратиться. Ты убила своё тело сама. Из-за тебя вы объединились. Лилия, понятно же, что твоя душа преобладает. Все чувства твои. Мысли твои. — Он выразительно и как-то свысока смотрел на её лицо. — Ты знаешь, что используешь Лили очень грязным способом? Её душа склад темноты, из неё ты черпаешь силу, из-за неё ты такая сильная. Когда сегодня она смогла частично освободиться, я увидел всё в её глазах, на её лице. Я почувствовал ту невероятную тьму. Она страдает. Она хочет свободы. Она больше не хочет быть пленницей твоего поступка. Она помогла тебе тогда, а ты… Ты обрекла её на страдания из-за своей любви. Как эгоистично.       — Отпусти меня, или я сама заставлю тебя это сделать. — Слова парня дали невидимую трещину внутри охотницы. Она чувствовала себя смятенно, но показывать этого явно не собиралась.       Шу поставил её на пол и окинул с ног до головы взглядом. Лилия выглядела достаточно спокойно, но вот руки её начали трястись, заметив что, девушка поспешно спрятала их за спину. Стук сердца заметно участился.       — Начинаешь осознавать? — как-то с насмешкой процедил сквозь зубы парень. — Подумай над тем, как твои чувства легко смогли загубить Её жизнь. Подумай…       — Хватит! — Девушка выкрикнула это слово с закрытыми глазами и сжатыми кулаками. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Замолчи! Лили хотела умереть до того, как наши души слились. Она, нет, я не видела смысла в своей жизни.       — Потому что Карлхайнц забрал его у неё! Из-за чувств, которые испытывал, из-за того, что ты, Лилия, разрешила ему их испытывать, подарив надежду.       — Исправить что-то уже нельзя, — произнесла девушка, открывая свои аметистовые глаза. — То, что было, уже в прошлом, — голос звучал очень уверенно. — Сейчас я могу быть счастлива, жить в любви, создать свою семью. Это сейчас важно.       — Тс, — сорвалось с губ парня, перед тем как он исчез.       Внутри у неё всё дрожало, появившаяся невидимая трещина будто росла, слова Шу решили рвать её на кусочки изнутри. Она не понимала. Совсем не понимала, почему чувствует себя сейчас именно так. Они ведь сейчас вместе. Их души вместе. Они одно целое и неделимое.       Девушка сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Потом громко выдохнула, расправив плечи.       — Ранран.       — Да, госпожа. — Перед ней появился маленький демон.       — Я… — она хотела что-то спросить, но передумала: — Убери кровь Канато с пола и устрани запах в особняке. Не очень хочу затрагивать сцену произошедшего с Тоуго сегодня.       — Как пожелаете, госпожа. — Фамильяр искривил свои губы в лёгкой усмешке. Пусть она и не произнесла вслух, но он знал, о чём его хозяйка хотела спросить. Самое забавное, что всезнающий фамильяр сам не мог дать ответа на то, что же происходит с её душой. Он просто не понимал этого, как, наверное, и не понимал тот, кто сотворил это всё, — бог смерти. Этот монстр усердно следил за девушкой, а разрыв единства её души сегодня очень заинтересовал его. Никто до этого не мог пойти против его решение и пошатнуть то, что он сам создал. Его связи всегда были нерушимы.       Ранран справился со всем за доли секунды.       Приятный запах и тёмная мощь разнёслись по особняку. Он пришёл. Тоуго переступил порог своего дома.       Через секунду вампир уже стоял у двери гостиной. Он волновался, и чувство это было таким непривычным. Вампир взялся за ручку и замер на какое-то время. Карлхайнц слышал стук её сердца, чувствовал аромат её крови, что так живо пульсирует по сосудам. Он уже представлял, как нежно обнимает и целует её. Если бы его сердце могло стучать, ритм был бы неимоверно быстрым.       Она тоже чувствовала его всем своим телом. Его присутствие отзывалось в каждой клеточке, нежной истомой наполняя их до краёв. Лилия замерла, когда увидела, как медленно опускается дверная ручка и он появляется в комнате.       Они стояли и смотрели на друг друга, затаив дыхание.       Тоуго не верил. Он не верил, что это не сон, что она, девушка, которую он так долго ждал, сейчас перед ним. Его девочка. Его Лилия.       Трещина в душе будто затянулась. Она смотрела на него, в мыслях уже находясь в его объятьях: в его сильных руках, около его тела. Около тела того, кто может дать почувствовать себя слабой, того, кто защитит её. От всего. Всегда. Он её.       Медленно они приближались друг к другу и остановились всего в шаге. Так нереально было всё. Им казалось, что одно неловкое движение может просто всё уничтожить.       Лилия протянула руку к нему, а Тоуго к ней. Их кончики пальцев соприкоснулись, и это касание невидимым электрическим зарядом распространилось по телам.       — Ты со мной. — Он смотрел на неё так, как мог смотреть только самый влюбленный человек на Земле. — Весь день я думал, что это был лишь сон, не верил до конца. Но ты тут. Живая, настоящая.       — Карл. — На глаза её навернулись слёзы. Она поднесла руку к губам и не смогла удержаться на ногах — упала.       — Что с тобой? Сердце? — Древний присел, продолжая сжимать протянутую ему совсем недавно ладошку, которая тоже со всей силы цеплялась за мужскую пальчиками.       — Знаешь, а я узнала сегодня про тех, кого ты убил. Я своими глазами видела, как ты это делал. — Лилия посмотрела на первородного, и глаза её заблестели, отражая свет потолочной лампы. — Неужели так сильно ты не мог себя контролировать? Так сильно любил, что не мог держать в себе всю боль от нашей разлуки, выплескивая её на других? Тоуго, я так сильно люблю тебя. — Она прислонилась к мужской груди и нежно-нежно обняла любимого, запуская одну руку в его длинные платиновые волосы. Они были распущены сейчас. Видимо, резинку вампир снял, как только появился у своего дома. Он знал, что Лилия очень любит, когда они не собраны. — Знаешь, не сердце болит. Что-то другое. Внутри разрывает. Царапает. Нет, даже оставляет глубокие раны, как будто от лезвия ножа или ещё глубже — от меча.       — Прости меня. — Редко, нет, почти никогда король вампиров ни перед кем не извинялся. Ни перед кем, кроме неё. — Но я ведь говорил тебе, что я такой. Ты ведь обещала принять меня, помочь.       — Думаешь, я бы обнимала тебя сейчас, глупый, если бы это было не так? — Девушка улыбнулась. — Смирюсь, помогу. Каждая клеточка моего тела принадлежит лишь тебе. Моя душа, моё сердце — всё это лишь твоё, мой монстр. Обещай лишь одно: больше никого не убивай.       — Хорошо.       Насколько сладким может быть поцелуй? Или даже отчаянным. Отчаянным в своём порыве передать всю ту любовь и веру. Всё то доверие и нежность.       Тоуго легко оторвал худое тело от пола и мгновенно прислонил его к стене. Они разорвали поцелуй, её пальчики провели линии по мужскому лицу, спускаясь на плечи, скидывая пиджак, очертили линию ключиц, спустились ниже, пересчитывая ребра. Они заскользили по твёрдым мышцам живота, медленно добравшись до пряжки кожаного пояса, которая лёгким щелчком была расстёгнута. Её туника быстро покинула девичье тело, оставляя лишь красивый бюстгальтер на небольшой груди. Ослабив сильными пальцами туго завязанный галстук, приподняв воротничок рубашки вверх, он стянул его через голову. Успевшие стать за столько тысячелетий опытные пальчики девушки быстро расстегнули маленькие пуговички и распахнули рубашку, позволяя не только почувствовать рельефные мышцы, но и увидеть их. Проводя своей горячей ладонью по белой аристократической коже, она целовала его губы, создавая иллюзию равенства, на секунду перехватив инициативу. Но нет. Он главный. И он решит, как всё будет.       Нежно взяв её за подбородок, Карл отодвинул её лицо и посмотрел хищными взглядом в аметистовый океан.       — Я просил Фридриха наполнить ванну. Думаю, он уже сделал это.       — Первый раз ты сказал о своих чувствах, как и я, в ванной. Помнишь? — Она игриво прикусила мочку его уха.       — Такое невозможно забыть, — прошептал он.       Гостиная сменилась на душную от пара комнату. Усадив её на край ванны, он аккуратно снял её обувь, стянул такие ненужные легенсы и носки, оставляя девушку лишь в светло-сиреневом кружевном белье. Его оставшаяся одежда быстро покинула тело, присоединяясь к её.       Теперь оставалось самое приятное — снять с неё бельё и полностью отдаться страсти и похоти.       Хоть девушка и не смущалась вовсе, но румянец от горячего пара, что обжигал её спину, поднимаясь от воды в ванне, всё же выступил.       Подняв её, он подцепил кружево бюстгальтера клыками, задевая нежную кожу. Кровь выступила маленькими капельками. Застежка щёлкнула — предмет белья отправился на пол. Оставшаяся часть женского гардероба тоже не заставила себя ждать.       Изнывающие от желания, они, наконец-то, смогли сплестись в единое целое.

***

      Успевшая остыть вода обнимала теплом два тела, прижатых друг к другу. Она лежала с полуприкрытыми веками, положив свою голову на его грудь. Совершенно расслабленная и спокойная. Он же явно был чем-то встревожен и долго держать это чувство в себе не намеревался.       — Лилия…       — Ммм, — сладко протянула она, открывая свои глаза и смотря на него.       — Что-то с твоей кровью. В ней не так много моей, как утром.       — А, ты об этом. Лучше выпей ещё. Я покажу тебе. — Девушка протянула к его губам запястье. Древний осторожно укусил, а перед глазами замелькали её воспоминания.       Лилия специально не показала ему всё. Она показала только свои приступы, Рихтера, Шу, который дал ей свою кровь. Про Мину, порыв Шу и частично ожившую часть души она решила умолчать в своём иллюстрированном рассказе.       — Я не смог быть с тобой, когда это было нужно. Прости. — Холодные губы поцеловали её лоб.       — Главное, что сейчас ты рядом. Что будешь рядом всегда, — она произнесла эти слова так тихо и медленно, буквально растягивая каждый слог.       — Скажи мне: ты хочешь состоять в совете? Хочешь участвовать в принятии решений? — он решил спросить про это, прекрасно понимая, что его любовь — прародительница всех охотников и что она явно не равнодушна к тому, что происходит.       — Как я и думала, ты не спрашиваешь, хочу ли я занять главный пост. Своей власти угрозу ты не ищешь. — Тоуго смотрел на неё спокойно, ведь всё так и было, а Лилия слишком умна, чтобы этого не понять. Она может стать его правой рукой, но никак не им самим. Девушка усмехнулась. — Хах. Знаешь, я хочу. Хочу, потому что так смогу тебя хоть как-то контролировать и стараться сделать лучше. Хотя мне и самой нужно стараться избавиться от этой тьмы.       — Тогда послезавтра мы устроим бал, где громко заявим о том, что Лилия Кёя, прародительница, вернулась. А также объявим о ближайшей свадьбе. — Он манерно провёл рукой в воздухе, изображая подобие надписи на плакате.       — Сейчас не модно делать предложения, да? — Лилия заулыбалась и сложила руки перед грудью в наигранном возмущении.       — Свой ответ ты дала мне ещё три тысячи лет назад. А я в этом бесконечном ожидании своих намерений не изменил. — Он помолчал. — Я всеми силами хочу удержать тебя рядом. Пусть твоё обещание у брачного алтаря, наконец-то, будет адресовано мне.       — Карл…       — Моя девочка.       Утонув в объятьях друг друга, они вновь и вновь наслаждались желанной близостью.       Они ещё не знали, что подготовила им судьба.