Охотница

      Резкое поднятие окровавленной грудной клетки привлекло внимание к телу в красном платье. Жадно втянутый воздух застыл в лёгких без необходимости покидать их.       Девушка привстала, одной рукой опираясь о пол, а второй держась за лоб.       — Лили… — изумлённо прошептал Шу и сделал неспешный шаг. Крепкие руки брата и Рихтера, будто сломанные, больше не держали, отпустили. Вампир оглянулся на Итикава, однако тот был слишком потерян и лишь глупо хлопал глазами, чтобы хоть как-то помешать ему добраться до неё, да и фамильяры не позволяли первородному подступиться к их госпоже. Шу переместился к девушке, присел перед ней на колени и притянул к себе, ещё больше пачкая окроплённую кровью в бое рубашку.       Он погладил своей большой ладонью по её голове с трепещущей осторожностью. Пытался всеми силами прочувствовать её нахождение здесь, понять, что она не призрак. Пытался сломить свой уже не желавший верить и надеяться разум.       Казавшиеся безжизненными девичьи руки медленно переместились на спину парня, сжимая ткань его пиджака. Ресницы охотницы взмокли от рвущихся наружу слёз, пальцы сжались сильнее.       — Шу… — сорвалось с губ.       Она жаждала смерти, а не воскрешения. Игнорирование со стороны Лилии её обидело, разозлило и ввергло в состояние отчаяния. Но сейчас охотница вроде бы была и счастлива. Чувства мешались, не желая даже дать возможность, чтобы их понять. Она вновь в полной мере могла ощутить прикосновения. То, чего ей так сильно не хватало. Она вновь смогла почувствовать себя живой, в своём собственном теле, которое, однако, ещё плохо хотело слушаться. Но она ощущала, она ощущала каждой клеткой происходящее вокруг, понимала, что всё взаправду. Она улавливала аромат парня, его запах, который как и тогда на диване отдавал мускатом. В его объятьях вновь.       Девушка медленно отстранилась от вампира и посмотрела на него.       Наконец-то голубой лёд встретился с синими океанами. Такие холодные глаза обоих, но они дарили столько тепла друг другу.       — Ты вернулась… — Шу провёл тонкими пальцами по щеке.       — Похоже на то, — кивнула она.       Сакамаки встал и увлёк девушку за собой. Лили слегка скривилась от боли ещё не до конца заживших тканей.       Девушка постояла всего секунду не двигаясь, оценивая опасную обстановку и оглядываясь вокруг. Боль угасла почти полностью, тело излечилось, рефлексы и внимание были на высшем их пике.       Мгновенно призвав Куро, резко выставив левую руку влево и сделав лишь один быстрый шаг, охотница снесла голову внезапно напавшего вампира. Глаза её приобрели ярко-красный цвет с желтовато-зелёными трещинками, будто лучами расходящимися от зрачка. Пугающие. Волной охватившее волнение в массах она пресекла с помощью силы Ранрана. Красивый юноша, стоявший перед всеми всего секунду назад, превратился в черную лужицу и метнулся в разные стороны зала. Всезнающий фамильяр безошибочно определил предателей и, крепко связав их тела тугими тёмными путами, вытянул из толпы к пустующей середине зала. Затем маленький чёрный демон освободил истинных охотников с Милой и величественно воссел на плече своей госпожи, самодовольно сверкая глазками-бусинками.       — Боюсь, Рен Итикава, ты совершил ошибку. Убив Лилию, сумел освободить существо с темной душой и огромной силой. И знаешь, если бы не часть отданного мне света, все бы твои соратники уже были мертвы.       — Тс, — шикнул первородный, схватил клинок и бросился к Лили. Она всего-то переместилась, а Шу глубоко полоснул его живот своим мечом. Жаль, не обсидиановым. А потом Сакамаки переместился подальше, понимая, что пребывание около врага со смертельным для вампиров оружием чревато неприятными, мягко говоря, последствиями.       — Так значит сейчас передо мной душа, которая приняла большее участие в убийстве моих братьев нежели сама Лилия. Что ж, приятно познакомится, Лили. — Он поклонился в наигранном уважении. Лицо девушки скривилось. — Только вот, милая моя красноглазка, моя кровь обратила тебя в вампира, а значит и контроль над тобой в моих руках. — Его глаза сверкнули. — Опусти свой меч.       — Ха, — уверенный смешок, но мгновенно лицо приобрело потерянное выражение. Пальцы задрожали, из последней воли держали Куро, но всё-таки громкий удар своим эхом отразился от стен. — Истинные, в…       Но первородный мгновенно пресёк её призыв:       — Если кто-то нападёт на меня, ты должна сразу же убить себя, так что даже не думай, Лили. — Зелёные глаза так и сияли превосходством. Посмотреть в них — всё равно что захлебнуться горьким зловонным ядом. — Я убью тебя раз и навсегда.       Лили приказала Ранрану принести её пистолет. Обхватив оружие рукой и выставив перед собой, она прицелилась, но на курок нажать не сумела. Отголоски сознания подсказывали, что «кто-то» включает и её саму.       Первородный начал приближаться — Лили начала отходить.       — Не смей бежать! — Древний раскинул руки в стороны. — Замри, милая. — Он сложил свои ладони вместе и потер их друг о друга. — Я убью тебя медленно, ты сможешь насладиться болью.       И вот снова, снова это странное и хорошо забытое чувство — желание жить. Она не может так легко принять смерть. Она хочет жить, ей есть ради чего, да она, черт возьми, может, наконец-то может просто жить. И смерть, смерть не должна прийти сейчас. Только не сейчас.       Хоть и душа внутри почти плакала от безысходности, но лицо оставалось смелым и холодным. Как утес встречает приближающуюся волну, она будто была готова принять свою участь. Слишком хорошо убийца научилась скрывать эмоции.       Оставалось совсем маленькое расстояние между ней и Итикава. И в этот момент Лили просто закрыла глаза, но голос — очень родной, пропитанный отчаянием, а не привычной холодностью — заставил бороться.       Шу не знал, что делать, не понимал, но потом внезапно вспомнил момент, когда Лили порезала себе вены. Тогда он сказал, чтобы она даже не смела думать о самоубийстве. Как оказалось, она и не думала долгое время. А потом вспомнил её слова, когда Лили всё-таки занесла над собой клинок.       У него, как и у отца, есть контроль над ней.       — Лили, забудь его приказ, убей его! — именно эти слова будто отрезвили охотницу.       Призванный фамильяр острым клинком разорвал плоть, протыкая древнее сердце.       Секунда разделявшая Лили от смерти. Секунда, чтобы убить беспечного, уже находящегося в эйфории от победы врага.       Громкий крик. Старение. Прах.       Вампир, за которым охотились тысячелетиями, мертв. Пал, исчез с лица земли. Его душа будет объята синим пламенем, будет терзаема до тех пор, пока вся тьма её не покинет. Долгий срок ей предначертан.

***

      Я стояла на белом куске пола, который, будто плот среди океана, провёл иллюзорную границу между безопасностью и неминуемой гибелью. Владения бога смерти своими синими огнями приветствовали меня, а запястья уже стерло в кровь от ржавых оков.       — Что ж, Лилия, значит ты решила принять смерть вместо вечной жизни? — Бог парил над своей личной пустыней мук, холодно смотря звериными глазами на когда-то столь светлую душу.       — Мне всегда казалось, что тьма в своём превосходстве вечно одинока. Лили была могущественна, но одна, и даже я не смогла её услышать. И ты одинок, хоть и всесилен. — Девушка села на пол и задрала голову высоко вверх, чтобы видеть Смерть. Он молчал, а полы его одежды сильно развивались от порывистого ветра. — Скажи, ведь души — моя и Карлхайнца — связаны, а значит, после того как мы отбудем необходимый срок и переродимся, нам всё равно будет суждено быть вместе?       — Всё именно так, — подтвердил монстр.       — И между душами Лили и Шу такая связь тоже есть?       — Мой брат создал и её. Забавы ради.       — Что ж, спасибо, что ответил. Теперь я спокойна. — Лилия встала. — Я готова. Пришло время платить по счетам.       Белизна под ногами растаяла. Тёмные нити устремились оплетать душу.

***

      Шу только что спас её жизнь.       Громко вдохнув и выдохнув с огромным облегчением, она посмотрела на него глазами полными благодарности. Контроль, от которого она так яро хотела избавится, спас её.       Она хотела броситься к нему, хотела поцеловать, хотела обнять, хотела вдохнуть его запах.       Но сдержалась. Потом. Это подождёт, потому что сейчас есть дело куда важнее.       Лили резко смахнула кровь с лезвия меча и направилась к куче связанных Ранраном тел, беспомощно мечущихся, не в силах вырваться или переместиться.       Злость кипела в ней. Рубиновые глаза ярко сияли.       Взмахнув рукой, прародительница темной силой легко подняла тела в воздух, а потом опустила их, разместив в три длинные шеренги. Перед ней были только живые предатели. Мертвых среди толпы вокруг было предостаточно.       — Вы предали своего правителя, преследуя определённую цель. Объясните же, какую, — несмотря на злость, голос звучал ровно и размеренно. Но заставлял присутствующих дрожать каждой клеткой. — Ну же.       — Власть. Мы преследовали власть, — ответил один из охотников. Лили подошла к нему. Мужчина с глубоким кровоточащим порезом на щеке, смотрел вверх, прямо на неё. Девушка присела. Она заглянула в тёмные глаза.       — Я чувствую свою кровь в твоём теле. Ты — один из ответвления рода истинных. Скажи же, что ты знаешь про власть?       — Обладая властью, ты обладаешь всем, чего только пожелаешь, — ответил он. Сердце охотника ускорило свой темп от пронзительного взгляда прародительницы.       — Но чтобы удержать власть, её мало лишь заполучить, не находишь? Ты хотел лишь наживы, даже не думая о том, что народу от тебя будет что-то нужно.       Лили встала и отошла на пару шагов назад.       — Вы ведь здесь все такие! Чем, скажите, вам не угодил Карлхайнц в качестве лидера? Да, он был сумасшедшим, всегда брал то, что хотел, но существование вампиров оставалось в тайне, охотники продолжали своё дело. Однако вы, охотники, именно вы прогнили насквозь в своей алчности и забыли про своё истинное призвание, которое осталось лишь на бумаге. Я знаю много, больше, чем вы подозреваете. — Глаза охотницы сузились. Она оглядела всех. Головы были опущены. — Я знаю про вампиров, не соблюдающих законы, создающих низкоклассовых. Я знаю про хладнокровие и лень людей, призванных их уничтожать. — Девушка оглянулась на прах Карлхайнца. Слегка повела пальцем, приказывая Ранрану собрать остатки его тела в урну. — Тоуго Сакамаки всего-то перестал следить за всем на протяжении этих восемнадцати лет, с того момента как его сердце было разбито, а вы уже успели повергнуть этот мир в некий хаос, чудом сдерживаемый, чтобы не распространиться в массы. — Лили вновь посмотрела на сидящих перед ней на коленях людей. — Так ответьте же мне! Заполучив власть, вы смогли бы что-нибудь изменить?       В ответ молчание, скрежет зубов и где-то в толпе тихий плач ничего не знающей о планах мужа супруги. Она всем своим любящим сердцем ощущала опасность, нависшую над возлюбленным.       — Вы предали свою сущность, поддались низменным желаниям, не в силах отстоять свою честь, которую с таким трудом зарабатывали ваши предки. — Голос её, как и слова, проникали в сознание людей. — Я задам вам лишь один вопрос: готовы ли вы признать свою вину, раскаяться и поклясться в верности святому роду?       Большая половина склонилась, вытянув руки перед собой, опустив лоб к самому полу.       — Мои фамильяры будут следить за вами. — Охотница приказала Ранрану разорвать их путы, попутно создавая маленьких фамильяров-датчиков, которые будут всё фиксировать и передавать ей. Люди встали, на щеках и ресницах некоторых блестели слёзы. Они кинулись в разные стороны. В основном, к семьям. Всхлипы той женщины прекратились. Видимо, её муж принял правильное решение.       Лили смотрела на это всё с легкой улыбкой, однако быстро шум утих. Не успела девушка даже обернуться, как один из пленников, сидящих совсем рядом с ней, сумел слегка растянуть путы и вонзить свой меч ей в живот. Она еле слышно вскрикнула, подумала, что ничего серьёзного, но потом Ранран сообщил, что в составе есть обсидиан.       Войдя клинок выше, она могла бы и погибнуть.       Лили вытащила меч. Кровь хлынула на пол.       Взгляд охотника был страшен и решителен. Безумным карим светились его глаза.       Лили прижала руку к животу и сделала шаг назад. Она столкнулась с кем-то. Это Шу крепко схватил её за плечи.       — Выпей крови, это ускорит процесс заживления. — Он поднёс свою руку к её губам. Спорить смысла не было, да и самой хотелось.       Клыки, которые она едва ощущала внутренней поверхностью губы, увеличились в несколько раз и с лёгкостью проткнули холодную кожу, добираясь до движимой внутренней энергией по сосудам крови.       Сладкий вкус заполнил будто бы её всю. Глоток казался спасительной в пустыне каплей воды. Новообращенная сама не осознавала свою жажду, но теперь она явственно терзала глотку, приятно смешиваясь со стекающей по ней вниз живительной силой.       Часть Шу становилась частичкой её самой. От этого сносило крышу. Она сильнее сжала его ладонь своими пальцами.       Шу слегка поцеловал девушку в макушку, не заметно для других, но ощутимо для неё самой.       «Ещё чуть-чуть», — сказала она себе и нехотя оторвалась.       Рана слегка затянулась.       Ранран за это время скрутил нападавшего так, что он даже не мог пошевелиться.       — Вы опасны не для меня, — сказала она оставшимся предателям, — вы опасны для общества.       Недолгое молчание перед приговором.       — Вас ждёт смерть.       Лили призвала Куро. Она уже понимала, что убийства людей оставит огромный тёмный след в её душе, но остановить их было необходимо. Однако её руку мягко сжали длинные пальцы. Она посмотрела вверх, встретилась с кровавыми глазами Рихтера.       — Оставь это нам. Я не могу тебе позволить очернить себя ещё больше, — медленно, с какой-то заботой произнёс мужчина. — Приятно познакомиться, Лили Кёя.       И перед ней, словно стеной, стали все Сакамаки и её друзья.       — На вас, вампирёныши, наши бывшие собратья. На нас же — ваши кровососущие родственнички, — произнёс Фудо.       Все лишь согласно кивнули.       Они двинулись с места. Буквально в последний момент Лили успела выдернуть из этой толпы Канато. Парень замер.       Она прижала его к себе, обвивая руками тело со спины и настойчиво прошептала:       — Я не позволю очернить спасшую Лилией душу. Хорошо, что в бое ты убил всего пару, и то вампиров. Канато, цени её подарок, молю тебя.       Фиолетововолосый вампир обернулся и погладил девушку по волосам. Как сестру или даже мать. Его фиалковые глаза смотрели мягко, искрящимся пониманием.       — Обещаю.       Крики. Запах крови в зале стал сильнее. Мертвых тел больше.       Покончив с расправой, они обернулись и, присев на одно колено, склонили голову.       Волной по залу распространилось это действие.       Признанный лидер вернулся. Высказать уважение — дело принципа.       Лили слегка улыбнулась и громко произнесла:       — Прошу вас, встаньте!       Все послушались, но последующего никак не ожидали.       Прародительница святого рода села на колени сама и склонилась к полу, как совсем недавно это делали предатели, признавшие её. Лбом касаясь ровной поверхности, ей и не потребовалось говорить громко, чтобы быть услышанной в молчаливом зале.       — Я не смогу править одна. Вы, существа, занимаемые высокое положение в обществе, будете принимать в этом большое участие. Я прошу у вас помощи, прошу стать моими соратниками. Мы должны возродить мир и покой. Мы должны существовать в мире. Мы созданы как две противоположности друг друга, но мы должны взаимодействовать. Я прошу вас всех в будущем принять участие в работе нового совета.       Лили встала. Все склонили головы и положили руку на сердце. Так, как делали все охотники, когда получали задание.