Охотница

      Условившись со всеми встретиться завтра, чтобы захоронить тела, гости разошлись. Зал опустел достаточно быстро. Никому не хотелось задерживаться в месте, где сегодня состоялся бал смерти.       Сакамаки и Лили стояли в паре метров друг от друга. В воздухе витал невыносимый запах крови. Слишком много ноток разного оттенка смешались в один, щекоча своим ароматом обоняние хищников.       — Ранран, тебе придется здесь прибрать, — произнесла Лили. Демон сидел на плече, крепко ухватившись лапками за ткань широкой шлейки.       — Но если я потеряю контакт с вашим телом сейчас…       — Всё нормально, выполняй приказ.       — Слушаюсь, госпожа. — Демон принялся за работу тотчас, а Лили пошатнулась и схватилась за живот. Кровь начала сочиться из недавно полученной раны, окрашивая её ладонь в алый цвет.       — Спасибо. — Она повернулась к Сакамаки и измученно улыбнулась. Голос её прозвучал тихо, шёпотом. — Рейджи, надеюсь, ты поможешь мне с этим. — Она посмотрела на свой живот, слегка отнимая руку и снова прикладывая. — Я обратилась, но стала лишь обычным вампиром. Оружие охотников весьма опасно для этого тела.       Рихтер придержал девушку, и она прислонилась к нему, утыкаясь лбом в плечо, не в силах уже стоять самостоятельно.       — Кто бы мог подумать, что одно из могущественнейших существ на этой планете окажется совсем обычным вампиром, — произнёс с неким добрым смешком последний, единственный выживший первородный. — Но почему ты именно сейчас отозвала Ранрана? Он ведь помогал с раной.       — Я измотана, и давать силу фамильяру на регенерацию очень сложно. А с раной от такого оружия и их сила практически бесполезна, сам знаешь. Здесь нужно лишь время и, думаю, весьма сильное обезболивающее. — Она улыбнулась ещё раз, однако вышло еле-еле. Слабый стон слетел с её губ, но девушка заставила его затеряться в ткани пиджака вампира. Рихтер с осторожностью поднял ослабевшее тело на руки.       Тяжёлые веки смыкались, разум туманился. Она не хотела выпадать из реальности, она боялась, что прожитое ей сейчас время раствориться, окажется лишь мимолётным забвением в её привычных муках.       Её положили на диван в кабинете, пропахшем всевозможными веществами, лекарствами, травами и дорогим чаем. Она хотела хотя бы приоткрыть глаза, но не выходило.       — Мне нужно отлучиться, чтобы кое-что проверить. Оставляю её на вас, — произнёс Рихтер и исчез.       — Лили, нужно снять твою одежду. Эй, — Рейджи пощелкал пальцами перед её лицом, — ты меня слышишь?       Она попыталась хотя бы присесть, но не могла даже мелкое движение совершить толком.       Её тело легко оторвали от поверхности сильные руки. Шу быстро расстегнул молнию на спине и потянул платье вниз, оголяя грудь и живот.       — Так и оставь, — уверенно произнёс Рейджи. — Будешь помогать мне. Держи её. — Он слегка покачал головой. — Похоже, ей даже пальцем сложно пошевелить.       Пока Рейджи отлучился за всем необходимым, Шу мягко коснулся губами вспотевшего лба. Её трясло. От страха. Девушка чувствовала себя чрезмерно уязвимой и пыталась противиться этому.       — Не бойся ничего, Лили. Я не допущу, чтобы тебе хоть как-то навредили, слышишь?       Его голос нагонял тумана в голову ещё больше, но он и успокаивал. Касание губ приятным теплом распространялось по телу.       Как бы сильно она не хотела оставаться в сознании, чувствовать всё происходящее, но она элементарно не смогла. Сдалась, провалилась в бездну поглощающей темноты. Ненавистной и пугающей.       — И что теперь? — произнёс Рейджи, исподлобья поглядывая на брата и в то же время занимаясь раной. — Наш отец мёртв, все бразды правления должны перейти к тебе. Что ты будешь с этим делать?       Шу вздохнул и непривычно для кого бы то ни было улыбнулся. Натяжно, но так счастливо. Он бы развёл руками, если бы не Лили в его руках.       — Не знаю. Она-то точно будет втянута во всё, поэтому и моё участие я приму как должное.       Шу действительно не хотел быть хоть как-то связан с делами совета, он бы предпочёл держаться от них как можно дальше, хоть всю свою жизнь прекрасно осознавал, что если не принуждение, то сама кровь в его венах этого сделать не позволит.       — Тебе следует быть осторожным, — незамедлительно ответил на слова брата Рейджи. — Не желающего занимать эту должность просто свергнут и убьют. Хоть все и запуганы святым родом, но если кто-то прознает, что простое оружие охотников может убить её, то Лили не жилец. Я вижу, что ты избрал путь быть рядом с ней, но он опасен, весьма опасен. Измени себя, чтобы быть с этой девушкой. Она сделала и сделает для этого мира очень многое. Соответствуй, — Рейджи произнёс эту короткую речь, будто мораль, своим холодным и поучительным тоном. Он закончил с перевязкой и отошёл к столу.       — Как вижу, ты пропитался к ней уважением, брат. Весьма необычно, — произнёс Шу, слегка ухмыльнувшись.       — Я сделал, что от меня требовалось. Можете идти, — сухо, как и ожидалось, ответил он, совершенно игнорируя слова старшего брата.       Шу перенёс девушку в свою комнату, освободил от остатков одежды и надел на неё свою рубашку. Он застегнул пуговки, лёг рядом и с максимальной осторожностью прижал к себе.       За окном была глубокая ночь. Снег кружило вихрями такого сильного ветра, что дребезжали стёкла. Луна едва освещала комнату, погрузившуюся в приятный мрак.       Время будто остановило свой бег, замерло всё вокруг. Песчинки секунд не проваливались сквозь пальцы, а оставались на раскрытых ладонях, позволяя ощутить, прожить эти мгновения по максимуму. Её запах заполнил комнату, смешался с его, создал гармонию. Он с чрезмерной нежностью гладил её по голове, пропуская сквозь пальцы волосы, вдыхая их слегка яблочный аромат. Он поцеловал её в макушку и не мог до сих пор поверить, что всё реально. Что всё взаправду. Что всё так ощутимо.       Но это было именно так.       Спустя некоторое время парень и сам заснул, полностью отдавшись спокойствию и умиротворению, которые принесла со своим возвращением эта поразительная для него во всех смыслах девушка.

***

      — Тс, эта девчонка не заслуживает быть во главе совета! Черт, нужно покончить с ней как можно скорее! — Только зайдя в свой дом, нынешний глава рода Рэйдон с силой ударил стену. Он был среди предателей, он был в той шеренге, он выступил против верхушки, но в то же время был спасён милосердием. И сейчас ему не выжить в обществе, где все под страхом и уважением приняли новый порядок. Он будет осуждён, он будет гоним. Он предал святую кровь в своих жилах и с этим позором жить не сможет. Поэтому в планах мужчины было избавиться от Кёя как можно быстрее.       Микото стоял, оперевшись ладонями на тумбу, которая несла на себе старинную вазу, купленную за совсем не малые деньги.       Его потянули за ворот пиджака, повернули и с силой прижали к стене.       Обычно спокойные глаза Юдаи смотрели с презрением и ненавистью.       — Немедленно отпусти меня, сын! Ты не имеешь никакого права перечить своему отцу! — немного испуганно из-за такого проявления силы повысил голос охотник.       — Хах, неужели ты думаешь, что прародитель рода Рэйдон не может решить, достоин ли кто-то носить его имя? Ты опозорил весь род истинных охотников моей ветви.       — Да что ты несёшь, сопляк! — Юдаи сжал шею отца рукой и поднял тело вверх. Воздуха стало мало, и мужчина судорожно набирал его в свои лёгкие.       — Юдаи, отпусти отца немедленно! — вскрикнула мать, в ужасе наблюдавшая за всей сценой.       — Лили Кёя, прародительница святого рода, вернулась, как и мы — три первых истинных охотников. Воспоминания трёхтысячелетней давности тоже возвратились. Вы пытались вырастить меня по вашему подобию — жадных, желающих лишь власти, но, увы, не вышло. Для меня ваши ценности пусты, — он столкнул свободной рукой вазу. После стремительного падения, раздался грохот. Она разлетелась на кусочки. Мать ахнула и поспешно присела на колени перед утерянным сокровищем, пытаясь дрожащими руками скрепить осколки. Юдаи посмотрел на неё с жалостью. — Я не стану убивать вас, но отныне вы не имеете абсолютно никакого отношения к моему роду.       Он отпустил отца. Микото Рэйдон был потерян и очень зол. Такую наглость стерпеть он никак не мог.       Оголив клинок, он бросился на уходящего сына, однако тот ловко увернулся и приставил к его горлу уже свой меч.       — Собирайте свои манатки и катитесь к чертям, — процедил он сквозь зубы. — Что в тебе, что в изнеженной деньгами матери не осталось ничего хорошего и человеческого. Фамильяр, оставленный в подарок Лили, будет следить за вами. Если вы хоть что-то задумаете, поверьте, я убью вас, не колеблясь. Осознание того, что я плясал под вашу дудку мне противно.       Он отпустил Микото, и тот посмотрел в стальные, будто закалённые в разрушающем всё вокруг пламени глаза. Уверенности им было не занимать.       Поспешно собрав самое драгоценное, родители Юдаи ушли из дома. Они были напуганы, они понимали, что их сын, их же прародитель забрал у них всё. Мысли о мести начали зарождаться в голове Микото с новой силой.       Юдаи упал на свою кровать и долго смотрел сквозь тьму комнаты на потолок, обдумывая всё происходящее. Он знал, что поступил верно, но где-то глубоко в его сердце он чувствовал жалость к ним и крохотную долю любви.       Тихий шорох заставил парня напрячься. Он мигом поднялся и направил меч в сторону окна. Там, на подоконнике, сидел мужчина, сверкая кровавыми глазами.       Через пару секунд Рэйдон отвёл меч в сторону.       — Рихтер, чем обязан? — спросил он, подходя к первородному.       — Я всего-то решил проверить твоего отца и, в случае необходимости, разобраться с угрозой, исходящей от него. Но, как вижу, ты и сам прекрасно справился.       — Это мой долг. Святую кровь в жилах истинных позорить не дозволено никому, — отчеканил слова охотник.       — Что ж, по сравнению с прошлым тобой, теперешний ты немного более вспыльчив. Не теряй своё спокойствие, Рэйдон. В совете сейчас будет весьма накалённая атмосфера, так что лучше докажи положение своего рода своей твёрдостью, а не угрозами и силой.       Вампир открыл окно и уже хотел спрыгнуть, однако Рэйдон положил руку на его плечо.       — А кем ты собираешься стать в этой истории? Или опять уйдёшь в тень и будешь лишь наблюдать? — Рэйдон смотрел спокойно на первородного, ожидая его ответ и в готовности принять любой.       — Пожалуй, в этот раз я стану советником Лили Кёя. Вмешиваться в политику сам я не буду, но в помощи ей не откажу. Стану, так сказать, доброжелателем охотницы.       — Разумное решение и весьма правильное в сложившейся ситуации. Что ж, рассчитываю на тебя. — Рука Юдаи исчезла с плеча древнего. Рихтер ушёл так же тихо, как и появился.

***

      Громкий стук в дверь и незамедлительное её открытие. Ника Бранд стояла в широком проёме и встречала гостя. Чио Фудо обнял её, прижимая к себе.       — Я боялся, что с тобой что-то произошло. Не мог найти тебя среди той толпы, — произнёс парень, взял руками её лицо и посмотрел в глаза. Они были опухшие, девушка не так давно плакала и только сейчас немного смогла успокоиться. Когда началась бойня, её мать, преданная совету во главе с Карлхайнцем, сражалась на их стороне. Как и её дочь.       Первые убийства сильно потрясли её: кровь и трупы стояли перед глазами, дикие крики засели в голове.       Мать Ники возникла за её спиной, удивлённая приходом гостя в такой час. Увидев Фудо, Лима почтительно склонила голову и сразу же пригласила его в дом.       — Ночь была крайне неприятной. Раздевайтесь, я приготовлю чай. Пожалуй, нам всем стоит расслабиться. — Женщина ушла. Ника направилась к дивану, стоящему напротив горящего камина. Чио сел рядом.       — Я убила сегодня впервые, — ровным тоном пыталась говорить, но голос предательски дрожал. — Так твёрдо решила следовать по стопам родителей, а в результате настолько напугана, что даже чашку, наверное, держать не смогу. Посмотри, как трясутся мои руки. — Ника вытянула их вперёд. Они начали дрожать, но Чио обхватил их своими ладонями и опустил вниз.       — Ника, хочешь я расскажу тебе историю? — В шоколадных глазах девушки играли языки пламени. Она кивнула, заинтересованная в желании хоть как-то отвлечься.       — Три тысячи лет назад мир погряз в крови. Низкоклассовых было бесчисленное множество, они убивали людей, население стремительно сокращалось. Лили убила тех, кто порождал этих монстров — двух Итикава и Мигеля, брата Карлхайнца. Какими ужасными существами они были, ты, думаю, догадываешься. Слухи разошлись. Вдохновлённые её поступком люди взялись за оружие, начали сражаться. Мою деревню почти полностью истребили. Я в отчаянии, но в полной решимости сражался с ними. Рубил их топором, отбивался, но всё было напрасно. Кругом лежали тела моих знакомых и родных. Мне было настолько страшно, что я плакал, как маленькая девчонка. Но потом пришла она. Убила их всех без промедления, но была очень зла на себя из-за того, что не смогла подоспеть раньше. Она взглянула на меня и спросила лишь одно: хочу ли я сражаться и защищать людей? Такая молодая и сильная. Я пошёл за ней и постепенно стал тем, кем сейчас являюсь.       Девушка слегка улыбнулась.       — Ника, если ты избрала свой путь, то следуй ему. У всех есть страхи, и каждый сражается со своими. Поверь, под её началом напрасной крови не прольётся. Будет торжествовать справедливость. — Парень поднял её руки и соприкоснулся своими губами с нежной кожей.       Он успокоил её. Она поверила ему. Их тянуло друг к другу.       Решимость в сердце Ники закрепилась с новой силой. И в глубине души она очень хотела, чтобы эти красные глаза и впредь смотрели на неё с такой же нежностью и верой, как и теперь.

***

      — Похоже, твой путь, дорогая Лили, будет таким же сложным и тернистым, как и три тысячи назад, — задумчиво произнесла Мина, слегка потупив взгляд.       — Ты права. — Подавая дочери кружку горячего чая, Фридрих присел рядом с ней на диван. — Этой девушке придётся постараться, а нам помочь ей всеми силами.       Он сделал глоток из своей кружки и поставил её на кофейный столик. Мужчина потёр пальцами переносицу и замер, тяжело вздыхая.       — Смерть Карлхайнца сильно задела тебя, да, папа? — осторожно спросила блондинка, сжимая его ладонь своей.       — Да. — Он снова вздохнул. — Я по-настоящему любил его не только как спасителя, но как и сына. И он никогда не относился ко мне как к простой прислуге. Он спрашивал у меня совет, он прислушивался ко мне порой. Упрямый, хитрый, властный… Таким его видели другие. А я видел в нём доброту, я видел его страдания и терзания, я видел в нём обычного, порой весьма ранимого человека. А сейчас его нет. И добрая память о нём останется лишь в некоторых сердцах.       Еле заметные слёзы выступили на повидавших многое глазах. Без лишних слов Мина обняла своего отца в желании хоть немного разделить его боль.

***

      После бала прошло четыре часа.       Тело девушки, которую всю ночь бросало в холодный пот, заметно напряглось. Она начала метаться в сильном кольце рук, разбудила Шу и проснулась сама, громко закричав. Ранран появился мгновенно, не позволяя крику распространиться по особняку.       Она села, сжала волосы пальцами и поджала к себе колени. Её всю трясло.       — Лили, — позвал Шу тихо, чтобы не спугнуть. Она услышала его голос, её передернуло.       — Этот голос лишь мираж, я слышу его каждый раз, это всё неправда, это всё лишь мои неосуществимые желания… Уходи, уходи, уходи, — бормотала она с истеричными нотками в голосе.       Шу переместился так, что оказался прямо перед ней. Он попытался разомкнуть её руки, но девичьи пальцы будто окостенели в своей хватке. Тогда, проявив решительность и настойчивость, он всё-таки резко развёл её руки и слегка толкнул девушку назад, наклоняя и придерживая за талию. Она посмотрела непонимающе. Шу поцеловал её. Страстно, нежно, глубоко и безумно горячо. Все чувства, которые он так долго копил в себе, выплеснулись, хотели, чтобы они теперь захлебнулись вдвоём.       — Я не мираж, и твой кошмар закончился. Лили, — он положил её ладошку на свою щёку, — я живой, и я сейчас с тобой.       Она смотрела на него долго, безумно боясь просто поверить, начала плакать и прижала к своим губам согнутые пальцы.       Лили закрыла глаза и упала головой на его плечо.       Он обнял её с трепетностью, боясь разбить хрупкую реальность и посмотрел вверх, будто благодаря судьбу, что может вновь просто быть рядом с ней.