Беги, детка, беги

Тебя похитил из тюрьмы толпы; пообещал тебе, Что ты — мой безвозвратный выбор Я поддаюсь меня бери у городской тоски; Не спотыкайся в нашем «навсегда». И крылья, как-будто заново смогли, Как-будто их не отрывал 200 раз безразличный город. Не сомневайся вопреки! Давай друг к другу Испытаем животный, некрасивый голод. Стихи, — убейте пустые листы! Любовь, проснись! Микрофон, и я — твой, скромный малый. Потом любовь переступит все доброты черты, И моя скромность переступит ваши трупы, жалость. Но, я отказываюсь в ненависть раскрасить мир! Хочу улыбкой изуродовать вокруг пространство! Теперь — прощай, и прости, мне пора идти; Мне нужно спеть им, мне нужно им отдаться! Домино

Кома (от др.-греч. κῶμα — глубокий сон)  — угрожающее жизни состояние между жизнью и смертью, характеризующееся потерей сознания, резким ослаблением или отсутствием реакции на внешние раздражения, угасанием рефлексов до полного их исчезновения, нарушением глубины и частоты дыхания, изменением сосудистого тонуса, учащением или замедлением пульса, нарушением температурной регуляции. Википедия. От лица Хикамори Айамы (Айки). Кома — это страшно. Это то, что находится за гранью человеческого понимания и одновременно то, что врачи могут описать досконально. Никто не знает, вернется ли человек оттуда или нет. Это дело случая. Дело везения и, наверное, воли. Доктор говорит: «В вашем случае, это была травматическая кома. Кома Третей Степени, со временем перешедшая в Четвертую». Я не поняла ни слова, правда. Все плывет, голова кружится, а изо рта вырываются только хриплые полу стоны. Мистер, я же не врач. Хватит терминов, скажите, что со мной будет? Доктор говорит: «Вам повезло выжить». Вы издеваетесь, да? Вы же издеваетесь. Нормальный человек такого бы не сказал. Есть ли у вас сердце? Тут и не пахнет везением. Господь за что-то меня наказывает. За желание умереть? За нежелание терпеть и бороться. Доктор говорит: «Какое ваше последнее воспоминание?» Не могу говорить. Дайте воды! Кто-нибудь, дайте это гребаное Н2О! Спасибо. Мое последнее воспоминание? О, резкая боль и тьма. Что-то похожее на освобождение. Доктор говорит: «Нам предстоит тяжелая работа. Мышцы атрофировались, пищевод плохо работает. При желании вы быстро встанете на ноги». Да-да, конечно. А когда придет моя мама? Почему никто не сказал ей, что я проснулась? А папа? Папа, должно быть, обрадуется! Доктор уходит, и приходит он. Садится на стул, рядом с больничной койкой, и в руках у него огромный букет красных роз. Наверное, именно в этот момент я возненавидела и эти цветы и этот цвет. Он улыбается немного надломленно, не слишком самоуверенно. — Потому что ты умерла два года назад. Заключение о смерти твоя мать получила на день рождение. Прости, просто так совпало. В его случае «совпало» звучит, как «так и было задумано». Изая — гений, просчитывающий ходы едва ли не до конца игры. Это пугает настолько, насколько возможно. Быть перед кем-то раскрытой книгой — сложно. С ней — моей семьей — все хорошо? — ручкой вывожу на идеально-белом блокноте. Руки дрожат, писать трудно, почти нереально. Поэтому иероглифы скачут, прыгают. — Да, они смогли это пережить. Ты — чудовище, знаешь? — Не без этого, — Орихара пожимает плечами. — Просто я не люблю делиться. Совершенно. Ни своими вещами, ни своими людьми. А семья… хм, это лишняя конкуренция. Я не думала, что могу ненавидеть тебя еще сильнее. Я ошибалась. — Ты редко бываешь права, — кивает брюнет, поднимаясь с места и подходя к прикроватной тумбе с огромной вазой и лилиями в ней. Старые (еще живые, еще вкусно пахнущие) цветы летят в мусорное ведро. Как нечто ненужное. Как я с крыши той больницы. Уходи. — Конечно, тебе нужен отдых и время подумать. Хотя, знаешь, тебе некуда больше идти. Я — единственный человек в твоей жизни, которого ты можешь и должна любить. Его пальцы касаются моей щеки, от чего по телу бегут мурашки. Теплое дыхание ласкает шею, а затем чувствуется на губах. Но Орихара не целует: знает границу дозволенного. Я закрываю глаза, стараясь отогнать от себя эту ненужную дрожь. То ли от страха, то ли от наслаждения. — Мне тебя не хватало, Айка. Я скучал. Уходи. Тебе нет прощения. Уходи. — Конечно, — кивает он, отстраняясь. — Но я вернусь. Доктор говорит: «Вам повезло выжить». Доктор говорит чушь. Везение здесь ни при чем. Просто Изае стало одиноко, просто кто-то с того света очень сильно его любит.