Летящий к рассвету

      Диаваль со свойственной ему быстротой мысли оценил ситуацию и ужаснулся своим наблюдениям. Малефисента полулежала в углу комнаты, облокотившись на вещевой сундук. Несмотря на то, что мантия феи была из черной ткани, на ней хорошо различалось большое пятно, отсвечивающее багрянцем. Посох ее валялся в другой стороне комнаты, разломанный на две части явно рукой принца. — Опусти игрушку, пока не поранился, — Диаваль решил сыграть на том, что у него выходило лучше всего — на своем остром языке. Оборотень легко поднялся на ноги, делая вид, что ему не по одному разу в день вот так к горлу приставляют оружие. Принц же был немного ошарашен наглостью человека-ворона, но руки все так же крепко держали рукоять, так что, когда Диаваль вставал, лезвие проделало тонкий порез на его шее. Оборотень отшатнулся, потому что место тонкой царапины, будто сразу же прижгли раскаленной проволокой. На лице Филиппа засияла торжествующая и немного безумная улыбка. — Я знал, на бой с кем иду, нечисть. Меч не так прост, как кажется. Просто металл причинит боль фее, но не ее творению. А вот заколдованный клинок поразит любого, кого хоть раз в жизни коснулось заклятие феи. Будь он зверь, человек, или как ты — ни то, ни другое. И, конечно же, на лезвие и раны, им причиненные, никакая магия не действует. Сообразил, да? Твоя хозяйка не сможет излечиться. Принц шаг за шагом притеснял Диаваля к стене. Ворону казалось, что он видит как раскалено железо, направленное теперь в сторону его сердца. — Ответь мне только на один вопрос, Принц. Что лично тебе сделала Малефисента? Почему ты так рьяно стремишься уничтожить ее? — Диаваль лихорадочно соображал, как можно выбраться из этого затруднительного положения, так как принц окончательно прижал его к стене башни. — Ты еще спрашиваешь, мерзкая птица? Я слышал конец вашего разговора. Малефисента намеревалась убить Аврору, но перед этим, видимо, решила еще и осквернить ее своим очередным заклятием. Я не смог спасти принцессу, и мне, правда, очень и очень жаль. Меня усыпили, но я начал постепенно приходить в себя. Когда ты пропал, Малефисента — подумать только — сказала, что полюбила Аврору всем сердцем. Да у нее и сердца никогда и не было! А после, она подошла и принцессе и хотела — Филипп состроил такую гримасу, будто его тошнило — поцеловать. — То есть, ты нанес смертельную рану, заколдованным клинком моей госпоже только потому, что боялся, что она спасет поцелуем принцессу? Позавидовал? Разозлился, что она сможет сделать то, что не смог сделать ты? Трус, несчастный трус и завистник! — в голосе ворона кипела неприкрытая ярость, — Плевать на меч! Умру, так потащу тебя за собой, жалкий мальчишка! — Она была недостойна! Она бы убила принцессу, я все понял! Король Стефан правильно лишил ее крыльев, обезопасив весь настоящий мир от коварства этой ведьмы, — голос принца выдал с потрохами панику его обладателя. В его глазах ярость и решительность сменялись страхом и жалостью. Это не укрылось от взгляда мудрого ворона, и идея тут же вспыхнула в его голове. Он засмеялся своим самым злобным смехом, чем ввел несчастного принца в ступор. — Насколько же смешная вышла ситуация. Понимаешь, Филипп, чтобы ты сейчас не сделал, тебе от моей смерти легче не станет. Ты так и будешь до конца своего существования понимать, насколько был бессилен перед колдовством злой ведьмы, даже с волшебным мечом в руке. И при всех твоих благих намерениях, два убийства выстелют тебе дорогу в ад.       Слова оборотня попали в точку. Меч в руках принца задрожал, а лицо приняло выражение испуганного олененка. Это произошло на какие-то доли секунды, но и их было достаточно Диавалю, чтобы одним метким ударом сбить противника с ног. Оборотень выхватил треклятый меч и, оставив себе на ладони приличный ожог, отбросил его подальше. Принц все-таки был еще мальчишкой, поэтому все его попытки сопротивления Диавалю были напрасны. После нескольких мощных ударов принц лишился способности двигаться.       Ворон подбежал к своей госпоже. Она едва дышала. — Малефисента! Малефисента, очнись! Госпожа, госпожа, ты же слышишь меня…       Фея приоткрыла глаза и смерила Диаваля оценивающим, но затуманенным взглядом. — Аврора. Надо разбудить её. Сейчас. — голос Малефисенты то и дело срывался на шепот. — Госпожа, нет, надо спасти тебя.… Этот мальчишка, он нанес рану… — …Отравленным мечом. Я знаю. Но сейчас, самое важное — это Принцесса. Спаси ее. — Я не принц и я не люблю её. Ты же сама все знаешь, я… — Тогда зачем же ты вернулся? — уголки губ феи приподнялись в подобии улыбки — Иди. Сделай одолжение старой фее. Только ты и сможешь сделать то, что не смог принц. Я хочу увидеть, как она проснется перед тем, как… Малефисента посмотрела на Ворона таким взглядом, что тот не посмел ослушаться ее более. Скрепя сердце, он подошел к ложу принцессы. Оборотень склонился на все таким же бледным и холодным личиком Спящей Красавицы. — Прости меня, милая Аврора, я бы с радостью отдал свою жизнь, чтобы разбудить тебя. Но, увы, моя уже получеловеческая душа принадлежит госпоже — прошептав это, Диаваль легко коснулся губ принцессы своими, потому что фея не моргающим взглядом наблюдала за ними.       В тот же миг комнату окутало золотое сияние. От принцессы словно исходила ударная волна. С первой, кровавое пятно на одежде Малефисенты испарилось, со второй, злосчастный меч принца рассыпался в прах. Но тут что-то пошло не так. Словно яркая молния вышла из груди принцессы и ударила Диаваля, швырнув его в стену башни. Когда сияние исчезло, щеки принцессы засияли нежным румянцем, и оковы вечного сна спали с нее.       Девушка глубоко вздохнула и открыла глаза. -Я знала, что ты меня спасешь, дорогая Крестная… — начала было Аврора, но замерла на полуслове, увидев расширенные от ужаса глаза феи. Направив свой взгляд в ту же сторону, что и Малефисента и увидев истекающего кровью Диаваля девушка вновь стала мертвенно бледной.       Словно и не было никаких оков вечного сна, девушка сорвалась с места к оборотню. — Диаваль! Диаваль, миленький, очнись! Ты же меня слышишь! — причитала принцесса, судорожно утирая кровь, сочившуюся из-под волос оборотня, — Малефисента, кто это сделал с ним?       Фея же застыла на месте. Только пальцы её дрожали, сжимая ручку кровати. Она пустыми глазами смотрела на ворона. Когда же крики принцессы достучались до её слуха, Малефисента молча приблизилась и опустилась на колени перед Диавалем и Авророй. Она дотронулась до груди ворона и, надавив, уловила слабую, почти неощутимую ниточку пульса. — Ты ведь сможешь его спасти, правда? — подала голос принцесса, заметив лёгкое движение на лице феи. — Не знаю, — ответила абсолютно бесцветным тоном Малефисента.       Собрав остатки магии в кулак, фея принялась шептать заклинания на давно вымерших языках. Она хотела вернуть Диавалю родной облик птицы, в котором тот был бы ещё жив. Но трансформация всё не происходила, а жизнь оборотня была всё ближе к концу. Вдруг старания феи прервал хриплый голос ворона. — Не надо. Меня уже убили как птицу. Ты и так много сделала, — глаза Диаваля слегка приоткрылись — Диаваль! Ты жив! Ты жив! — радости принцессы не было предела, а взгляд феи наоборот стал полон горечи и бессилия. — Принцесса. Ты здесь, ты жива. Получилось. Значит, жизнь прожита не зря — ворон ухмыльнулся, и тотчас тоненькая струйка крови вытекла из уголка его рта. — Значит, это ты спас меня? — Аврора была в легком недоумении, но всё равно светилась от счастья.       Диалог прервал пока еще едва слышный шум доспехов приближающейся стражи во главе с королём Стефаном. Аврора отвлеклась всего на пару секунд, но и их хватило Диавалю, чтобы подать знак Малефисенте. Фея рывком обратила к себе принцессу. — Аврора, сейчас ты побежишь, не оглядываясь, к самой высокой Северной башне. Там ты запрёшься изнутри и не выйдешь, пока не поймешь, что битва закончилась и что всё стихло кругом. Мы с Диавалем подадим тебе знак, обещаю, только ни в коем случае не выходи из башни до этого — Крёстная, я не брошу вас здесь, Диаваль — тут сдерживаемые слёзы потоком хлынули из глаз принцессы, — он не сможет сражаться и погибнет. — Со мной всё будет в порядке. Я обещаю, Принцесса, — Диаваль с видимым усилием состроил улыбку, — Беги же, ну! — Но Диаваль… — принцесса помедлила, будто собираясь с духом, а потом быстро поцеловала ворона. — Если ты меня спас, то так тоже должно получится, — улыбнулась принцесса и, оставив оборотня и поймав на себе неодобрительный взгляд феи скрылась в дверях. Её легкие шаги быстро удалялись по направлению к Северной башне. — А она молодец, — выдавила горькую усмешку фея, наводя защитный барьер на дверь, — я бы не додумалась до такого. — Это не подействует. К сожалению, уже почти всё закончилось, Малефисента, — тут ворона прервал приступ кровавого кашля, — а она смелая, мы неплохо постарались с воспитанием. — Замолчи! Не трать силы, глупый болтун. Я смогу тебя вылечить. Сейчас только надо… — Сейчас мне надо успеть тебе кое-что сказать, — перебил фею оборотень, — ты видишь, что мне осталось от силы пару минут, так послушай, Малефисента. — Нет, не надо мне тут предсмертных речей в твоём любимом пафосном тоне! Ты не умрёшь, понял? Не умрёшь, пока я здесь. Пока я жива. Ты спасал меня слишком много раз, ты служил мне слишком верно, ты был и остаёшься моими крыльями! — тут Малефисента сорвалась. Её голос дрогнул, а глаза впервые за много лет наполнились слезами, — и ты всегда знал, что у меня на душе, понимал с полуслова, почему же сейчас не видишь, что не дам я тебе умереть! — Ты сама только что произнесла пафосную предсмертную речь, — голос Диаваля уже перешёл на шёпот, — а больше мне ничего и не надо. Ведь ты правильно сказала. И я искренне надеюсь, что понял тебя с полуслова.       Малефисента смотрела на черные глаза ворона, на его расцарапанную фарфоровую кожу и слипшиеся от крови волосы. То ли такое близкое дыхание смерти, то ли слова, произнесенные ей самой и Диавалем между строк, всколыхнули воздух, только фея приблизилась к оборотню почти вплотную, и мир перестал существовать. Малефисента накрыла своими губами губы Диаваля, и в голове её на секунду промелькнула надежда на возможную магию этого поцелуя. — Пойми без слов и останься — полушепотом произнесла она, отстранившись от ворона.       Малефисента медленно открыла глаза. На лице Диаваля застыла улыбка. Голова его свесилась набок и, глубоко вздохнув, ворон уже не выдохнул. Сердце феи упало куда-то вниз. Звуки она слышала словно из-под толщи воды. Даже свой собственный истошный крик. Она не заметила, как её защиту пробили, как Стефан торжествовал, увидев её стоящую на коленях. Она не сопротивлялась, когда на неё накинули обжигающую железную сеть. Единственное, что смогло привлечь её внимание, была реплика Стефана: — Этот мертв? — он коснулся кончиком меча головы оборотня, — дьявольское отродье, — выбросите его отсюда, посмотрим, как птичка теперь полетает, — Стефан рассмеялся, его подхватили остальные.       Два солдата взяли за руки и за ноги оборотня и выбросили тело из окна башни. Издав последний хриплый крик, Малефисена провалилась в забытье.       Её приволокли по тёмным коридорам замка в камеру, целиком обитую железом. Сквозь сон фея услышала разговор стражников: принцессу так и не удалось найти, она, скорее всего, сбежала назад в лес. — А вот её дружка еще долго отскребали от площади под башней, говорят, все вороны в округе слетелись на добычу, да только вот ни один не притронулся. — Да ну тебя, в самом деле, ерунду лопочешь всякую. Всё, с завтрашнего дня с этой проклятой магией покончено будет. Как отсечет наш славный король головушку этой ведьме — так и всё. Будем хозяйничать и на земле, и на болоте…       Бывшая королева болот, великая фея Малефисента беззвучно заплакала, сжавшись в клубок на клочке старой тряпки на полу своей камеры. За окном заканчивалась ночь.