Девица из квартала К

- ...я, по правде говоря, благодарен...тому, кто ее уложил. За дом вечно плату задерживали... - Что ты мелешь, старый придурок! Совсем свихнулся? У меня все расписки от тебя сохранены: "уплачено, вовремя, претензий не имею". Вовремя платили! - Ну ладно, платили вовремя! Но как разговаривали! Одна постоянно мерзким называла... Та, от которой труп остался... Надо же, пока живая была, вон какая говорливая, а сейчас молчит! Орала постоянно, то не так, это. Била даже! За это закон тоже карает, да, господин начальник? - А как на тебя не орать, когда ты руки то под юбку, то под блузку! Пьяный, как свинья!  Рест глубоко вдохнул - выдохнул. - А ну смолкли оба! - заорал он, сам не узнав своего голоса. - Тут вам не рынок в родном квартале! Старый дед восседал на стуле, расставив ноги. Короткие шорты, майка-алкоголичка, сланцы, растрепанные остатки волос и запах пота и водки - Ресту хотелось блевать. Напротив сидела мамзель, словно для контраста со стариком надушенная парфюмом. Правда, довольно дешевым и безвкусным. Жирные стрелки, жгуче черные и такие большие, что цвет глаз было не разобрать, красная помада, высоченные шпильки, юбка короче пиджака - все выдавало в ней проститутку, и говорила она протяжными интонациями, наверное, для ее клиентов сексуальными, но на самом деле противными. До кучи на ней были намотаны два шарфа: один на шее, псевдоэлегантный, другой - на ноге, закрывавший лодыжку с татуировкой. "Наверное, считает себя пикантной. А татуировка ее - какое-нибудь уродливое пятно".  Короче, от этого зрелища Ресту тоже хотелось блевать. Ни за что на свете не связался бы он с двумя такими одухотворенными личностями, не будь у него в подчинении последние дураки. Лих, оставшийся за дежурного по отделению, стал названивать ему в два ночи, прося приехать и клянясь, что дело очень трудное, почти неразрешимое. "Я же недавно пришел, босс, войдите в мое положение". Людей типа Лиха Рест называл "новичками до конца жизни": они создавали проблемы, прикрываясь неумением, незнанием, неопытностью и не желая такие ограничители преодолевать, потому что всегда очень удобно спрятаться за чью-нибудь спину. А когда Рест приехал-таки по просьбе Лиха на место происшествия, то увидел обыкновенную бытовуху: труп некой девицы из квартала К и двух изумленных криминалов рядом.  Проще было посадить кого-нибудь из них в тюрьму, чем узнавать, кто действительно девицу убил. Ресту оставалось только определить перевес своей антипатии.  - То есть она постоянно на вас ругалась? - уточнил Лих, элегантно накручивая в руках дорогой карандаш с позолоченным набалдашником. Подарок богатого тестя на день рождения.  "А на свадьбу, наверное, трудоустройство подарил. Жаль, не разобрался, как пользоваться".  - И на меня, и между собой постоянно цапались! - Серьезно? Интересно, очень.  - Может, я пойду, а? У меня встреча в четыре! - С кем? - Ну, назначил я девочку на это время, - не без гордости ответил дед. - Бедняга, - процедила проститутка. - Мне ее жаль. - Как коллега коллегу понимаете? - парировал Рест. - Да, лучше чем вы своего сотрудника. Иначе б давно поняли, что он тупой, и сами бы за дело взялись. - Еще тебя спрашивать буду! Советы при себе держи! - огрызнулся Рест, и добавил: - Иди, дед, отсюда, потом вызовем.  Старик вскочил и шустро вылетел из кабинета, кланяясь и поглядывая на квартиросъемщицу: мол, из нас двоих одна останешься выпутываться.  Лих на слова проститутки обиделся, нахмурился, стал сосредоточенно что-то водить в блокноте. Позолоченный набалдашник яростно шатался, пока карандаш прыгал по строчкам.   - Вашу племянницу сильно недолюбливали, судя по тому как она себя вела? - спросил Рест.  "Лишь бы не уснуть прямо здесь. Быстрее расправиться, и дело с концом".  - Да, не любили ее. Но и любили тоже много.  - А меняться эти категории могли? - вдруг оживился Лих.  Он обожал изучать татуировки, особенно когда разрешение дела к ним сводилось. Объяснить эту страсть было просто: татуировки точны и уникальны, это идеальные улики и лучшие свидетели. В убийствах более сложных обращаться за помощью к ним было бессмысленно, но для бытовых - самое то. Хотя Лих и не разграничивал данные виды: сложно для него было все, и точка. - То есть?  С уходом старика пыл девушки явно остыл, она как-то сгорбилась, чуть ли не упала телом на подлокотник жесткого стула.  - В вашем квартале убийства совершаются часто по мотивам любовным, - смягчил Рест то, что изначально собирался сказать грубо. - Есть такая вероятность? Лих сказал, у нее много татуировок на теле.  - Я составил опись, проторчал сначала на месте в этом домишке, потом в морге, а там такой запах, жуть!.. "Как будто он больше меня ходил по моргам и больше меня видел трупов воришек".  - ...есть пара приметных, в базе есть и все такое, но в основном... - Дракон мог, - перебивший голос прозвучал совсем уныло, почти горестно. - Любовник ее.  - Татуировка у него вот эта была? - Лих подсунул девице под нос лист с распечатанным на нем драконом, большим и со знакомым шипастым хвостом.  Кивок был ему ответом. - Это одна татуировка из двадцати одной имеющихся на теле трупа, - гордо возвестил Лих и вопросительно посмотрел на Реста, словно в надежде, что тот тоже порадуется.  Рест же в мыслях прокручивал другое: низкую статистику и недавние крики начальства, дикую облаву и глупые лица представителей контингента квартала К. Проверить Дракона было проще простого, но всегда есть пути еще проще. Он завис на секунду, в немых размышлениях, как в данном случае стоит поступить. Решил поступить как обычно.  - Запри ее в изоляторе, там, где подозреваемые. Она основная подозреваемая в этом деле; наибольший резон убивать из-за денег был именно у нее. Мало ли, не поделили чего; среди баб, тем более таких, это часто.  - Что? - накрашенные глаза округлились, и стало заметно, что одна стрелка была нарисована длиннее другой. - Да вы чего? Это же моя кровь, зачем убивать-то? Ну не поделили бы и хрен с этим!  Впоследствии Лани спрашивала себя, откуда она взяла это словосочетание "моя кровь", но так и не нашла точного ответа - сослалась на дешевый популярный фильм или бульварную газетенку.  - Вот свою кровь чаще всего и грохаете, - совершенно потеряв интерес ко всему этому дерьму, вяло бросил Лукфор. - Оформляй, Лих, и дело с концом.  Лих засуетился, сначала несколько растерявшись, а затем воодушевившись. Затормозив, он обратился к начальнику еще раз.  - Может, съездить, проверить этого Дракона? Мало ли? От недосыпа голова начала гудеть, справа будто что-то стукнуло в череп. Рест выдвинул второй ящик стола, цапнул почти закончившуюся пачку таблеток.  - Да брось, им лишь бы на кого спихнуть. Мне надоела эта баба; ни к чему толковому дело не приведет, только время потратишь. Сажай ее и в утреннем докладе не забудь доложить о преступнице, пойманной по горячим следам.  Таблетка застряла в горле, Рест закашлялся. Взвизгливый женский голос что-то пищал, протестуя. Боль нарастала. Еле отдышавшись, полицейский передернулся и снова отправил болеутолитель в рот.  Проститутку увели. 

***

Осознание произошедшего пришло очень поздно. Изолятор для квартала К был на улице, под открытым небом. Высокие прутья, прочно вколоченные в землю; патрулирующие полицейские, безмолвно колотящие дубинками тех, кто сидел слишком близко к решетке.  Здесь было запрещено спать: каждые пятнадцать минут выла сирена, дробившая барабанные перепонки, а в изолятор входили надзиратели, силой поднимавшие задремавших.  Лани словно в забытье вспоминала Рив, лежавшую на полу в их доме, потом приезд полиции, разговор с полицейскими. Почему-то особенно сильно колотилась в сознании мысль, что старик сейчас развлекается, удовлетворяя свои жалкие желания, а Рив лежит где-то в огромном холодильнике, никому не нужная, и ее кремируют в течение пяти-шести дней.  "Как странно вышло". Вот только и есть всего, что один вывод: странно вышло.  Затем мысли совсем ушли, оставив место пустоте.  Сокамерники попробовали распустить ручонки, грязные в прямом и переносном смыслах, но какая-то боевая старуха огрела одного ножом, невесть каким образом оказавшимся в камере. Прижимая раненую руку к груди, пострадавший выругался и плюнул сначала в сторону старухи, затем в сторону Лани; у остальных же охотников поубавилось желания что-либо распускать.  Спасительница была болтлива. Ее звали Хант Ронн, и имя это корнями отходило к каким-то благородным предкам. Одно из поколений предков то ли спилось, то ли проигралось, то ли дружно повесилось, но суть была в том, что Хант оказалась рождена в квартале К. Она воспитывалась грозным отцом, который помер потом в уличной драке, училась у него разбою и набегам, не попадалась ни одному полицейскому в течение сорока лет, а сюда попала случайно в ходе дурацкой облавы, и то только потому, что облава впервые в жизни началась рядом с ее домом.  Обилие информации было возложено на голову Лани с оглушительной скоростью и увесистой силой; но старуха, сверкая золотыми зубами, продолжила рассказывать - на сей раз о судебных методах. За всю эту часть монолога Лани запомнила одну фразу: "Наших судят наскоро: в суды никто дела не отдает, комиссии вершат, те, что из двух человек, да я забыла, как называются".  Лани закрыла глаза, надеясь уснуть, и через пару минут получила удар сапогом в живот от полицейского. Было больно. Хант Ронн покачала головой, что-то процедила про глупых неумелых курочек и нашла другого собеседника, который был более внимателен и проявлял больше активности в обсуждении, бурно реагировал на неудачу старухи и с умилением поддакивал в ответ на ее ругань. Рассвело. Обычно в это время Лани была уже на пути домой или вовсе сладко спала на трухлявой кровати в доме, который сдавал им Бес. Она гадала, сколько еще ей предстоит времени провести здесь, и в душе постепенно формировалось понимание того, что отсюда - прямой путь в колонию, из вульгарщины - в серую робу, из постели - к палачу за клеймом, да и на стройку в какой-нибудь богатенький квартал. Решетки громыхали; массы требовали еды.  - Раз в три часа положено!.. - Уже семь прошло!.. - Жрать давайте!.. - Мало ли чего вам положено! - проревел надзиратель и ударил одного из особо активных по голове.  Тот обмяк. Тело выволокли из камеры и выстрелили в него. Ронн шепнула, что такие действа регулярны и очень забавны. Лани невольно вспомнила бои нищих за добычу в родном квартале и понятливо хмыкнула.  Толпа подняла галдеж и в камеру хлынула волна надзирателей; Лани казалось, что людей вперемешку были сотни, тысячи.  Смолкло все это в один миг, и тишина наступила такая же оглушительная, какой до этого был шум драки.  - Мне нужна Лани Рокшер. Будьте добры, выведите ее, пожалуйста, - голос был насмешливый и почему-то знакомый. Толпа смолкла; надзиратели замерли, отдавая честь.  Лани подумала, что обладателя голоса она видела так давно, что он и не должен ее помнить; она шла ему навстречу аккуратно, почти крадучись, настороженно и тихо.  Но он быстро уловил ее движения взглядом. - Вечно тебя несет в неприятности, - весело прокомментировал он. - Бес звонил. Сказал, у тебя сейчас не лучшая ситуация. Если что-то забыла в этом месте - собирай и забирай, сейчас по делам поедем.  - Дуракам везет, - резюмировала Хант Ронн.