Девица из квартала К

В последние два дня отношение Реста к самому себе успело измениться много-много раз, а извечная борьба в его голове за более-менее точное определение сущности собственной работы разгорелась с новой силой.  Прыгать вокруг убитой девицы из квартала К да ее живой пока тетки было омерзительно, противно; потому Рест половину мероприятий делал нарочито неспешно, максимально подчеркивая обращения на "Вы" и в целом "высокую степень" его внимания к этому делу. Новый труп его огорошил, изумил и встряхнул, а еще укрепил в предположении, что Лани Рокшер сама все это подстроила: и смерть племянницы, и смерть ее молодого человека, к которому питала неприязнь. Мотив у Лани мог крыться в и в личных, и в финансовых факторах, но важен для Реста был не столько мотив, сколько сама кандидатура.  Переложив на свои плечи новую поездку вместе с Рокшер и предстоящую отвратительную беседу со стариком в шортах, сланцах и майке-алкоголичке, Рест был убежден, что уже к вечеру подловит спутницу на какой-нибудь оговорке, каком-нибудь неосмотрительном знаке, а встретил его жалкий труп деда почти на том же самом месте, где не так давно лежала Рив.  Дата смерти, определенная медэкспертом как "за полчаса до вашего приезда", откровенно противоречила предположению о Лани как возможной убийце, так как Лани и за полчаса, и за два часа, и за четыре часа до убийства Беса находилась непрерывно рядом с полицейскими.  Не без огромной доли досады пришлось Ресту признать, что Рокшер, во-первых, по меньшей мере напрямую к этому всему не причастна, а во-вторых, что дело вовсе не относится к категории "бытовых", как он установил по первому впечатлению. Стремительно вовлекаясь в не совсем ясную пока сеть преступлений и преступников, все с большим разгоравшимся интересом он обратился к двум идеям: проверить агентства по оказанию миленьких услуг (как в полиции называли киллеров) и найти продавца ножей с кожаной рукоятью, коих в его сейфе скопилось уже три штуки, и все без отпечатков пальцев, и все идентичные друг другу. Уповая на первый ход мысли, Рест вполне успешно убедил себя в том, что Лани просто обратилась к наемному убийце, чтобы самой не марать руки, а поскольку выбрать из такого агентства проще, чем искать частных лиц, то прежде нужно ехать в какое-нибудь из таких.  - Борк, мне нужен список всех агентств по оказанию миленьких услуг.  Борк хихикнул.  - Хочешь кого-то устранить?  - Разве что тебя. Жена твоя точно заинтересуется подобными услугами.  Борк помрачнел и прикусил язык.  "Поделом", - мысленно отрезал Рест. Большинство его знакомых коллег знало, что он не любит бытовых тем. Возможно, это объяснялось отсутствием быта у Реста как такового, возможно - его сложной, суровой натурой.  А натура его именно такова: прирявкнет - и мышки в норки.  Борк состроил обиженную мордочку, но Реста это не заботило и "заботить" не собиралось.  *** Единственное киллерское агентство в квартале К было выкрашено светлой краской, окна - вымыты, и даже звоночек над дверью отполирован. На фоне зданий обшарпанных и ободранных, словно боевые коты с отгрызенными ушами, оно смотрелось как жемчуг посреди болота.  Ресту стоило только зайти внутрь. "Вот и все, нормально, обычно, квартал К, ну и слава богу".  Не было никакого разграничения на комнаты - перед Лукфором раскрылось огромное пространство, очень темное, едва освещенное, с низким потолком и множеством столов вдоль стен. Примерно за половиной столов восседали парни и девушки, старики и старухи - остальные пустовали.  Прямо под носом у Реста нарисовался стол, которого он не заметил вначале: весь в клубьях пыли, с наброшенными грязными бумагами, скомканными и со следами еды на них. На тот же самый стол рядом с бумагами и пылью сотрудник положил голову и громко храпел; полицейский с трудом удержался, чтобы не передернуться.  Он не понял, офисные работники перед ним или наемники, но вряд ли бы тратились деньги на содержание и тех и других.  "Непуганые они, непуганые". И правда, ни один не шелохнулся, не встрепенулся при виде полицейской формы, многие ограничились лениво брошенным взглядом, взглядом вскользь; Рест пересилил себя и зашагал вперед, уступив пару раз дорогу крысам.  - Главный у вас тут где?  - А вы что, арестовывать пришли? - хохотнула женщина справа от него.  Ответом ей послужил гогот товарищей.  Рест метнулся от идеи арестовать ее тут же до поиска подходящего резкого ответа, но в результате не ответил ничего, ничего не предпринял, только встал выжидающе. Его покрыли тут же насмешками, язвительными комментариями, спрятали в пучине презрения и высокомерия, но он молчал - ровно до тех пор, пока один из шутников не ляпнул:  - Ну я главный, и что? Для главного он был удивительно молод и удивительно неопрятен; Рест подметил, что в таком виде могут ходить только люди без чувства собственного достоинства, что было, пожалуй, ошибочным выводом, но тем утешительным средством, которое было просто необходимо после порции негатива.  - Меня интересует информация о ваших клиентах.  - А конфи...да...льность как же? - закричала та заводила-женщина, артистично округлив глаза.   - Кон-фи-ден-ци-аль-ность. - Она самая! Ишь ты, слово выучил, а кто делать будет, ее самую?  - О, да шут с ними, Эзура, - хмыкнул "главный". - О ком тебе надо?  - Лани Рокшер, - процедил Рест. - Была такая?   - Да откуда ж мне знать! Ее убили или она решила убить? Что вообще надо? У кого была такая? - последнюю фразу неопрятное чудо проорало на все необъятное пространство, и низкий потолок отрикошетил его громкий голос; но по сути, каждый здесь слышал даже самое тихое слово и подобных усилий не требовалось. - Лани? Рокшер? Да это ж цветочек среди всего этого дерьма! - холодный мужской голос отпарировал бесстрастно, но твердо.  - Цветочек? - Эзура никак не могла угомониться, видно, решив развлечься как следует этим утром, но Рест уже переключил свое внимание.   - Заткнись, - бросил молодой человек Эзуре, и та, как ни странно, заткнулась.  У говорившего были холодные глаза, очень светлые и навыкате, а еще словно нарочито маленькие черты лица, и вообще выглядел он очень маленьким и юрким, как мышь.  - В квартале ее все знают, за пару странностей, - как ни в чем не бывало продолжил он после своего "заткнись". - Если вы ее видели, то поймете, о чем я - шарфы всякие, вечно носится со своей племянницей, как с писаной торбой. Плюс говорят, она в своем деле хороша. Но по таким местам она точно не ходит и никто ее не заказывает. Я работаю здесь каждый день, принимаю кучу заказов, слушаю дребедень заказчиков и наших идиотов, - протест Эзуры он походя остановил щелчком пальцев, - ее тут не упоминают. Кому она нужна-то, пф.  Рест не доверял малознакомым источникам, но на фоне разношерстной грязной толпы этого здания паренек, похожий на мышь, представился ему сосредоточением адекватности и объективного мышления. Оставались, конечно, многие другие агентства в других кварталах - особенно много таких было в квартале А - но чутье, выработанное годами работы, пусть с учетом сущности К и не особо сложной, вдруг четко указало: путь тупиковый.  "А раньше ты, чутье, не могло сказать". С Рестом распрощались улюлюканьем, свистом и порывами хохота; он вышел из здания и медленно повернулся к нему лицом.  Достал пистолет. И выстрелил точно в звонок. Хлопок вышел оглушительный, звонкий, и визги Эзуры еще долго отдавались в ушах.  *** Лих не говорил напрямую о романтичности своей персоны, но любой наблюдатель, будь он чуть более чутким среднестатистического, не волнуй его только его собственные заботы или деловые вопросы, без труда сию романтичность "светской барышни" бы заметил. Именно этим свойством объяснялось пристрастие Лиха к изучению татуировок и ведение всех дел с их помощью; несмотря на мрачную оценку Реста - "новичок до конца жизни" - в делах с татуировками Лих был неплох.  Начинать разговоры о Лихе нужно было бы не с места его работы и не с богатого тестя, как это делал Рест, а с его рождения и детства - а вот о последних Рест ничего не знал, да и не интересовался он подобными деталями.  А родился он в семье предпринимателя, производителя продукции тяжелой промышленности; отец его имел высокий социальный статус и не менее высокий авторитет во многих кругах. Мать же занималась пошивом одежды, являясь при этом романтичной, сентиментальной натурой. Именно она привила Лиху эту странную любовь к татуировкам и их изучению: она рассказывала истории о своих татуировках, о встрече с будущим мужем и некоторых прошлых влюбленностях, вместе с Лихом они фантазировали, какие будут у него татуировки в будущем, сколько их будет, останавливаясь чаще всего на том, что надо любить один раз за всю жизнь и иметь, соответственно, только одну татуировку, кроме собственной.  Родители умерли, когда ему было пятнадцать - разбились на машине в одном из самых тихих районов города. Причины остались неизвестны, хотя родственники и шептались о неисправных тормозах и серьезных врагах. Лих, не вникая в причины и описание смерти, идеализировал ее для себя как лучшую для любящих сердец, ибо она наступила одновременно для двоих, и отчасти успокоил себя этим фактом.  Любить, как родители друг друга, у него не получилось с первого раза: к моменту встречи со своей потенциальной супругой он уже заполучил три других татуировки - и все их свел. Разочаровываясь в каждой возлюбленной, он бежал в салон, чтобы ее из своей жизни вычеркнуть, выплюнуть, выжечь!.. А встретив Чуци, наконец успокоил свою душу.  Уж очень она походила на мать.  Неизвестно доподлинно, что именно происходит, когда встречаются две донельзя романтичные натуры, однако в придачу к Чуци шли ее родители - натуры вовсе не романтичные, а практичные, к тому же обеспеченные и влиятельные. В общем-то, это все, что нужно знать о том, как и почему Лих оказался на такой высокооплачиваемой работе; несомненно, при этом необходимо учесть, что работа и Лих друг другу не подходили совершенно. Пытаясь соответствовать полиции, Лих подчас изображал из себя такого, какими были его сослуживцы, его коллеги, но временами скатывался все к той же сентиментальности.  Все казалось ему сложным, непостижимым; с воодушевлением берясь за дело, он в конце концов его бросал, притягивал помощь за уши, пользуясь положением отца своей жены; и только дела с любовью и татуировками не выпадали из его внимания.  С удовольствием собрав все рисунки и описания татуировок Рив, а также данные про одну сведенную как свершившийся факт, Лих обратился к изучению последней и помчался по салонам с фотографиями и самой Рив, и ее татуировок.  - ...Вы видели?... - ...Нет, начальник... - ...Может быть, приходилось встречать?... - ...Простите, не помню... - ...Эта девушка заходила к вам в салон?... - ...Нет, точно нет... - ...Посмотрите внимательно!... - ...Да у меня хорошая память, господин начальник!... Как загнанный пес, примчался Лих в полицейскую контору, чтобы увидеть такого же загнанного Реста и обменяться результатами.  Ноль. И ноль.  - Ничего, Лих, мы с этой девицей из квартала К разберемся! - Рест будто стал более благосклонным к Лиху, объединяясь с ним в одном деле.  - Тебя к начальнику, Рест, - прошептал Борк, просунувшись в дверной проем. - Он сказал, ты у кого-то звонок отстрелил, а мы их крышуем. Рвет и мечет!.. Рест скрылся в коридоре, напоследок весело подмигнув Лиху.