Долгий путь

Глава 22 ~О~ Совершеннолетие ~О~ Гарри долго не мог уснуть. Снова и снова он мысленно переживал встречу со Снейпом, пытаясь разложить по полочкам свои противоречивые чувства. Наконец он погрузился в необычно глубокий сон и очнулся чуть ли не в полдень. Рон настойчиво тряс его — близилось время квиддичной тренировки. На непослушных ногах Гарри прошествовал в душ и включил холодную воду, пытаясь прочистить мозги. Форма ловца, казалось, весила тонну, а при виде заботливо подсунутого Роном тоста Гарри замутило. Голову будто набили ватой, и он даже присел перевести дух в гостиной перед тем, как двинуться в сторону поля для квиддича. Хорошенькая блондинка, с которой он обжимался накануне у озера, торчала у входа в гриффиндорскую гостиную. Гарри познакомился с ней днем раньше, когда ходил в теплицу номер три полюбоваться на новый проект Невилла по Гербологии, и пригласил ее посмотреть тренировку. Он чмокнул ее в щеку, и, взявшись за руки, они спустились по главной лестнице. Рон шел рядом. Гарри повернулся к нему и скорчил отчаянную гримасу. Рон хихикнул, а потом наклонился и прошептал: — Эми Фоксворси, шестой курс Хаффлпафа... Гарри закатил глаза от собственной забывчивости и беззвучно произнес «спасибо», чем вызвал у Рона еще один смешок. — Так как продвигается ваш проект, Эми? — спросил Гарри. — Невилл сказал, у тебя настоящий талант к Гербологии. Он действительно был заинтересован в ее ответе, но тут вдобавок ко всему у него разболелась голова. Гарри попытался не обращать на это внимания, но вскоре боль настолько усилилась, что его прошиб холодный пот. Тусклое освещение коридора внезапно ослепило его, словно солнце, и ему пришлось зажмуриться. Колени подкосились, и он скорее рухнул, чем сел на ступеньки, слегка ушибив копчик. Гарри сжался в комок и со стоном обхватил ладонями раскалывающуюся голову с чувством, что, несмотря на пустой желудок, его сейчас стошнит. — Гарри, милый! Ты в порядке? — воскликнула Эми. Что за идиотка! Разве не заметно, что ему плохо? Умнице Рону злоключения Гарри были не впервой. — Кричер! Ты нужен Гарри! — крикнул он. С громким хлопком появился Кричер и, мгновенно оценив ситуацию, обнял тощими руками Гарри за плечи и аппарировал его в Больничное крыло. Когда на грохот прибежала мадам Помфри, Гарри уже сидел на своей привычной кровати. От внезапного перемещения в пространстве у него начались сухие спазмы. Кричер невозмутимо стоял рядом. Один щелчок его пальцев, и Гарри остался в одних трусах. Еще один — на нем появилась больничная рубашка. Щелчок — Гарри оказался в кровати, укрытый одеялом до самого подбородка, шторки вокруг его кровати задвинулись, а свет стал приглушенным. — У хозяина болит голова, — пояснил Кричер ошарашенной Помфри. Исполнив таким образом свои обязанности, он исчез с громким хлопком. ~О~ К тому моменту, как в Больничное крыло ворвались красные и запыхавшиеся Рон с Эми, Гарри успел выпить сильнодействующее зелье от головной боли и удобно устроиться на подушках. — Спасибо, что быстро среагировал, приятель, — улыбнулся он Рону. — Было действительно больно. — Гарри, бедняжка моя! Не переживай, я с тобой! — Эми оттеснила Рона, уселась на кровать и поправила взмокшую от пота челку Гарри. Эми и вправду была прехорошенькой: волосы медового цвета, синие, как незабудки, глаза, черные ресницы, безупречные белые зубы и пухлые розовые губы. Но сейчас она казалась совершенно неуместной. К тому же «моя бедняжка»? Нет, просто... нет. — Хм, Эми. Мадам Помфри велела мне отдыхать, так что она не одобрит кучу посетителей. Может, мы... встретимся, когда меня выпишут? — Но я не просто посетитель, глупыш! Я твоя девушка! — покачала головой Эми и ослепительно улыбнулась. — Я не покину тебя в беде! — Мы провели вместе лишь пару часов. Ты очень милая, хорошая, и из тебя наверняка выйдет отличная подружка. Вероятно. Но сейчас мне нужны тишина и покой, а когда рядом со мной в больнице находится едва знакомый человек, я не могу расслабиться. Пожалуйста, Эми. Я не хочу тебя обидеть, но просто иди, ладно? — Ты бросаешь меня? Поверить не могу, что ты бросаешь меня! — расплакалась Эми. — После... всего! Это невыносимо! Невыносимо! — Она вскочила и выбежала за дверь в слезах. Гарри хмыкнул и повернулся к Рону: — Может, у меня от мигрени еще и амнезия случилась? Разве мы не вчера с ней познакомились? Рон потрясенно посмотрел на него. — Гарри, вы с ней вместе уже три месяца! И... Она ждет ребенка! Перепуганный Гарри резко сел в кровати. — Боже мой! Я должен догнать... — Он заметил, что Рон чуть ли не писается от смеха, и с негодованием откинулся обратно на подушки. — Ну ты и сволочь! Рон хохотал, задыхаясь, не в силах вымолвить ни слова. Губы Гарри сами собой расплылись в улыбке: — Гад, — сказал он. Вернулась мадам Помфри и с любопытством покосилась на багрового Рона, который все еще хихикал. — Вам получше, Гарри? — спросила она, решив не лезть в их дела. — Намного. Уже не так больно, хотя голова будто ватой набита, и ужасно хочется спать. — Вы не спали ночью, молодой человек? — уточнила Помфри, слышавшая немало сплетен о похождениях Гарри. — Ну, я долго не мог заснуть, но встал только около десяти, так что проспал не меньше семи часов. — Хм, — Помфри начала водить возле его головы и шеи палочкой, накладывая диагностические чары. — И вы не получали никаких травм во время последней тренировки, например, удар бладжером? — Нет, не припоминаю. Рон снова прыснул, и Гарри закатил глаза. Потом он глубоко вздохнул. Тошнота так и не прошла, комната покачивалась перед глазами, а все тело ломило. — Мерлин, мадам Помфри, я и впрямь чувствую себя ужасно. Все болит. — С вами произошло что-нибудь необычное, Гарри? Что-то неприятное и сильно вас задевшее? У Рона опять вырвался смешок. — Мистер Уизли, поделитесь с нами причиной вашего веселья. Или я попрошу вас удалиться, — заявила раздраженная Помфри. — Гарри только что порвал со своей девушкой, — выговорил Рон и расхохотался. Гарри вытащил палочку, и Рон, подняв руки в успокаивающем жесте, но продолжая хихикать, пошел к дверям. — Рон просто дразнится, мадам Помфри. У меня нет девушки. Он просто дурачится. Она с улыбкой покачала головой: — Приятно видеть, что вынужденное раннее взросление не отняло у вас способности беспечно веселиться, как и положено в вашем возрасте. — Затем она снова стала серьезной. — Так что, никакого эмоционального кризиса? — Нет, ничего такого. А что? Гарри не собирался рассказывать ей о непонятном клубке из злости, ощущения потери и болезненной опустошенности из-за отъезда Снейпа. Это нельзя было назвать кризисом. Просто все случилось поздно вечером, потому он и почувствовал, что его покинули, отвергли. Теперь же, утром... Утром все выглядело по-другому. Он даже смог перестать об этом думать. — Сколько вам лет, Гарри? — Восемнадцать. — Не могли бы вы совершить для меня небольшое волшебство? Приподнимите вот то перо со столика. — Конечно. Вингардиум Левиоса! Перо шевельнулось, но осталось лежать на месте. Гарри нахмурился. — Вингардиум Левиоса! — повторил он с нажимом. Ничего. — Люмос! Кончик палочки на мгновение осветился и сразу потух. — Агуаменти! Появилась крошечная капля воды и тут же исчезла, будто испарилась. Гарри в панике повернулся к мадам Помфри: — Я потерял магию! Мадам Помфри! Что со мной такое? Она похлопала его по плечу. — Успокойтесь, Гарри. Вы знаете о магическом взрослении? Он припомнил летнюю беседу с Грипхуком. Но тот называл это как-то по-другому... — Я слышал о магическом совершеннолетии. Это оно? — Это официальное определение, да. Чтобы войти в полную магическую силу, нужно пройти через магическое взросление. Восемнадцать лет для него, конечно, рановато, обычно волшебники становятся совершеннолетними лет в двадцать семь, юные люди сталкиваются с подобным крайне редко. И все же это случается. Иногда перемена спровоцирована эмоциональным шоком, поэтому я и спросила, но причины могут быть и другими. Вы пока отдыхайте, а я свяжусь с профессором Снейпом. Он приготовит зелье, которое поможет избежать особенно неприятных симптомов. — Помфри направилась к камину. — Мадам Помфри? — Да, Гарри? — Профессора Снейпа нет, разве вы не знали? Он уехал прошлой ночью... Навсегда. — Гарри с изумлением осознал, что его голос дрожит. Что за чертовщина? Мадам Помфри тут же подскочила к нему и взяла его за руку: — Вы уверены, Гарри? Откуда вы узнали? — Я гулял после отбоя. Он... Он просто наткнулся на меня, когда уходил. Если бы не это, он бы даже... даже не попрощался, — Гарри стало ужасно стыдно, когда на глазах выступили слезы, а потом и вовсе градом покатились по щекам. — Он просто... ушел! Он бросил ме... нас всех! Уверен, он... он даже не предупредил своих... своих слизеринцев! Будто нам все равно! Будто мы не заметим! Какая-то часть Гарри мысленно била его по щекам и спрашивала, что за сцену он тут закатил. Но другая часть разрывалась от боли так, что хотелось уткнуться в плечо Помфри и плакать, как дитя. Он сам поразился, когда второе желание победило, а вскоре Помфри обнимала и укачивала его, пока он захлебывался рыданиями, дрожал всем телом, икал и жалобно всхлипывал — выплескивая в ее мокрый передник накопившиеся за семнадцать лет горести и обиды. Ушли... Покинули его... Мама, папа, крестный, Дамблдор, Ремус — все взрослые люди, которых он любил, а теперь и единственный человек, на поддержку которого он всегда мог рассчитывать... Северус Снейп тоже оставил его, бросил без раздумий... Почему все, кого он любил, исчезали? ~O~ Слезы Гарри поразили Поппи. Он никогда не плакал. Ни от переломов костей, ни от сильнейшей боли, ни из-за смерти друзей, ни от страха... Никогда. А сейчас будто внезапно прорвало плотину, и он рыдал, словно потерявшийся ребенок, и почему? Из-за отъезда Северуса. Понял ли сам Гарри, что включил Снейпа в число любимых? Она обнимала его, пока он всхлипывал, и впервые позволила себе проявить личную симпатию, которую обычно скрывала во имя профессиональной отстраненности. Она нежно баюкала его, гладила по волосам, целовала в макушку и бормотала пустяки, вроде «ну, ну», «ничего, Гарри», или «все пройдет...». Гарри не мог успокоиться целый час, а когда Поппи, наконец, осторожно уложила его на кровать, он глубоко спал. Она аккуратно вытерла его лицо, наложила следящие чары и пошла сменить промокшую насквозь блузку. Затем она подготовилась к предстоящим ему испытаниям: лихорадке, бреду, галлюцинациям. Насколько тяжело будет без зелья Северуса? За все годы работы Поппи лишь несколько студентов проходили через магическое взросление, и у нее под рукой всегда была специальная настойка. Впрочем, многие люди обходились без зелий, как и она в свое время. Поппи помнила только, что разговаривала со своей умершей бабушкой и воображала себя барсуком (позже она стала подозревать, что это ее возможная анимагическая форма). С другой стороны, она вошла в полную силу в тридцать лет, и ей не довелось испытать столько ужасов и потерь, как бедному Гарри. Может, его стоило бы напоить Зельем Сна без Сновидений? Но ведь многие описывали процесс взросления как познание самих себя, непередаваемое умиротворение, а некоторым удавалось распрощаться с застарелой душевной болью. В любом случае, без Северуса она не осмелилась рисковать: вдруг зелье негативно повлияет на магию Гарри? В дверь постучали, и в комнату вошли Гермиона Грейнджер и притихший Рон Уизли. — Как он, мадам Помфри? — спросила Гермиона. — Хорошо, мисс Грейнджер. У него магическое взросление. Рановато, конечно, но у мистера Поттера всегда все не по правилам, — она улыбнулась Гермионе. Эта девочка выросла в хорошенькую юную леди, и очень, очень умную. Рон с Гермионой обеспокоенно переглянулись. — Обычно лихорадке сопутствуют галлюцинации. Они как-то опираются на реальность? Ведь в случае Гарри они могут быть особенно... нехорошими, — уточнила Гермиона. Поппи вздохнула. — Да, мисс Грейнджер. Меня посетили те же мысли. — Нам стоит остаться? Вдруг мы поможем? Гарри будет приходить в себя? — Большинство людей периодически возвращаются к реальности, и ваше присутствие может быть полезным. Лихорадки еще нет, так что до галлюцинаций есть время. Вы пока идите на обед и возвращайтесь часам к пяти. Он проснется, и вы успеете выпить с ним чаю до того, как все начнется. Они согласились и ушли. Поппи была рада, что ребята придут: они разделили с Гарри большинство его приключений и знали, чего ожидать, если его посетят неприятные видения из прошлого. Гарри проснулся. Поппи принесла ему воды с каплей успокоительного, не имеющего ни вкуса, ни запаха. Он с благодарностью принял воду, но, казалось, не мог заставить себя взглянуть ей в глаза. Тогда Поппи решила прибегнуть ко лжи. — Мистер Поттер, не переживайте из-за своего срыва. Во время перемены многие люди подвержены излишне эмоциональным вспышкам, — строго заметила она. Гарри наконец посмотрел на нее. На его лице читалось облегчение. Поппи деловито продолжила: — Выкиньте это из головы и лучше скажите-ка мне, как вы себя чувствуете. А потом я объясню вам, чего ожидать дальше. Гарри глубоко вздохнул. — Я ощущаю усталость, и голова еще болит. Мышцы тоже ноют, а глаза и кожа... слишком чувствительны. Меня мутит, и комната словно наклонилась влево. Мне кажется, что кровать вот-вот заскользит в ту сторону, — он смущенно улыбнулся. Бедный. Если бы только Северус был тут... Его зелье снимало все подобные симптомы. — Ничего, Гарри. Держите, проглотите две ложки противорвотного, а затем выпейте до дна вот это — оно снимет боль. Гарри скривился от горечи первого зелья, но зато сработало оно мгновенно. Мятное обезболивающее после него показалось даже вкусным. — Так намного лучше, — он с облегчением перевел дух. — Самое главное, что тошнота прошла. У-ух! Комната повернулась в другую сторону! Как странно! — Уверяю, Гарри, с комнатой все в порядке, это игра зрения. Чем дальше, тем ее будет больше, а когда лихорадка усилится, появятся галлюцинации. Некоторые люди верят, что на самом деле это видения. Не знаю, так ли это, но кое-какие из них вы запомните, другие забудете. Возможно, они помогут вам взглянуть на что-то по-новому или расстаться с малоприятными переживаниями. Мисс Грейнджер и мистер Уизли заходили проведать вас и вернутся попозже. Вы сможете выпить чаю, и они хотели побыть с вами во время галлюцинаций, на всякий случай. — А вы будете здесь? — обеспокоено уточнил Гарри. — Да, конечно. Он о чем-то задумался и притих. — Что такое, Гарри? — Я рад, что вы были тут, когда я… Что кроме вас никого не было. Я не… Я не могу… Лучше, если… Мне кажется, что могут всплыть слишком личные вещи. Честно говоря, я бы предпочел, чтобы со мной остались только вы. Есть кое-что, чего не знает никто, даже Рон и Гермиона. И я бы не хотел этого менять… Если вы не против, конечно. Поппи поняла, что для него это важно, и похлопала его по руке. — Хорошо, мистер Поттер. После чая мы отправим их восвояси, да? — Спасибо, мадам Помфри, — с явным облегчением ответил он. Потом он снова задремал, а Поппи присела с книгой. Впрочем, она не читала, а размышляла о том, сколько общего было между Гарри и Северусом. Они оба скрывали свои истинные чувства и слабости за взрывоопасным нравом, предпочитали разбираться с проблемами в одиночку, никому не показывая свою боль. Оба готовы были пожертвовать собой в войне ради остальных, тянули на себе основную ношу, позволяя людским домыслам выставлять их карикатурными плоскими фигурами злодеев и героев. Как она раньше не замечала их очевидной похожести? Двое осиротелых мальчишек, которых толкнула на свершение неимоверного жажда завоевать любовь старого хитреца… Спустя некоторое время чары известили ее о перемене в состоянии пациента. Лицо Гарри покраснело, на лбу и над верхней губой выступили капельки пота, неровный пульс лихорадочно бился под ее пальцами. Гарри открыл нездорово блестящие глаза и произнес: — Жарко…. Мадам Помфри, пить… Она дала ему еще воды с успокоительным, и он выпил два стакана. Он весь горел, а ведь едва миновал полдень. Гарри скинул одеяло. — …жарко… комната кружится… — Ты слышишь меня, Гарри? — спросила она мягко. Он посмотрел на нее. — Да. Мне просто жарко. — Перемена началась, Гарри. Ты в Больничном крыле, и я все время буду рядом с тобой. Помни это, если сможешь, это должно помочь удержать связь с реальностью. Она заперла двери, села рядом с ним и взяла его за руку. Он улыбнулся. — У вас прохладные руки. Приятно, — он хихикнул. — Вы барсук! Ой, какие прикольные полоски! Хотите увидеть мою анимагическую форму? Смотрите! В следующую секунду в его ночной рубашке свернулась большая змея с темно-серым телом и более светлой головой. Она раскрыла пасть, и Поппи поняла, что это улыбка. Изнутри рот змеи был черным и выглядел пугающе. Поппи с облегчением вздохнула, когда Гарри снова стал собой. — Ух ты! Я змея! О! И правда надо было дать шляпе отправить меня в Слизерин! — он нахмурился. — Снейп не любит змей. Его же покусала одна. Вот и еще причина, почему он не желает иметь со мной ничего общего. — Гарри поднял руку, словно пытался дотянуться до чьего-то лица: — Северус, обещаю, я никогда не приму анимагической формы. Я хочу нравиться тебе, чтобы ты был со мной, простил меня… — Не уходи, пожалуйста, — прошептал он. — Не покидай меня… Больше он не говорил ничего связного. Лихорадка все усиливалась, и Гарри без конца лепетал что-то невнятное, звал кого-то и пытался подняться. Поппи пришлось привязать его к кровати медицинскими креплениями, но он продолжал биться в путах. Со стороны казалось, что он бежал, сражался и разговаривал с целой кучей людей, включая Альбуса, Волдеморта, Ремуса, Тонкс, Рона, Гермиону и своих родителей. Потом он громко ругался о чем-то с собакой и оленем, под конец спора снова превратился в устрашающего вида змею и сердито шипел, а с его клыков капал яд. В конце концов, он «полетал» на метле, успокоился и затих. Поппи встревожилась, когда его температура поднялась до сорока градусов. Гарри метался, тяжело дышал и сильно потел. Она откинула одеяла и обложила его льдом. В этот момент она заметила внушительную выпуклость на его ночной рубашке и по движениям бедер поняла, что именно ему сейчас чудится. Она всегда относилась к пациентам сугубо профессионально, но тут не удержалась и покраснела. Гарри вскоре достиг оргазма, и Поппи решительно выбросила из головы то, что на пике он прошептал имя Северуса. Он произнес это так тихо, что она могла и ошибиться, да и вообще каких только имен он не называл в горячке! Наконец Гарри забылся, и она вымыла его заколдованной губкой, сменила его одежду и простыни. Температура начала падать, он должен был проспать до утра. Полчаса спустя пришли мисс Грейнджер и мистер Уизли. Поппи объяснила им, что взросление произошло быстрее, чем обычно, и что все уже закончилось. Они все же выпили чаю и немного позанимались повторением материала по Чарам, сидя у его кровати, но затем ушли на ужин. Гарри проснулся рано утром в понедельник. Принял душ и переоделся в принесенную Роном Уизли одежду. — Как вы себя чувствуете, мистер Поттер? — спросила его Поппи после проверки, которая показала, что он полностью здоров. — Непривычно отдохнувшим. Я почти ничего не помню о вчерашнем дне после того, как у меня разболелась голова по дороге на тренировку, — он нахмурился, а потом с улыбкой оглянулся вокруг: — Тут был барсук, — он хихикнул, — а Гилдерой Локхарт дал мне автограф… Думаю, у меня были галлюцинации. Я еще что-нибудь вспомню? — Вряд ли. Боюсь, что вам привиделось много чепухи. Вы уже пробовали колдовать? Перо на прикроватном столике взлетело вверх и замерло на потолочной перекладине, а палочка Гарри вспыхнула ослепительным белым светом. — Но я даже ничего не сказал! Я просто подумал о заклинании… — Беспалочковая невербальная магия… — она кивнула. — Вы крайне сильны, мистер Поттер. Могущественнее многих. Теперь лишь единицы смогли бы бросить вам вызов. Вам нужно обратиться к Северусу… то есть к Минерве МакГонагалл для испытания вашей магии. Я бы посоветовала вам воздержаться от демонстрации ваших способностей широкой публике и контролировать себя. Люди боятся сильных волшебников. Вам же не нужны сплетни о том, что вы становитесь новым Темным Лордом? Гарри внимательно ее выслушал и кивнул. Поппи порадовалась, что он отнесся к ее словам серьезно. — Теперь идите завтракать, мистер Поттер. А если кто-нибудь спросит, скажите, что выпили слишком много огневиски, которое мистер МакМиллан контрабандой протаскивает в невиданных количествах каждую субботу, и у вас было ужасное похмелье. Гарри рассмеялся. — Вы знаете о его заначках? Она улыбнулась: — Я всегда знаю, когда он устраивает попойки, потому что на следующее утро у меня под дверями обычно образуется очередь из гриффиндорцев, которые умоляют об Антипохмельном зелье… ~О~ Гарри быстро научился сдерживаться, так что никто не заметил, что его магия стала мощнее. До конца школы оставалось чуть больше двух месяцев, и он прилежно учился, радуя Гермиону и нервируя Рона. Профессор МакГонагалл проверила его магию, насколько ей позволили ее собственные силы, и с сожалением заключила, что, пожалуй, только Снейпу удалось бы протестировать его в полной мере. Она подозревала, что Гарри является самым могущественным волшебником из ныне живущих. Гарри наслушался столько жалоб на отъезд Снейпа, что готов был наложить Круцио на всех недовольных. Мадам Помфри призналась, что ей очень не хватает Снейпа, потому что зелья Слагхорна намного слабее. Гермиона сетовала, что они лишились традиционных уроков повторения по Зельеварению, а какой-то слизеринец ныл, что профессор Снейп был куда лучшим деканом, чем профессор Вектор. Снейп ушел в отставку, и Гарри считал, что скатертью ему дорожка. Все прекрасно шло своим чередом и без него. Снейп не был незаменимым, и уж точно не являлся его любимым учителем. Если бы окружающие то и дело его не поминали, Гарри бы уже забыл о его существовании. То, что сам он уже дважды от корки до корки перечитал некую тетрадь в кожаной обложке, так это просто потому, что она изрядно помогала ему в подготовке к экзамену по Зельям. И все. На одном из последних занятий по Трансфигурации они изучали возможность найти свою анимагическую форму. Профессор МакГонагалл прочитала им небольшую лекцию, где кратко упомянула, что научиться успешной трансформации занимает годы. Затем она попросила их вслух повторить анимагическое заклинание, и все, включая самого Гарри, ужасно удивились, когда на его стуле внезапно оказалась довольно пугающего вида змея. — Это же Черная мамба! — тонким голосом сказала Гермиона. — Одна из самых опасных змей на планете! — Мистер Поттер, — строго обратилась Минерва МакГонагалл к змее, — вы можете превратиться обратно, или вам нужна помощь? Место змеи тут же занял Гарри. — Надо же, — заявил он, а затем скривился: — Ну почему же змея? Почему я не стал ястребом, да хоть чайкой? Кем-нибудь, кто летает... И тут же прикусил язык, увидев разгневанное лицо МакГонагалл. — Мистер Поттер! Считайте себя счастливчиком! Вы вообще представляете, какому крошечному числу волшебников удается анимагия? Во сколько болезненных усилий обходится умение перевоплощаться? Кем-нибудь, кто летает, ну конечно! Для этого у вас есть метла! К следующему уроку вы напишете сочинение на двадцать четыре дюйма о Черной мамбе и потенциальных преимуществах этой анимагической формы! А затем расскажете нам о своих открытиях! Может быть, хотя бы это научит вас с благодарностью воспринимать такой подарок судьбы! Гарри выполнил задание и действительно осознал, как выгодно превращаться в создание, которое умело хорошо прятаться, различать правду и ложь по человеческим феромонам, быстро двигаться и… Ну, и убивать одним укусом. А еще он стал гораздо серьезнее относиться к укрощению своей силы. Теперь он не сдерживался только, когда играл в квиддич за Гриффиндор. Он обладал великолепными навыками и отличной метлой, а сила его магии придавала ему поистине колоссальную скорость. Вскоре профессиональные команды завалили его предложениями о работе, а ведь он даже еще не закончил школу. Он чувствовал себя по-настоящему счастливым, когда летел на метле на пределе возможностей. Так как он много тренировался для того, чтобы развить свой врожденный талант, Гарри знал, что осаждающие его работодатели охотятся не за его знаменитым именем, а за ним самим, потому что у него был потенциал стать однажды одним из лучших ловцов. В день последнего экзамена (с которым, по его собственному мнению, он неплохо справился) Гарри подписал контракт с «Паддлмир» на место запасного ловца. Когда он получил результаты ТРИТОНов и обнаружил, что сдал все на «Превосходно», то почувствовал большое удовлетворение. Впрочем, это не имело большого значения. Уже две недели он тренировался со своей новой командой и попросту обожал свою работу. Конец третьей части