Долгий путь

~O~ Любовь ~O~ Едва Снейп закрыл дверь, как Гарри обвил его шею руками, крепко прижался всем телом и страстно поцеловал. Он хотел этот рот, хотел этого мужчину, хотел… Как ему и мечталось, длинные пальцы Снейпа бережно коснулись его лица, поцелуй стал глубже… Но мгновение спустя Снейп отстранился, взял Гарри за плечи, потом за руки и отступил. — Поттер, Гарри… Подожди, подожди… Но Гарри не собирался ждать. Он шагнул к Снейпу вплотную и схватил его за мантию: — Что? Почему? Мы оба хотим этого… Пожалуйста… — Погоди, Гарри. Не торопись. — Снейп с трудом перевел дыхание. — Я хочу… «этого» вот уже больше десяти лет. Я не могу и не стану относиться к «этому» легкомысленно, словно к случайности. Мне это не нужно, если… — Он запнулся, будто слова встали ему поперек горла. — Я не вынесу, если… Его лицо отражало беззащитность, уязвимость, в глазах была мольба — Гарри и подумать не мог, что когда-нибудь увидит Снейпа таким. О боже. Значит, все это правда. Снейп хочет его, и очень давно. Сердце неистово забилось в груди. — Снейп… Северус. — О как же он любил это имя. — Северус, в том, что я чувствую к тебе, нет ничего случайного или легкомысленного. Ничего. Я хочу тебя. Я… Я хочу быть с тобой, только с тобой. Сегодня, завтра и… Почему даже после того, как он увидел это беззащитное выражение на лице Снейпа, ему все равно было так сложно сказать вслух о своих чувствах? — Я… — Черт побери. — Я люблю тебя. — Ну наконец-то. — Может, я и не любил тебя целых десять лет, но… Договорить он не успел. Ладони Снейпа снова обхватили его щеки, губы прижались к губам, язык принялся нетерпеливо ласкать его рот. Поцелуй вышел нежным, мокрым — полным надежды, доверия, желания и томления. Северус схватил Гарри за руку. — Идем, — прошептал он ему в губы и повел к двери, которую Гарри столько раз распахивал в своем воображении, в комнату, в которую он так давно хотел войти. Спальня была копией его собственной, белое на белом: стены цвета сливок, коврик из некрашеной шерсти, белоснежное постельное белье и подушки, белое покрывало. Единственным ярким пятном в комнате был шарф Гарри, лежавший на тумбочке, — простенький гриффиндорский шарф, который он потерял и которого ему не хватало. Северус заметил его вопросительный взгляд: — Он пах тобой, — коротко пояснил он. Ступив ближе, он уткнулся лицом в шею Гарри и сделал глубокий, полный сладострастной неги вдох. Гарри снова притянул его в поцелуй, будто не мог насытиться, а Северус ловко расстегнул застежку его мантии, пуговицы на жилете и рубашке и стянул одежду с плеч, лаская и раздевая одновременно. Потом он сделал шаг назад, расстегнул ремень и брюки Гарри и подождал, пока тот стащит ботинки, брюки, носки и трусы. Наконец Гарри распрямился, позволяя рассмотреть себя, наблюдая за Северусом, на лице которого жажда боролась с восторгом. Под его восхищенным взглядом Гарри особенно остро ощущал силу своей эрекции и осознавал, как хорошо выглядит. Еще никогда он не был так этому рад. Он не спеша потянулся к пуговицам на одежде Снейпа: сначала запястья, потом горло — и вниз по груди. Гарри не торопился, смакуя происходящее. Рубашка соскользнула с гладкой бледной кожи. Ниже тоже были пуговицы — пять штук. Наконец с узких бедер сползли на пол тонкие шерстяные брюки, и Северус переступил их босыми ногами и встал перед Гарри полностью обнаженный. — Без белья? — не удержался Гарри. — Не выношу его. Тело Северуса было образчиком удлиненных и тонких линий: длинные изящные ноги, худощавый торс, узкие жилистые плечи сильного, но сухопарого мужчины. Его обрезанный член, длинный и эрегированный, венчала крупная налитая головка с капелькой прозрачной жидкости. Гарри поднял глаза, и на его лице медленно расцвела улыбка, полная вожделения, страсти, предвкушения. Северуса сотрясла дрожь. Одним плавным движением Гарри опустился на колени. Взявшись одной рукой за бедро Северуса, а второй нежно сжимая и перекатывая яйца, он обхватил губами подрагивающий член. Резкий вдох и удивленный стон удовольствия были музыкой для ушей. Гарри лизал и сосал, упиваясь каждым звуком, который вырывался у обычно такого сдержанного Северуса, наслаждаясь мускусным запахом и вкусом любимого человека. Северус изо всех сил сдерживался, чтобы не схватить Гарри за голову и не начать яростно вбиваться ему в рот. Он сжимал кулаки, до боли кусал костяшки пальцев, потом закинул руки за голову и сплел их в замок — но не мог оторвать глаз от Гарри, от его коротко остриженных волос, крошечного шрама-запятой за ухом. Гарри… И его небольшой, но чудесный рот, который, несмотря на неопытность, грозил, что все закончится, не успев толком начаться. — Гарри, Гарри, постой… На этот раз Гарри не возражал. Он перестал посасывать пульсирующую головку и с улыбкой взглянул вверх: — Чего ты хочешь, Северус? — Тебя. Я хочу тебя. Я всегда тебя хотел… Северус помог ему подняться и подвел к широкой белоснежной кровати. Мягко толкнув Гарри на кровать, он прижался к нему всем телом. Последовал новый поцелуй: долгий, сладкий, неспешный, полный надежд, обещаний и желания. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, их дыхание перемешивалось, Северус поглаживал голову Гарри и, не отрываясь, смотрел в глаза. Затем он наклонился ближе, начал шептать ему в губы: «Гарри, Гарри, Гарри…» — и больше не умолкал, покрывая невесомыми поцелуями его щеки, нос и веки. Северус потерся щекой о скулу Гарри, наслаждаясь трением щетины о щетину, ущипнул губами за подбородок, целуя и посасывая, спустился по шее до ключиц. Запах Гарри был дурманящим, восхитительным. Северус последовал за ним, вылизывая теплую гладкую кожу, уткнулся в подмышку и вдохнул. Гарри заерзал, когда его дыхание защекотало тонкие волоски. Умопомрачительный аромат ударил в голову, пробудил какую-то первобытную жажду, заставил тело вибрировать от желания. Гарри неотрывно смотрел в лицо Северуса, пока тот ласкал его, жадно гладил, целовал везде, куда мог дотянуться, снова и снова возвращался к шее, подмышкам, паху, чтобы вдыхать его запах. Никто и никогда не поклонялся так его телу — обычно Гарри предпочитал не получать, а дарить ласки. Но сейчас он отдавал всего себя, позволяя Северусу вести, исследовать, и прислушивался к себе, ощущая, как его тело оживает, поет от прикосновений и поцелуев. Он закрыл глаза и вздохнул, когда тонкие губы сомкнулись на его члене, обострив все чувства, язык подразнил щелочку, обвел головку, облизал ствол. Северус мягко сжал член ладонью, легонько пощекотал губами яйца, развел колени Гарри пошире и лизнул нежную кожу за мошонкой. Изумление и яркое удовольствие одновременно охватили Гарри, когда теплый влажный язык скользнул ниже и обвел его дырку. Это были неожиданные и очень интенсивные ощущения небывалой для него близости. И там-то Северус и задержался: он целовал, облизывал, посасывал и трахал его горячим гибким языком, пока у Гарри совсем не помутилось в голове. Он извивался, скулил, умолял и был готов на что угодно, лишь бы это продолжалось, но затем пришло новое всепоглощающее желание: — Северус, пожалуйста, давай, пожалуйста… — лепетал он. Северус устроился между его ног, а потом поднял их так, что лодыжки Гарри оказались на уровне плеч. Северус притерся членом ко входу и замер на мгновение, пожирая Гарри глазами, любуясь, предвкушая. — Ты такой красивый. Такой красивый. Произнесенное шепотом заклинание, толчок — и головка его члена оказалась внутри. Из горла Северуса рвалось рычание, пока он медленно и неумолимо погружался в тело Гарри. Гарри казалось, что его изнутри охватил огонь, что он растянут до предела. Он зажмурился и прикусил губу, приветствуя обжигающую боль и принимая незнакомое ощущение наполненности — это был Северус, его Северус, наконец-то внутри него. Северус застыл, выжидая, чтобы Гарри расслабился. Он любовно гладил плоский — совершенный — живот и легонько массировал член Гарри. — Такой тугой… Гарри, ты такой горячий, идеальный, просто… идеальный, — в его голосе звучало благоговение, и сердце Гарри запело. — Открой глаза, Гарри. Посмотри на меня. Гарри послушался — и утонул в глубине темных глаз Северуса, в его любви и страстном желании. Боль стихала. Северус неторопливо качнулся назад, потом вперед, член плавно скользил наружу и внутрь. Северус не отрывал от Гарри взгляда, у него вырывались тихие грудные стоны, от усилий продержаться дольше глаза подернулись дымкой. Это было странное, но очень приятное чувство — дарить Северусу удовольствие. Но вскоре головка члена начала тереться обо что-то внутри, так что по всему телу волнами расходилось острое наслаждение, — и беззаветное стремление доставить удовольствие любимому человеку превратилось в разделенный на двоих экстаз. Боль от проникновения была довольно сильной, но ничто не могло сравниться с блаженством, охватившим Гарри: рука Северуса ласкала его лучше, чем когда-либо удавалось самому Гарри, в такт толчкам, головка члена продолжала тереться о то самое место — о боже, да, там — и горящий взгляд ни на мгновение не покидал его лица. Гарри полностью сдался, позволил владеть собой, взять себя, заклеймить — но и любить, о как же сильно любить. Боль исчезла, член в заднице казался самой приятной вещью на свете, из горла вырывались отчаянные стоны. Гарри растворялся, рассыпался на частицы и вновь обретал себя на гребне нескончаемого восторга. После целой вечности блаженства ритм ускорился. Теперь Северус вбивался в Гарри мощными, сильными толчками, его ладонь плотно обхватила член — и Гарри наконец достиг пика. Перед глазами будто взорвались сотни фейерверков, и струи семени оросили грудь и живот. Оргазм все продолжался: Гарри был уже выжат досуха, но потрясающее, умопомрачительное удовольствие выкручивало тело, магия пульсировала в нем и рвалась наружу. Когда он изумленно открыл глаза, то увидел настоящее чудо: его Северус, его любовник, выгнув спину и ни на секунду не сбившись с беспощадного ритма, хрипло повторял, все громче и громче: — Ты мой, Гарри, мой, мой, о-о, Гарри! Он излился глубоко внутри обжигающим потоком семени, и его магия тоже завибрировала, стремясь на свободу, все продлевая и продлевая блаженство… Северус замер и уставился на Гарри с благоговением. Теперь их обоих сотрясал магический оргазм. Их совместимая магия, ликуя, сливалась в единое целое, оглушала сокрушительным удовольствием — физическим и эмоциональным… У Гарри даже мелькнула мысль, уж не умрут ли они от наслаждения, но его разбушевавшаяся магия наконец угомонилась, и он утомленно закрыл глаза. Промокший от пота, дрожащий Северус медленно опустился на него. Ноги Гарри соскользнули вниз по его бедрам. Едва его член покинул свое убежище, как Северус прижался к губам Гарри в отчаянном поцелуе, словно хотя бы так пытался продлить их единение. Гарри, подталкиваемый теми же чувствами, ответил с не меньшим пылом. Потом он укрыл их одеялом и крепко обвил Северуса руками и ногами, пока тот наконец не перестал дрожать. В объятиях Гарри лежал человек, которого он любил, единственный человек, которого он хотел, любовник, который подарил ему ни с чем не сравнимый экстаз. — Я никогда раньше не занимался сексом с тем, кого люблю, — тихо сказал Гарри. Северус повернулся на бок. Положив ладонь на щеку Гарри и заглянув в его чудесные зеленые глаза, он улыбнулся и мягко ответил: — Я тоже. Хотя острое желание было пока удовлетворено, они еще долго целовались, гладили друг друга и шептали слова, о которых раньше даже помыслить не могли: «красивый», «люблю», «твой», «все, что хочешь» и «навсегда». Они так и уснули, обнявшись и разделяя дыхание, и даже во сне блаженно вздыхали, случайно соприкасаясь пальцами.