Я в мире Наруто?!

Воцарилась краткая, почти неестественная тишина. Все на поляне — и участники боя, и притаившиеся наблюдатели — застыли, не сразу осмыслив, что только что произошло. Особенно, я уверена, Ино. Она тоже была где-то рядом, в кустах, скрытая и напуганная, но не настолько, чтобы не оценить смелость и силу духа Сакуры. На первый взгляд, это казалось мелочью: ну отрезала волосы, и что? Главное — жива осталась, не дрогнула, выполнила долг ниндзя. Но если смотреть через призму обычных, человеческих эмоций, становилось очевидным — это был настоящий поступок. Этот хрупкий весенний цветок только что добровольно лишился того, чем дорожил с самого детства. Воспользовавшись всеобщим смятением, девочка вскочила и встала рядом со мной, всё ещё уверенно держа в руках кунай. Не дав врагам опомниться, мы сами пошли в атаку. На лету сложив печати, подруга создала видимость удара, и в последний момент использовала подмену тела, — Кин тут же получила пнём по щеке, упав назад. Харуно скрылась, вынуждая чужаков махать головами в поисках пронырливой девицы, пока я, не теряя удачный момент, впервые воспользовалась техникой невидимости. Руки дрожали от напряжения, но концентрации хватило. И… получилось. Получилось! — Где она?! Куда делась эта девчонка?! — Прямо у тебя под носом, — прошептала я и в следующий момент навалилась на Кин, сбивая её с ног. Мы рухнули вместе, и её пёстрая повязка сползла с шеи. Надо признать: Рок Ли, несмотря на поражение, изрядно потрепал противников. Благодаря ему у нас с Сакурой оставались шансы. Мы все были измотаны — с обеих сторон. Но теперь это было почти равное сражение, и этим шансом мы воспользовались. Есть! — пустив по женскому телу парализующую энергию, я отскочила и дала команду Сакуре. Напарница мгновенно выскочила из деревьев, запустив в обездвиженную и её вспыльчивого дружка череду кунаев. Та, без промедлений, выскочила из-за деревьев и метнула целую связку кунаев в сторону Кин и Заку. Заку успел защититься с помощью своего звукового удара, но Кин… нет. Тело дёрнулось от боли, кунаи глубоко вошли в спину — и, хоть паралич прошёл, девушка осталась лежать. Раненая и обессиленная. Харуно взяла на себя оставшегося, пока я начала ближний бой с лидером группки, не давая и шагу сделать в сторону раненой. Юноше с ёжиком вскоре удалось задеть розоволосую в ногу, но та, превозмогая боль, всё равно запрыгнула на противника, вонзив остриё в мужское плечо. Я не видела весь поединок, но в этот момент, более не имея поддержки и защиты со стороны Саске или Наруто, Сакура была для меня просто бесподобна. Оказывается, девчонка могла драться, да ещё как, просто не имела возможности продемонстрировать свои способности на практике! — Дрянь! Раздалась череда монотонных, но жёстких ударов, на которые я отвлеклась, за что и получила железным динамиком по груди. Отлетев в сторону, хватая ртом воздух, я сложила печати, выпустив в Досу кипяток, окативший голову, меховую накидку, а главное, — чертов аппартат. Приспособление здорово нагрелось от температуры, приведя лидера в ужас и позволяя мне вновь повернуть голову, чтобы увидеть, как яростно враг избивал обессиленную, но всё ещё крепко вцепившуюся в его локоть, Сакуру. — ОТЦЕПИИИИСЬ! — Заку завопил сильнее, забывая из-за боли, что мог бы использовать свободную ладонь для техники, но в место этого, обезумевший решил применить грубую силу напрямую. Этот треск костяшек так громко и мучительно откликался во мне, что, всё ещё находясь в свободном положении, я разбежалась, въехала парню ногой по лицу и, схватив куноичи за талию, на лету использовала технику невидимости. Раненая не могла стоять на месте, вся её голова была в шишках и ссадинах, а по виску скатывалась алая струя крови. — Скрой чакру, Сакура! Нам нужно скрыться!

Она не реагировала.

Полностью поддавшись навалившейся слабости, девочка обмякла и потянула нас за собой — мы рухнули на землю. От испуга техника невидимости тут же рассеялась, и я с ужасом осознала, что мы вновь стали уязвимы. — Сакура, — прошептала я, притягивая ровесницу к себе и трясясь от вида изуродованного лица, — Ками, Сакура! — Ну вот теперь вам точно конец, — прошипел низкорослый ниндзя, наконец справившись с перегревом своего устройства. Подлетев, он схватил меня за шиворот и поставил на ноги. Удар всё ещё горячего железа в этот раз пришёлся на живот. Перебинтованный держал меня крепко, не дрожа, и явно желая, казалось, отбить все внутренние органы. Болезненно охая, я чувствовала, как второй взмах со стороны стал выбивать те крупицы сил, оставшиеся для сражения, — ох, если бы только я смогла выпутаться из его хватки! — Жалкая ты мелочь! — рявкнул он и, ослабев от собственного напряжения, с тяжёлым выдохом швырнул меня в сторону. — Какой же ты... никчёмный, — процедила я, отползая назад сквозь зубы, — бить в захвате, серьёзно? Да ты просто трус... Гкх! Ботинок с грохотом ударил по колену, заставив меня сложиться пополам в беззвучном крике. Затем — знакомый шорох, и щелчок. Его динамик. Досу был готов покончить со мной, но…вдруг замер. На его лице застыла растерянность. Он попытался поднять руку, но мышцы не слушались. Я подняла взгляд, попутно применяя на себе медицинскую технику. Рядом, чуть поодаль, стояла команда ИноШикаЧо. — Мы займёмся ими, — всё ещё держа клановую технику, кивнул Нара, обменявшись со мной долгим, извиняющимся взглядом. Я с трудом развернулась и поползла обратно, обходя обездвиженного, чтобы снова добраться до Сакуры. Она была в сознании, но не в себе. — Больно, так больно… — шептала та почти беззвучно, боясь лишний раз напрягаться. — Я с тобой, всё будет хорошо... — активировав технику мистической руки, я принялась за работу, направляя остатки чакры в её голову, снижая пульсацию, купируя спазмы. У меня ещё есть немного, чтобы залечить её, но нужно оставить столько же для Ли, и хотя бы чуть чуть в случае, если вновь потребуется отбиваться… — судорожно взвешивала я, пока неоновое свечение из рук вдруг не пропало, — Ох, нет, как же так. Моя чакра! Сжав пальцы в кулак, я прислушалась к своим ощущениям, — просчиталась. Внутри было пусто и мне потребуется время на восстановление. — Вы с ума сошли? Что мы вообще тут забыли? — затрясся Чоджи. — Они нас убьют! — Опять эти из Конохи... — прошипел Досу, пытаясь сбросить остатки тени, пока измученный Заку оттащил Кин в сторону и приводил её в чувство. — Это была идея Ино. Хотя… знаешь что? Не ной. Соберись! — раздражённо бросил Шикамару, — Или ты что, предлагаешь смотреть, как наши девчонки будут страдать и драться? — Ну, уж извините, — фыркнула Ино, доставая кунай из чехла, — Мы команда, поэтому деваться вам не куда. — Это самоубийство! — Чоджи метался в нерешительности, глядя то на друзей, то на избитых товарищей по деревне. — Замолчи уже, — прорычал Шикамару и резко дёрнул его за шарф, не давая сбежать, — Почему всё всегда на мне…? — Лучше живая овца, чем мёртвый лев, да, жирдяй? — прохрипел Досу, вновь напрягаясь, — иди отсюда, пока можешь. Чоджи замер. Потом медленно обернулся, и лицо его изменилось — ноздри раздулись, в глазах загорелось что-то дикое. — Что ты сказал? — Я сказал, вали отсюда, толстяк! — Я. НЕ. ТОЛСТЫЙ! Я ПРОСТО ПЛОТНО СЛОЖЕН! НУ ВСЁ! — заорал он, и, не дожидаясь команды, бросился в бой, словно танк, сметая всё на пути. Спустя некоторое время Сакура смогла самостоятельно придти в чувство, — новость, что к нам на помощь пришли подопечные Асумы по инициативе Ино, заставила девочку удивиться. Если вопрос о мнимом соперничестве между мной для неё был всегда полон загадок, а сейчас и вовсе закрыт, то конфликт из-за сердца Саске Учихи между ней и Яманако был давно обговорён и очевиден. — Похоже, не совсем уж ты для неё стала заклятым врагом, — пробормотала я подруге, а после взглянула на поляну, уже знатно пострадавшую от взрывов, ловушек и прочих техник. Харуно была всё ещё в тяжёлом состоянии, но, то и дело кидая размытый взгляд в сторону лежащего Ли, стала просить, ежели не умолять помочь нему. Я согласилась не сразу, но, сломавшись под «Я не отключусь, и смогу увернуться, если в меня прилетит, клянусь, Чана. Ему, пожалуйста, помоги ему…», принялась буквально ползти с одного угла поля на другое, чтобы помочь Зелёному Зверю Конохи. — Вы правда думали, что побьёте нас? — сплюнул Заку, смотря на тяжело дышащих ИноШикоЧо, — Неудачники из второсортной деревни! — Из второсортной деревни, значит…? — отозвался голос с высоты. С ветки раскидистого дуба, раскинувшегося над местом сражения, спрыгнули двое. — Если уж мы второсортные, то тогда ваша деревня третьего сорта! — рявкнул появившейся Хьюго. — Такие, как вы, ещё не знают, что такое реальная опасность! — Ли! — Тен-Тен, заметив неподвижное тело, тут же бросилась к нему, пытаясь нащупать пульс, — Он едва дышит! — Да и другим, как я гляжу, нужна медицинская помощь, — оглядев сначала Сакуру, а потом меня, Неджи выдохнул от каши перед его глазами, — Кажется, кто-то использовал нашего товарища в качестве груши? Мы такого никому не прощаем. Его тон не повышался, но от Хьюго веяло чем-то таким, что даже я на секунду почувствовала, как внутри ёкнуло. Воспользовавшись передышкой, пока Неджи медленно смещал фокус врагов на себя, я наконец доползла до Ли, оказавшись рядом с Такахаши. — Чана… Ты ужасно выглядишь! — вновь охнула ученица Гая. — Я уже более-менее, — отведя внимание к своей персоне, я заставила знакомую сосредоточиться на том, кто лежал прямо перед нами, — Мне нужно время, чтобы его подлечить. Прикроешь? — Ты ирьёнин? — удивлённо выгнула бровь та, одновременно доставая из-за пазухи большой свиток с таящимся в нём оружием, — Что же, тогда считай, что 10 минут у тебя уже есть.

***

Никто из нас, коноховцев, до сих пор толком не понимал, чему именно учил своих подопечных наставник этой неуловимой троицы, но в одном мы были уверены: генины из Звука держались на удивление цепко. Мы с Ли успели как следует их помять, команда ИноШикаЧо задержала их, а появление участников 11 команды окончательно довело дело до хаоса. Судя по моим оценкам, у врагов уже давно трещали рёбра, если не хуже, а многочисленные рассечения и ушибы лишь усугубляли их положение — особенно без медика в команде. И тем не менее они всё ещё стояли. А мне, как водится, пришлось разрываться сразу на несколько задач. Я из последних сил лечила Ли, стараясь восстановить повреждённые перепонки — травма оказалась глубже и опаснее, чем я предполагала. Одновременно также приходилось отбиваться от Кин, которая, как заведённая, раз за разом нацеливалась на Сакуру, лежавшую в стороне и всё ещё не способную защищаться. В этот момент в голове особенно сильно жужжал урок, который мне вдалбливали в голову ирьенины из клана. И которому я, к сожалению, не научилась прислушиваться — ни смотря не на что медик не должен лезь на рожон, чтобы как можно больше беречь свои силы для лечения боевых товарищей. Ох, как же мне сейчас это всё аукалось! Когда я, размяв затёкшие пальцы, вновь потянулась к ранам Ли, по спине прошёлся озноб. Не холодный и не жаркий — нечто иное. Свет в моих ладонях тут же погас, а край поляны озарила вспышка. Краем глаза я увидела языки фиолетового пламени, коснувшихся моих ботинок, но не обдавшими их болезненным жаром. Он проснулся. Воздух задрожал, словно не выдерживая чуждой энергии. Гул прекратился, а боевые крики сменились полной тишиной. Все, даже те, кто был в самой гуще сражения, синхронно обернулись к новому источнику силы. Из тени под деревом вышел он — медленно, будто нехотя, как будто сам ещё не до конца понимая, кем стал. Его руки свисали по бокам, лицо скрывала грязная чёлка, а тело окутал чёрный дым, придавая образу зловещую размытость. На шее запульсировали знакомые запятые. Они вспыхнули кроваво-красным светом, и этот свет, как вспышка фотокамеры, развеял дымку, явив нам лицо Саске. Учиха оглянул безумным взглядом каждого, пока он не нашёл тех, кого искал больше всего. Его губы шевельнулись, и тихий голос, сдавленный, но ясный, донёсся до меня: — Чана? Сказанное бросило меня в холодный пот. Не хотя, я цеплялась за красивые юношеские глаза, в которых пропорционально моему страху росло что-то похожее сначала на непонимание, а потом и гнев. Такой гнев, который я ещё ни разу не видела за всю свою столь непростую жизнь. Ко всему прочему в этот ураган добавлялась энергия, всеобъемлющая, тёмная, очень неправильная. — Чана... — повторил он, голос стал ниже, плотнее, и от него заложило уши. — Кто сделал это с вами? Кто это был? — Что с тобой происходит? — звонко пискнула напуганная Сакура, у которой едва нашлось сил подняться на корточки, чтобы наконец увидеть того, кого она оберегала всю ночь. — Не бойся, — голос его стал мягче, но не менее пугающим, — Я всё помню. И теперь я сильнее, чем когда-либо. Мне открыли глаза. Я знаю, кто я. Я не причиню вреда ни тебе, ни Чане... Только тем, кто посмел это сделать. — Это был я! — завопил Заку, и в его голосе слышалось слишком много самоуверенности, — И что ты мне сделаешь? Все твои дружки уже валяются в грязи! Наш сокомандник на мгновение скользнул взглядом по лицам коноховских ребят, а затем, словно окончательно определившись с целью, обернулся к Заку. Аура, до этого слабо крутившаяся вокруг Учихи, вспыхнула ещё более ярко, чем прежде. — Заку! — вскрикнул Досу, резкость в голосе выдала страх, — Немедленно уходим, у него слишком сильная чакра! Мы просто умрём! — Эй, ты же не думаешь сдаваться?! СВЕРХЗВУКОВОЙ ВОЗДУШНЫЙ ДИСК! Воздух между ним и Саске тут же дрогнул — сжатая вибрация со свистом сорвалась с ладоней атакующего, и направленный выброс звука понёсся к цели, но... — Я больше не позволю никому из вас тронуть моих друзей! — пророкотал Учиха, резко шагнув вперёд. Атака, казавшаяся смертельно точной, обошла его, будто столкнувшись с невидимым щитом, и ударила по стороне поляны. Сначала её приняла на себя Тен-Тен, затем Неджи, а волной зацепило даже меня. Ли, всё ещё лежащий на земле, только покатился от силы взрыва, а вот я, стоявшая на коленях, не удержалась — отлетела назад, сердце в панике застучало в груди, пока в уши впивался резкий вой звуковой волны. Но падения не случилось. Тёплые руки мягко перехватили меня. Саске, как-то нечеловечески быстро переместившийся, уже держал меня, прижимая к себе. Вокруг нас стремительно сомкнулась полупрозрачная сфера из густого фиолетового пламени — но оно не жгло. Наоборот, пламя согревало. Успокаивало. Наполняло. Всего мгновение, и я ошарашено обнаружила, что мои запасы чакры стали восстанавливаться. Ты ходячая батарейка! — радостно подумала я, крепче сжимая руки в замок на шее Учихи. — Всё хорошо? — тихо спросил он. — Да… — прошептала я, ощутив, как его плечи теряют часть напряжения.  Отныне могущественный ниндзя аккуратно перенёс меня поближе к Сакуре и, посадив на землю, повернулся к ошарашенному Заку. — Как ты… Почему моя техника не сработала?! Ты даже не шелохнулся!  — за спиной парнишки слишком быстро появился грозный противник, обхватив его за обе руки и поведя назад. — Ты ведь гордишься своими руками, не так ли? — произнёс Саске с почти ласковой интонацией. Улыбнулся. Почти по-доброму. — Закрой уши. — резко бросила я, повернув голову к Сакуре, — Быстро! Она послушалась, но всё равно вздрогнула, когда поляна наполнилась криком — резким, полным боли и отчаяния. Саске без тени колебаний вывернул противнику руки. Хруст костей был невыносимо громким даже для меня. И пусть это было необходимо — он остановился лишь на миг, а затем, без лишней траты эмоций, отшвырнул корчащегося от боли Заку в сторону, как выброшенную тряпку. Затем его взгляд переместился на оставшегося. — Остался только ты, — произнёс он, глядя прямо на Досу, — Надеюсь, ты окажешься хоть немного интересным. Наверное, в этот момент мне стоило вспомнить уверенные слова Харуно «…Именно к тебе он прислушивался больше всего…» и воспользоваться мнимой привилегией, чтобы одёрнуть близкого, остановить его, но я как язык проглотила от шока. И дело было не в поступке подростка, — нас с самых первых курсов академии учили, что тяжкая доля для каждого ниндзя заключается в применении физического и психологического вреда противнику, порой даже с летальным исходом, но тут дело было в другом, в отношении и реакции Учихи… Он наслаждался происходящим. Каждое движение Учихи было хищным, точным, почти театральным. Он играл с противником, будто это не битва, а сцена, на которой он наконец получил право быть тем, кем всегда скрытно желал быть — сильным, неудержимым, страшным. И это знание отдавало горечью. Ком подступал к горлу, выводя из равновесия. Казалось, если я открою рот, то не слово сорвётся с губ, а сухой кашель, за которым последует рвотный спазм. Но это было лишь со мной. Сакура же, поднявшись на непослушных коленях, подбежала к предмету своего воздыхания со спины и, обняв, вскрикнула: — ПРОШУ, НЕ НАДО! П…пожалуйста…пожалуйста, остановись, Саске! — его имя, целенаправленно без привычной приставки, измотанная уже прошептала, утыкаясь в юношеское плечо и боясь негативной реакции. Вокруг снова воцарилась тишина, — и опять из-за этой дрожащей, но такой смелой куноичи. Все ждали, что будет дальше: мальчишка ударит подругу в порыве гнева, оттолкнёт, или убьёт всех без разбора? А может быть… Повинуется отчаянному всхлипыванию и горячему дыханию, заставляющему светлую кожу покрыться мурашками? Гадать долго не пришлось, ведь вскоре брюнета что-то пробило, — быть может это была любовь со стороны Харуно, впервые подействовавшая на этого холодного ребёнка, или же собственный, всё ещё слабый организм не выдержал столь мощной нагрузки. Однако печать на грязной шее вновь мигнула, следом забирая всё тёмное и позволяя пленнику упасть вместе с куноичи на землю, всё ещё не решаясь разомкнуть объятия с сзади. — Ты слишком силён для нас, — прошипел Досу, выбрасывая вперёд руку, — Забирай свиток. Забери и не трогай нас. Но запомни: мы ещё встретимся. — со страхом кинув Саске под ноги артефакт, будто кость озлобленной собаке, житель Звука подхватил раненного Заку вместе с Кин, бросаясь прочь, как можно дальше от этой проклятой поляны.