Ароматы греха

      Хартфилия делает лёгкий взмах рукой, опрокидывая парня с тёмно-русыми волосами на спинку бархатного бордового кресла. Тот послушно поддаётся манипуляциям девушки, тут же спиной прижимаясь к мягкой спинке, в который раз понимая, что здесь довольно хорошо позаботились о том, чтобы всё прошло точно, как по маслу.       Люси резко дёргает головой вправо, перекидывая все волосы на одну сторону. Сейчас она не похожа на саму себя: вместо привычных локонов, которые чуть завиваются на концах, а также милого хвостика на боку, можно увидеть прямые — кажется, даже слишком прямые — пряди, которые были идеально уложены, но от частых движений блондинки растрепались. Её глаза как-то неестественно блестят, а губы так и шепчут что-то неясно, размытое — да и стал бы сейчас Хибики слушать Люси?       Чёрный ей к лицу. В этом убеждается он именно сейчас, когда взгляд скользит по идеальной фигуре «Хвостатой», которая одета в один лишь чересчур откровенный костюм, состоящий из топа, который завязывается на груди, но, увы, завязки были слишком короткими, а потому грудь Люси практически вываливается из этого топа. Сверху он обрамлён светлой каёмочкой, которая придаёт ей какую-то изюминку. Также на ней чёрные трусики, которые тоже обрамлены каймой. Высокие чёрные чулки и каблук — она сделала из себя что-то непонятное, но на данный момент определённо дерзкое и сексуальное.       Люси резко раздвигает свои длинные ножки, а Хибики, поддаваясь непонятному импульсу, который родился в его голове, одной рукой проводит по её обнажённой талии, словно ненароком задевая несколькими пальцами грудь волшебницы, а второй рукой проводит по внутренней стороне бедра, приспуская чулок Хартфилии.       Девушка лукаво усмехается, опуская на таком же положении на колени Хибики, обвивая рукой его шею, а другой рукой, которая осталась свободна, Люси расстёгивает его рубашку, специально оставляя ноготками небольшие царапины-пометки.       Она специально растягивает момент снятия с парня рубашки, а потому тот продолжается почти две минуты, а в это время она лишь ближе пододвигается к его телу, ёрзая, чтобы разыграть желание внутри Лейтиса.       Хибики проводит руками по её спине и талии, дразня Люси, словно этим способен чего-то определённого добиться. Он одну руку убирает с её спины, поднося к лицу девушки, держа её за подбородок, после чего тянет к себе, впиваясь в её алые губки страстным поцелуем.

***

— С-спасибо тебе, Хиби-кун. Ты мне сильно помог, — Люси говорит как-то немного смущённо, опустив голову вниз, переминаясь с ноги на ногу. Такое происходит уже не впервые, но она никак не может привыкнуть к тому, что это всё-таки с ней случилось.       Однако больше всего в этой ситуации её поражает Хибики. Он проявил небывалую стойкость и как-то немного спокойно принял ту весть, из-за которой Хартфилия готова была рыдать ночами напролёт. Но Лейтис обнимал её, поглаживая по плечам, и всегда неизменно целовал в носик, чтобы успокоить и хоть как-то поддержать свою возлюбленную.       Честно говоря это напомнило ему какую-то игру, где ему приходилось каждую неделю неизменно выполнять роль её подданного, собачки — называйте как хотите, но он здраво всё осмыслил, насколько позволяла ситуация, решил, что ей это необходимо, а он от этого не умрёт. Хибики даже в какой-то степени нравится это. — Ой, да ладно тебе, Лю-чан, — произносит парень, после чего подмигивает своей девушке, сверкая, словно настоящий бриллиант. — Ты же знаешь, что ради тебя…       Он не стал в который раз повторять, что ради неё готов на многое, даже заставить планету вращаться в другую сторону, если вдруг для неё это будет необходимым. И это было странно для «Пегаса», ведь истинно он любил, когда разные девушки обращают на него внимание, а также сам любил заигрывать с разными девушками. Пусть он и серьёзен, когда того требует ситуация, но именно таким его знают многие, а потому ничего конкретного и вполне положительного сказать об этом человеке было нельзя.       Сам Лейтис сперва не понял, что с ним происходит, когда начал за собой замечать привязанность к одной лишь Люси. Ему казалось странным, что каждый вечер ему надо приходить к одному и тому же человеку, чтобы пожелать спокойной ночи или почитать вместе книгу. Однако нельзя сказать, что эти перемены не радовали и самого мага.       Он берёт её за руку и тянет на себя, заставляя блондинку упасть в его объятия и наконец забыть о том, что так сильно беспокоит её: это выражение непонимания и вины ей не идёт, в отличие от того чёрного белья, которое она надевала вчера вечером.       Хибики нравилось, что в такие вечера она могла быть самой собой, не стесняясь того, что могут подумать другие, когда узнают, что она не человек. Суккуб. И Люси это огорчало, ведь она не хочет быть зависимой от подобного, но природа её организма требует поглощать возбуждение противоположного пола. — Люси, — мягко и тихо зовёт возлюбленную Хибики, заставляя вернуться из своего крохотного мирка назад. Он отходит на шаг назад, продолжая держать за руки блондинку.       Люси с неким удивлением следила за его действиями. Вот он делает шаг назад, смотря на неё с нежностью, которая присуща ему только тогда, когда он смотрит исключительно на неё. Теперь он медленно отпускает её левую руку, а сам постепенно опускается вниз, на одно колено. Хартфилия видит перед своими глазами красную бархатную коробочку, которую Хибики тут же открывает. — Раздели со мной остаток жизни, Лю-чан, — с еле уловимой просьбой в голосе говорит Хибики, смотря в её удивлённые глаза. — Я хочу, чтобы рядом со мной до конца жизни была одна только ты, такая, какая есть.       Его слова растрогали блондинку до глубины души, а потому она не находит никаких слов, лишь кивает головой в знак согласия и, всхлипнув, чуть ли не плачет от счастья. Люси хочет опуститься на колени, чтобы обнять своего жениха, однако тот опережает её. Он держит её за талию, кружа в воздухе, ставит на землю и, крепко прижав к себе, неизменно целует в носик, чтобы показать, как сильно любит её.