Ароматы греха

      Люси была самой обыкновенной девчонкой: любила заплести свои волосы в два золотистых хвоста, смотрела на мир с прикрытым интересом и всегда делала вид, будто знает обо всём. Она была довольно развитой, особенно для девочки двенадцати лет. Она, как и всё сверстницы, любила ходить в какую-нибудь студию, уроки языка и, конечно же, ночёвки у подруги.       Люси часто проводила время в компании друзей, да и последних у неё было много. Чуть ли не каждый второй мечтал подружиться с этой милой девочкой, которая всегда улыбалась и дарила всем счастье и тепло. А потому Хартфилия становилась центром любой компании. А если солнышко плакало, то её лучшие друзья — Грей и Нацу — тут же нарывались на драку с обидчиками.       Бикслоу же не переносил больших компаний, всей этой суматохи и считал её просто глупой девчонкой, которая вырастет, наверное, конченной блядью, ведь с самого детства избалована вниманием и любовью окружающих. Он не знал, откуда вся эта неприязнь, но каждый раз, когда они встречаются на лестничной клетке, он тут же подсовывает ей какую-нибудь гадость, чтобы только услышать, как громко она верещит от страха. Сам же Бикс тут же заливался хохотом.       Бикслоу и Люси никогда не ладили. Они не могли находиться ближе друг к другу, чем на расстоянии пары метров, в противном случае начинались злые шутки и издёвки с его стороны, а она, беспомощная девочка, лишь шипела привычное «Сатана».       И ему было всего лишь 13, а ей на год меньше. Но никто не понимал, откуда у них вражда и почему она, будучи таким солнцем, не может развеять темноту внутри Бикслоу, а лишь сильнее заставляет тучи сгущаться. Почему все хотят быть её друзьями, а он один, словно не от мира сего, лишь вставляет палки в колёса?       И так проходил каждый день. С наступлением весны, когда снег начинал таять, превращаясь в грязную полуледяную субстанцию, Бикс никогда не сдерживался, чтобы не запульнуть этим снегом в неё. Или, ещё лучше, во время занятий выбежать во двор, набрать снега и, найдя её в коридоре, зашвырнуть этот снег ей за шиворот.       В такие моменты она неприятно кривилась, начинала пищать и иногда прыгать, чтобы вытряхнуть снег из-за ворота, вновь согреться, а потом, кинув какой-то непривычно недружелюбный взгляд, бросить привычное «ух, Сатана», словно предвещая сильный гром и бурю.       Люси же, словно злой рок, появлялась во дворе в тот момент, когда там играл в мяч Бикслоу. Непонятно почему, она пряталась за деревом и смотрела. Обычно всё заканчивалось одинаково: мальчик разбивал мячом окно, а она, выпрыгивая из-за кустов, начинала кричать, что это был он. Хартфилия всегда его уличала. Даже если в этот момент была дома. Всегда выходила и говорила, что это сделала именно Бикслоу. А если окна разбивал в школе, то шла к его классному руководителю или директору.       Бикслоу не мог ей простить подобного. Для этих случаев у него был дома аквариум, где жило несколько жирных лягушек, а также баночка с дохлыми насекомыми. Он всегда говорил, что ему наплевать на ту девчонку, которая живёт за дверью напротив, вот только на деле, если бы ему было так уж и наплевать, стал бы он собирать всяких насекомых и так тщательно заботиться о лягушках, чтобы они не умерли? Стал бы он специально создавать случай для их применения?       Парень всегда подкидывал этих земноводных ей в портфель, подглядывая в дверях её класса за тем, как она находит этих милых созданий или начинает кричать во время уроков, если они сами находят выход из портфеля девочки. Или он сажал ей мёртвых жуков на волосы. Господи, каким визгом она в эти моменты заходилась. И как приятно было видеть её непривычно недружелюбный взгляд, а потом привычное «ух, Сатана».

***

      Теперь ей пятнадцать, на год старше он. Рождество пришло в дом. И, сидя за тем же столом, где всегда устраивали праздники в их семье, Люси смотрела на своих друзей и родных, а потом усмехалась, скрывая какую-то странную тоску и грусть.       Хартфилия, вроде бы, должна радоваться, что Бикслоу, как и всегда, не был приглашён на их праздник, но отчего-то с каждым днём становилось всё более грустно от того, что его не бывает рядом в такие дни.       Сейчас кстати было бы, если бы кто-нибудь назвал её мазохистской и заставил вернутся с небес на землю, вот только никто не скажет этого, лишь посмотрит с некой полуулыбкой, словно зная больше, чем сама Люси. — Как хорошо, что хотя бы сегодня его нет рядом, — всё-таки кидает блондинка, взяв в руки стакан с соком, и делает несколько глотков. Её взгляд падает на Эрзу, которая как-то странно улыбается и отводит глаза, лишь бы не видеть сейчас подругу.       Мама по-доброму улыбнётся, проходя мимо дочери, но также отведёт взгляд, чтобы Люси не начала оспаривать очевидное до того, как примет это сама. Кажется все, кроме этих двоих, уже давно знали, почему они не могут нормально общаться и вести себя в присутствии друг друга как друзья. — Ну, конечно, Люси. Нам ни к чему твои враги, а уж тем более Бикслоу, который, наверное, испортил бы тебе настроение и праздник, — Лейла ставит на стол обеденное блюдо, после чего уходит на кухню, при этом тихо посмеиваясь с наивности собственной дочери.

***

      И даже спустя несколько лет на их этаже был какой-то непривычный холод. Странно это, ведь старых издёвок, которые терпела (терпела ли?) Люси со стороны соседа, уже не было, да и сама Хартфилия поутихла и попросту старалась с ним не пересекаться, чтобы избегать «тёти Химии».       День фестиваля всегда был каким-то особенным и необычным, особенно для Хартфилии, которая любила подобные дни проводить с друзьями и возвращаться домой лишь после салюта, когда звёзды на небе ярко мигают, провожая случайных прохожих домой.       Но в этот раз она вернулась несколько раньше обычного, а всё потому, что была на фестивале одна и гулять там не очень хотелось. А хотя очень хотелось встретить одного надоедливого парня. Впрочем, эта странная мысль о встрече с Бикслоу (причём желанной встрече) была для девушки какой-то довольно обыденной в последнее время.       Про себя она привычно фыркнула и назвала его, как и раньше, Сатаной. Блондинка вышла на балкон, чтобы оттуда посмотреть на прекрасный салют, вот только взгляд упал куда-то вниз, где послышался довольно знакомый голос… Его голос. И сердце отчего-то сжалось и пропустило удар, когда она увидела рядом с ним девушку.       И чувство ненависти вновь сковало сердце Хартфилии, которая, казалось, уже только начала остывать от детской привычки хмурится и называть его всегда одинаково. Странное чувство, будто бы он снова ей на хвост посадит дохлую осу, окружило её полностью, что нельзя было понять, правда это или лишь глупый бред.       Вот только ноги не слушали её, выходя из квартиры. Девушка спустилась вниз. Она не знала, зачем тут стоит и что вообще ей надо сейчас делать, но она продолжала стоять, дрожащим взглядом смотря в темноту улицы, где скрылись Бикслоу и девушка. — Стой, Сатана! Стой, кому говорю! — стоило парню появиться в поле видимости блондинки, как она тут же, сама не понимая почему, начала кричать и просить его о том, чтобы он сейчас же остановился и обратил на неё внимание.       Бикслоу посмотрел на Хартфилию. Н-да, ну и вид у неё был. Вроде, злая она, но в то же время какая-то огорчённая и разбитая. Её руки и подбородок непривычно дрожат, будто бы сию секунду она заплачет, дав, наконец, волю своим истинным эмоциям. — Кто эта девушка?! Я запрещаю тебе с ней встречаться! — Люси кричала. С некой досадой и странным удивлением, но она осознала это для себя. Она вздрагивала от собственного голоса, знала, что, вероятно, разбудит остальных, но не могла не кричать. — Ха, с чего бы? — Бикслоу и не думал встречаться с той девушкой.       На самом деле он не был с ней даже знаком. Она просто боялась идти домой одна после фестиваля и он, раз уж им было в одно сторону, решил провести Лисанну. Однако он решил сделать настоящий спектакль, чтобы понять и себя, и её. Ведь с самого детства он не мог осознать, что же чувствует к этой девчонке. — Ты слышишь? Не смей! — она вновь крикнула, но, вдруг, прижав к груди руки, задрожала, словно осиновый лист на ветру. Хартфилия зажмурилась, будто бы боясь смотреть на него. — Не смей! Не… Смей… Не спрашивай, понял? Не спрашивай, почему!.. — её голос дрожал так же, как и вся девушка, но она сделала шаг вперёд, поднимая на него грустные глаза.       И вдруг, на удивление Бикслоу, который окончательно растерялся, заплакала, окончательно сокращая между ними расстояние. Она прижималась к нему, а он всё ещё пытался понять, что же происходит. — Мой… Не отдам… Не отдам никому, — шепчет Люси, но она уверенна: Бикслоу прекрасно её слышит. — Как я тебя ненавижу…