Принцесса и беднячка

      На следующий день я пришла в универ, как обычно, даже немного раньше. Юльку я в этот раз не ждала, она ещё вчера уведомила меня о своём желании прогулять первую пару. Случай с Кариной вообще казался мне сном: заходя в аудиторию, я больше всего боялась ощутить всё то же надменное презрение с её стороны. Вчера ночью, ворочаясь без сна, я хорошенько всё обдумала и решила пока не ставить на своих чувствах крест. Может, Колдунова совсем не такая, какой я привыкла её видеть? Вот сейчас и проверим.       Однако ожидания и опасения были напрасны – в кабинете сидело только несколько парней и староста. Под конец семестра очень многие из группы начали опаздывать или прогуливать, но меня это даже радовало. Меньше народу, больше кислороду, как говорят.       Стоило мне войти, София кинула на дверь полный надежды взгляд, но увидев, кто пришёл, вздохнула и, бросив короткое «Привет», вновь уткнулась в книгу. Со старостой у меня разговор вообще не клеился. Если с другими девчонками я хоть как-то могла вести диалог, то при виде этой низенькой худенькой и очень болезненной фигурки просто отнимался язык. Махнув рукой, я бросила сумку на своё место и прошла к парням, с которыми тут же и заговорила.       Из числа никогда не опаздывающих у нас был Стас, частенько помогавший Софии и, наверное, единственный, которого она не боялась, и двое закадычных друзей – Никита и Вова, которые из группы лучше всех разбирались в программировании. Особенно у Вовки был такой талант к пониманию всего этого, что я, как могла, старалась на него ровняться, а одногруппник, в свою очередь, никогда не отказывал в помощи. Мишка с Жорой тоже обычно приходили вовремя, но сегодня парту занимал только один Циркулевский.        – Здорово, Мих, – я присела рядом. – А где же наш гений?        – Проспал он, – друг громко зевнул. – Звонил только что, сказал, ко второй приедет.       Я понимающе кивнула, сама несколько раз зевая. Погода на улице была очень скверная: туман и какое-то мелко моросящее подобие то ли дождя, то ли снега, навевающее жуткую сонливость. Эх, я тоже проспала бы с удовольствием… Часов восемь или даже десять.       Вдруг дверь вновь открылась, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. София оторвала глаза от книжки, и на лице её расцвела улыбка.        – Привет, Карин!       Я тут же резко повернулась, чем вызвала Мишкин удивлённый взгляд. До этих пор скрывать свои чувства к Колдуновой было для меня очень просто, так как никакой надежды на взаимность не существовало. Просто наблюдать со стороны я могла и не привлекая внимания друзей, но сейчас, когда воспоминания ещё так свежи…       Вслед за Кариной в аудиторию вошли ещё несколько парней, и Циркулевский, к огромному моему облегчению, отвлёкся на них и не стал докучать мне расспросами. Я поднялась, чтобы переместиться за свою парту, так и не озвучив Мишке предложение сесть вместе. Лучше посижу одна и…        – Ты не против, если я сяду здесь?       Услышать такой вопрос от самой Карины Колдуновой я совсем не ожидала. Казалось, вся аудитория затихла, шокированная подобным, но на самом деле пришедшие мальчишки галдели как всегда, просто это у меня уши заложило.        – Да, конечно, садись, – я отодвинула вещи, и одногруппница грациозно присела, тут же извлекая из сумки тетради и пенал.       Я в свою очередь тоже достала учебные принадлежности и улеглась головой на парту, чуть прикрыв глаза. Со стороны наверняка казалось, что сплю, но на деле я внимательно осматривала новую соседку.       Карина сегодня была в свитере нежно-розового оттенка с очень длинными рукавами. Причина этого была мне ясна, но я всё равно не сдержала улыбки. Хорошо, что тогда меня потянуло именно в тот туалет. Остальную часть наряда Колдуновой составляли тёмно-синие джинсы, и я с удовольствием отметила, что совета она послушалась – юбки отложила до лета. Хотя, может причина была совсем не в моей болтовне, но это неважно.       В ушах девушки были продеты причудливой формы серёжки. Я потратила около минуты на то, чтобы определить их цвет: он менялся в зависимости от угла обозрения. Карина что-то клацала на своём сенсорном телефоне и совершенно не замечала моих взглядов. Ну или притворялась, что не замечала. Вот бы Садовская не пришла или хотя бы опоздала!       Но идиллии не суждено было длиться вечно: Ольга Марковна всё же вошла в кабинет.        – Так, тишина, пожалуйста, занятие начинается! – произнесла она, усаживаясь за стол. – Самостоятельные ваши я ещё не проверила, те, кто не писал, имеют шанс это сделать сегодня на кафедре после третьей пары.       Хм, что-то не могу вспомнить, чтобы мы писали какую-то работу недавно. Или я совсем заработалась и случайно прогуляла какую-то вышку?       Я только хотела было поднять руку и задать вопрос, как Садовская сама в двух словах всё объяснила. Оказывается, нам на этой неделе поменяли практики по вышке и физике местами, так что вчера мы с Колдуновой благополучно прогуляли совсем не то, на что рассчитывали. М-да, придётся сегодня задержаться с этим переписыванием. И не забыть пометить в блокноте, что в пятницу физика вместо вышки! Обожаю свой университет…       Карина лишь вздохнула, внешне не показывая каких-либо признаков неудовлетворения, но я была уверена, что перспектива написания самостоятельной и её не очень прельщает. Блин, надо будет сделать это быстро, у меня же работа!       Затем, полностью углубившись в высшую математику, я и думать забыла и о складских обязанностях, и о сидящей рядом Карине.       Ко второй паре появились «покорители сна» – Юля и Жора. В аудиторию они зашли вместе, весело смеясь и разговаривая, но меня это тогда ни капли не насторожило. Едва заслышав Мишкин доклад о поступке Колдуновой, доблестная Ярковская зареклась никогда больше не прогуливать пары, дабы «впредь уберечь Николая от злостной напасти», а мне в этот момент резко захотелось отключить в её телефоне все многочисленные будильники. Пара прошла незаметно, и вскоре мы уже сидели в столовой, поедая каждый своё и обмениваясь новостями.       Я методично жевала булку с маком, краем уха слушая Юлькину болтовню и краем глаза поглядывая на «вип-столик». Игорь и Сонька давно уже восседали за ним, поглощая принесённую им еду и мило обсуждая сплетни или ещё что-то там. Половина перемены уже прошла, а Карина так и не появилась. Тяжело вздохнув, я хотела уже подняться с места, как внезапно в мою сторону прозвучал вопрос, заставивший плюхнуться обратно на стул и задуматься.        – Ника, где ты Новый год празднуешь?        – Что? Новый год? – я сфокусировала взгляд на Мише. – Не знаю, ещё не думала.        – Предки уезжают, так что квартира свободна. Приглашаю к себе! – радостно сообщил Жора. – Вечеринка только для своих! Придёшь?        – Звучит интересно, – ответила я, искренне улыбаясь. – Только узнаю планы своей семьи, тогда точно отвечу.        – Хорошо, я буду ждать, – Бедламов растянулся в приветственной улыбке. – Будет круто, если все вы сможете!       Далее они вновь заговорили о чём-то отвлечённом, а я под каким-то предлогом улизнула из-за стола и отправилась на поиски Колдуновой. В аудитории, где должна была пройти следующая пара, было заперто, в библиотеку она бы не пошла – слишком далеко, да и кушать там вообще-то не разрешают. Наверняка она выбрала бы уединённое место, а тут таких закутков полно…       Стараясь думать как Карина, я прошла несколько шагов по лестнице, ведущей наверх, и только тут поняла, что как раз здесь, если подняться чуть выше, есть укромный уголок, где никто не ходит. Пройдя ещё несколько пролетов, я удовлетворённо хмыкнула, заметив на одном из старых стульев знакомую сумку. Меня Колдунова ещё не увидела, но, услышав шум шагов, тут же оглянулась, тревожно осматриваясь.        – Бинго, – улыбнулась я, подходя ближе. – Так и знала, что ты будешь тут. Последнее было чистой воды враньём, ведь я нашла её совершенно случайно, но придать эффект своему появлению я была просто обязана.        – И как ты только постоянно догадываешься, где я? – вздохнула Карина, облегчённо выдыхая. – Хорошо хоть, что это ты, а не кое-кто другой.        – А он и не будет тебя искать, – уверенно заявила я, бросая рюкзак на стул рядом с её сумкой, а сама усаживаясь на подоконник. – Он и Соньку скоро бросит, вот увидишь!        – Как у тебя всё просто, – Колдунова вновь вздохнула, поправляя волосы, упавшие на лицо.        – А чего усложнять? – спросила я, глядя сверху вниз на её худенькую фигурку. – Пойдем в столовку, тебе поесть надо.        – Нет, – в голосе её прозвучала твёрдая уверенность. – Не хочу его видеть.       Я закрыла лицо рукой. Сказать ей «Ну так не смотри!» – значит навлечь на себя гнев и усугубить ту стену непонимания, что прочно укрепилась между нами. Но в то же время она ведь явно умирает от голода… Оставить всё так?       Осенённая идеей, я соскочила с подоконника и достала из рюкзака термос и контейнер с гречкой. Поставив всё это перед удивленной девушкой, я произнесла голосом, не допускающим возражений:        – Ешь!        – Ты серьёзно, что ли? – Карина, видимо, из последних сил боролась с желанием проглотить содержимое маленькой коробочки, что бы там ни было.        – Абсолютно, – я протянула ей свою вилку. – Давай быстрее, у тебя десять минут до пары.        – Спасибо, – её шепот, хоть и очень тихий, эхом отдался в сознании, заставляя по-дурацки улыбнуться, но в этот же момент мысли приняли диаметрально-противоположное направление.       Где это видано, чтобы нищие королям, ну, в данном случае, принцессе, отдавали свою еду? Это же обед на работу… был. Как теперь дотянуть до вечера? Эх, дурья башка…       Однако кинув взгляд на Колдунову, я отбросила пессимистичные мысли подальше и от души улыбнулась. Эта персона, явно привыкшая к сервированным по последней моде столам, очень забавно орудовала моей погнутой вилкой, с удовольствием поглощая сваренную мамой кашу.        – Спасибо, – произнесла она так же тихо, отставляя пустой контейнер в сторону. – Это было самое вкусное, что я когда-либо ела.        – О, передам повару, – я быстро упаковала коробочку и термос обратно в рюкзак. Карина, как мне показалось, густо покраснела и начала что-то искать в сумочке, следя одним глазом, чтобы я не ушла. Надеюсь, у неё нет аллергии на гречку.        – Вот, возьми, пожалуйста, – она быстро всунула мне в руку какую-то бумажку. – Спасибо за еду и… и за помощь.       Произнеся это, Колдунова ухватила сумку и поспешила вниз по лестнице, оставив меня наедине с мыслями. Какая-то странная стала она в последнее время. Особенно в моем присутствии. Разумеется, во всём виновата та ссора с Сонькой и Игорем, лишившая её привычных собеседников и досуга. Но зачем ей сближаться со мной? Или это исключительно мои потуги сблизиться с ней?       Отбросив эти мысли, я раскрыла ладонь и так и застыла там, где стояла: смятая бумажка оказалась крупной денежной купюрой, за которую можно было купить двадцать, а то и больше пакетов гречки.       На момент алчность взыграла во мне, но через долю секунды вернулась обычная моя решимость. Мне не нужны подачки, мне не нужны её деньги. Я отдала гречку от чистого сердца, а получила сухую бумагу. Нет, уж… Не нужно мне этого.       Зайдя в аудиторию, которую уже успели открыть, я гордо прошествовала к парте Колдуновой и, положив бумажку перед ошеломлённой девушкой, отчеканила:        – Кажется, ты это уронила.       Не дожидаясь ответа, я уселась на своё место, проигнорировала Юлькины расспросы и увещевания, что «надо было оставить себе», а после пары улизнула так быстро, что ни Карина, ни Юля не успели меня остановить. Однако на полпути до гардероба меня догнало воспоминание о Садовской и пропущенной самостоятельной. Вот чёрт! Придётся идти!       До кабинета Ольги Марковны я плелась неохотно. Нет, я не боялась письменной работы, линейные системы и методы их решения давались мне очень легко. Удручала перспектива вновь увидеть Колдунову. Всё-таки, отказавшись от денег, я наверняка обидела её. Ведь то тихое «спасибо» было искренним, а этой купюрой она лишь хотела компенсировать доставленные неудобства. Чёрт, я только добилась хоть какого-то её расположения, но в итоге сама всё испортила.       К моему удивлению, кабинет оказался закрыт, а у двери, облокотившись на стену, стояла Карина. Когда наши взгляды ненадолго столкнулись, я почувствовала себя полнейшим ничтожеством. Не заговаривая с одногруппницей, я бросила рюкзак по другую сторону двери и уселась на него. Время ещё было, но если Садовская не появится хотя бы минут через десять, то придётся отложить переписывание на другой день. У меня на складе полно дел.       Чтобы не терять времени зря, я достала тетрадь и распечатку по английскому, намереваясь начать делать домашнее, но тут Колдунова робко заговорила:        – Марковна вернётся через полчаса, у неё срочное совещание. Но она пообещала, что работа будет легкой, так что много времени не займёт.        – Вот блин, – я злобно хмыкнула. – Угораздило же!       Карина, будто чувствуя вину, опустилась на корточки и пристально взглянула на меня бездонными серыми глазами. Я на секунду застыла, утопая в глубине её взгляда, но потом поспешно взяла себя в руки и отвернулась.        – Свет не загораживай, пожалуйста, – я произнесла это так уверенно, как только могла. – Английский надо написать.       Колдунова поспешно отодвинулась, кажется, немного покраснев. А я уставилась в распечатку, пытаясь понять хоть слово из написанного.       Сердце колотилось как сумасшедшее. Четвертая пара давно уже началась, в коридоре мы с Кариной совсем одни. Ещё немного – и я бы не сдержалась и впилась бы в её губы поцелуем… Чёрт, она слишком близко!        – Если хочешь, можем сделать английский вместе, – тихо прошелестела девушка, всё-таки опять придвигаясь. – А после самостоялки я подвезу тебя на работу, и ты не опоздаешь.       Я вздохнула, трезво оценивая перспективы. Определённо, ехать с Колдуновой будет быстрее, теплее и экономнее, но опять оказаться в той машине…        – Ладно, – наконец, решение было принято, и я выдавила из себя улыбку. – Но только в этот раз.        – Хорошо, – на лице Карины отобразилось явное облегчение. – Давай тогда за английский.       Сидеть на полу в коридоре было жутко неудобно. В конце концов, я отдала Колдуновой рюкзак, а сама устроилась рядом на полу. Джинсы всё равно тёмные, на них ничего не будет видно. На дом было перевести какой-то текст о железнодорожных системах Америки и, честно говоря, не знаю, как бы я справилась с ним без словаря в навороченном телефоне Карины. Работая сообща, мы почти успели закончить это нудное задание, как вдруг в конце коридора показалась Садовская.       Стоило пожилой женщине нас увидеть, как на её лице тут же проскользнуло испуганно-встревоженное выражение. Как пить дать, забыла и о самостоялке, и о нас заодно…       Открыв кабинет, Ольга Марковна быстро выдала нам варианты и, видимо, чувствуя себя виноватой за столь долгое отсутствие, принялась сосредоточенно готовить чай в другом углу комнаты, едва ли обращая на нас какое-то внимание. Своё задание я решила и проверила очень быстро. Действительно, цели нас завалить у неё нет и слава Богу.       Уже готовясь сдавать работу, я мельком взглянула на Карину. Светло-серые глаза смотрели умоляюще. Неужели ничего ещё не написала?!       Быстро переписав её условия, я разобралась и с ними, удовлетворённо ощущая восхищённый взгляд Колдуновой на себе. Всё-таки вышка за пределами её понимания. Но зато я откровенно туплю в английском.       Пока Карина переписывала решённое, я ещё раз просмотрела свою работу и убедилась, что всё хорошо: минус нигде не потеряла, все иксы и игреки на месте. Дождавшись одногруппницу, я сдала листок, и мы вместе вышли из универа.       Кремовый джип уже ждал Колдунову у главного корпуса. Усевшись в эту дорогущую машину второй раз, я вдруг почувствовала себя очень даже уютно. Привыкаю, что ли?       Пока мы ехали, Карина задумчиво смотрела в окно, изредка переводя взгляд на меня. В такие моменты на её губах расцветала улыбка, а черты лица, обычно очень строгие, будто становились мягче. Интересно, о чём она думает? Не может быть, чтобы о моей скромной персоне…       В этот раз выскочить на перекрёстке мне помешала её рука, бесцеремонно ухватившая мою собственную. Пока водитель петлял по дворам, Колдунова не разжимала захвата, будто боясь, что я растворюсь в воздухе. Позже, уже сидя на работе, я как дурочка улыбалась, рассматривая следы, оставленные её аккуратными ноготками на запястье. Несмотря на обогреватель, работавший в джипе если не на полную мощность, то процентов на семьдесят так точно, ладонь Карины тогда была обжигающе холодной. Почему?       В тот день я получила первый выговор от брата, так как перепутала всё, что только можно было.