Принцесса и беднячка

      Две недели зимних каникул пролетели гораздо быстрее, чем можно было ожидать. Изначально планировалось работать на складе и над курсачом всё свободное время, но реальность распорядилась иначе: большую часть выходных я провела в гостях с родителями или в гуляниях с друзьями.       В тот день, когда я вернулась от Карины, Юлька буквально ворвалась ко мне в квартиру и ещё раз высказала всё, что думает о моём внезапном исчезновении. Впрочем, приступ злости длился не больше минуты, ибо весь остальной «эфир» Ярковская заполнила рассказом о «Жорочке», о том, какой он добрый, заботливый, нежный и страстный, а также о том, как интересно закончилась для них двоих новогодняя ночь. Мне стоило очень больших усилий сохранять нормальное выражение лица и изображать удивление и заинтересованность, но Юлька была слишком поглощена чувствами, чтобы это заметить. В тот же день наша компания встретилась в пиццерии, чтобы поздравить новоявленную парочку. Мишка вёл себя как обычно, так что я с облегчением сделала вывод, что он ничего не помнит. Это всё алкоголь и атмосфера вечеринки, мы друзья и только друзья.       Затем, как всегда, очень внезапно нагрянула сессия, и все в один момент стали злыми, не выспавшимися и раздражёнными. У меня почти везде были полуавтоматы, поэтому следующие две недели я всё же смогла уделить складу и курсачу. Встретиться с Колдуновой удалось лишь пару раз перед экзаменами, но подойти и заговорить я не посмела: с ней была староста, со мной – Юлька.       По правде говоря, я скучала и сотни раз проигрывала в голове варианты развития событий, если бы не начала читать ей тогда мораль. Может, мы бы уже встречались? Может, даже дошли бы до физической близости? Может, стали бы понимать друг друга? А может, уже и расстались бы…       Подобные мысли выматывали, поэтому начало второго семестра обрадовало меня гораздо больше, чем должно было: наконец-то нормально увидимся, и хоть что-то станет ясно.       В первый день учёбы универ гудел, как улей: впечатлений после каникул и сессии было много, и каждый желал это обсудить. Вести занятия было тяжело, но Садовская с этим справлялась: с самого начала пары эта железная женщина сумела добиться практически гробовой тишины. В этом семестре с ней у нас были только практики, лекции на себя взял некий Пичугов, встретиться с которым нам предстояло только завтра, поэтому сегодня мы повторяли и закрепляли пройденное, чтобы, по словам Ольги Марковны, перед ним не опозориться.       К собственному стыду, я была жутко невнимательна: путала цифры, теряла минусы – не могла думать ни о чём, кроме Карины. С утра она бросила мне лишь короткое «привет», что в принципе было нормой, но мне всё казалось, что она обижается или злится. По лицу ничего нельзя прочитать. Ничего, кроме очень красноречивого «скучно, ненавижу вышку».       В середине пары, Колдунова с разрешения Садовской покинула аудиторию, и я тут же решила последовать за ней, выждав немного времени. План был идеален, но Ольга Марковна будто прочитала мысли и вызвала к доске, полностью обломав возможность.       Лениво переписывая из учебника матрицу, я отрешённо размышляла о том, что Карина, возможно, ждёт меня в том самом туалете. Ждёт и думает, что мне плевать. Обернувшись на звук открывающейся двери, я хотела было послать ей красноречивый мученический взгляд, но едва завидев вошедшего мужчину в дорогом пиджаке, поспешно уткнулась носом в доску, мечтая с ней слиться. Принесло же на мою голову!        – Я могу Вам чем-то помочь? – Садовская сделала шаг в сторону двери.        – Да, если Вас не затруднит, хочу переговорить с дочерью. Это не займёт много времени, – блин, у меня руки трясутся от его голоса!        – Сожалею, но она вышла несколько минут назад, – сообщила Ольга Марковна. – Думаю, Вы можете подождать снаружи.       Интересно, как она поняла, что речь идёт о Карине? Знает Валерия Колдунова в лицо? Но откуда? Плюс, наверняка, не особо хорошо к нему относится, это слышно по голосу.        – Ещё мне нужен студент этой группы, некто Николай, фамилии, к сожалению, не помню. Подскажете, который из них?       Мел едва не выпал у меня из пальцев. Замерев, я не смела обернуться, в красках представляя, как отец Карины хищно вглядывается в каждого из парней. Если припомнить глаза его жуткого сыночка, то могу представить, каково сейчас сидеть за партой и отчаянно желать провалиться под землю. А ведь он говорил, что обладает исключительной памятью на лица. И Колдунова это подтверждала…        – Николай в этой группе один, Курносов, – Ольга Марковна по-прежнему отвечала чётко и прямо, – но его Вы тоже не увидите. Он редко посещает занятия, по крайней мере, мои.        – Что ж, благодарю, – мужчина развернулся и направился к двери. – До свидания.       Едва дверь щёлкнула, возвещая о конце испытания, вся аудитория будто выдохнула: студенты зашептались, а Садовская устало присела на стул.        – Аримова, Вы закончили уже?        – Э-э, сейчас, ещё пара минут! – придя в себя, я поспешно принялась писать. Слава Богу, что довела эту тему до абсолютного автоматизма.       Карина вернулась почти под конец пары. Заходя, она быстро нашла меня взглядом, но убедившись, что всё хорошо, снова включила «снежинку».       До конца учебного дня мы с ней так и не пересеклись. Уже забирая из гардероба куртку, я вдруг осознала, что дико устала от привычного общества. Юлька с Жорой с самого утра не отлипали друг от друга ни на минуту, а их милое воркование не прекращалось даже во время пар, не говоря уже о переменах. Миша же, видимо, очень заботился о том, чтобы я не скучала, поэтому на целый день приклеился ко мне как кусок скотча, при этом не забывая искромётно шутить и вставлять комментарии там, где надо и где не надо. Да и, по правде говоря, и сама Ярковская, хоть и поглощённая «Жорочкой» на все сто процентов, ни на секунду не выпускала меня из поля зрения.       Чувство дискомфорта всё нарастало, и я предприняла попытку бегства: «внезапно» вспомнила, что хотела забежать в туалет. Разумеется, Юлька увязалась за мной, точно дав понять: что-то здесь нечисто.        – Я, наверное, одна пойду, – уверенно заявила я, выходя из кабинки и устремляясь к умывальнику. – Мне на склад, а вам совершенно в другую сторону.        – Ник, забей сегодня на свою работу, никуда она не денется! – Юлька торжествующе сверкнула глазами. – Я знаю, что тебе нужно!        – И что же? – я удивлённо изогнула бровь, ошарашенная её бесцеремонным предложением.       Сарказма подруга не уловила, а потому воодушевлённо продолжила:        – Мы идём в кино вечером! Все вместе! Там до четырнадцатого февраля всем парочкам скидки, – поймав мой оторопелый взгляд, Ярковская вздохнула и с видом учителя, объясняющего двоечнику теорему, произнесла: – Я и Жора, ты и Миша, что тут непонятного? Парное свидание!        – Мы с Мишей – не парочка, – я вложила в голос всю твёрдость, какую смогла.        – А что мешает вам ей стать? – хитро ухмыльнулась Юлька, абсолютно уверенная в правоте своих суждений. – Он на тебя та-а-ак смотрит! Да и ты сама! Я видела, как ты на вышке сегодня тупила! Представь, как всё будет круто! Мы, все четверо, вместе! Будем потом семьями дружить!       Я от удивления едва не села там, где стояла. Неужели она сейчас не шутит?        – … ну, так что? – Ярковская, наконец, завершила тираду, последнюю часть которой я благополучно пропустила. Впрочем, какая разница?        – Я не буду действовать по твоему плану.        – Что? – подруга, похоже, искренне удивилась.        – А то! – я уже не сдерживала злость. – Ты всё продумала, всё решила, всех переженила, одно только забыла, меня спросить! Я не твоя марионетка, у меня вообще-то есть свои чувства и желания!        – Вот! Чувства! – Юлька зацепилась за слово. – Мишка к тебе точно неравнодушен! Прояви свою…        – Юль, ты что, совсем дура? – в груди у меня уже клокотало от обиды и злости. – Мишка мне просто хороший друг! Мне не надо ничего больше!        – Сама ты дура! – тут уже и у Ярковской сдали нервы. – И сама осознаёшь, что тебе нужно, но боишься это признать!       Я уже набрала воздуха для ответной едкой фразы, как вдруг осознала, что уединение наше нарушено.        – И что же это такое? – Карина медленно вплыла на наше с подругой «поле боя» и, поставив сумку возле моего рюкзака, принялась поправлять макияж. – Может, мне тоже это не помешает?        – Не твоё дело, – буркнула Юлька, видимо, осознавая, что зашла слишком далеко. – Коль, пойдём.       Однако последняя фраза запоздала: пока они с Колдуновой обменивались едкими взглядами, я успела схватить рюкзак и выбежать вон, тут же сворачивая в сторону другого выхода из корпуса. Встречаться сейчас с ребятами совершенно неохота.       В душе моей клокотал вулкан. Я была зла на всех: на Юлю, на Жору, на Мишку, да и на себя в первую очередь. Неужели мной так легко помыкать? И неужели Юлька всерьёз верила, что я сохну по Циркулевскому? Или думала, что я завидую её постельному опыту с Бедламовым? Хотя нельзя сказать, что не завидую, но не в плане «хочу так же»!       Сбавив шаг, я неосознанно дошла до одной из лестниц и уселась на ступеньки, намереваясь привести мысли в порядок, как вдруг заметила на рюкзаке приклеенный стикер. В записке оказался лишь номер телефона и очень знакомый ровный и красивый почерк. Одно слово. «Позвони».       Я не раздумывала ни секунды и быстро достала свой доисторический аппарат. Звонок сбросили, но буквально через секунду мобильный уже вибрировал входящим вызовом.        – Да?        – Тебе на работу надо или нет? – поинтересовалась Карина, судя по голосу очень довольная. – Если да, то такси ждёт где обычно.        – Сейчас буду, – я не смогла сдержать смешок, вдруг осознавая, что знаю, где Колдунову всегда забирает Саша.        – Не клади трубку, – вдруг попросила одногруппница. – Хочу слышать, как ты идёшь.        – А точнее, как я несусь как стадо буйволов и дышу как загнанная собака! Не выдумывай, я буду быстрее, чем ты телефон в сумку упрячешь! – хихикнула я и, сбросив вызов, ланью понеслась по лестнице.       Разумеется, скорость свою я знатно преувеличила, о чём Колдунова сразу же сообщила, но в целом мы обе были явно рады встрече. Пока Саша петлял по дорогам студгородка, я всё же решилась спросить:        – Как ты узнала, что мы в том туалете?        – Ну, – Карина немного смутилась, – ты ведь тоже иногда знаешь, где я. Назовём это обострившейся интуицией. Лучше скажи, зачем Ярковская хочет свести тебя с Циркулевским? Он ведь далеко не красавчик. И кроме того, неужели самая близкая подруга не знает, что ты…        – Это неважно! – я перебила её, краснея и экспрессивно взмахивая рукой, сама не зная зачем. – Она просто всё решила сама, даже не спросив, а хочу ли я этого! Мишка хороший, но не в этом плане! Только не для меня!       Колдунова вдруг хихикнула, счастливо улыбнувшись, а затем сжала мою ладонь в своей и придвинулась ближе.        – Я скучала. Ты тогда так внезапно ушла.        – Прости, мне домой нужно было, – я вздохнула, чувствуя лёгкий стыд за тот раз. – Тоже скучала по тебе. Думала, ты обиделась на мою болтовню.        – Я уже и не помню, о чём речь.        – А ещё твой отец меня искал, – вспомнив о пугающем инциденте, я резко дёрнулась. – Ну не меня, а Николая. А учитывая его память на лица…        – Не переживай, – Карина ненавязчиво опустила голову мне на плечо. – Он заезжал зачем-то к дедушке, а заодно и ко мне. А о Николае, видимо, просто вспомнил. Ему не особо важно, что у меня в жизни происходит.        – Почему? – я неосознанно взяла её за руку, переплетая пальцы. – Он что, тебя совсем не любит?        – Не любит? – Колдунова вздохнула, отвечая на пожатие. – Скорее, просто не возлагает на меня особых надежд. Он изначально даже не рассматривал меня как преемницу его бизнеса, поэтому и не вкладывал в меня многого. Я в своей семье что-то типа декорации. Всегда красивая и утончённая, водящая знакомства только с нужными людьми… А центр папиной любви – это Кирилл, мой вредный мелкий братец.        – Блин, это так… грустно, – я осторожно взглянула ей в глаза, боясь увидеть слёзы, но на лице Карины, наоборот, сияла улыбка.        – Да нет, я даже рада этому, – одногруппница взглянула в окно, будто бы проверяя, туда ли мы едем. – Меня не заставляют учить экономику и выбивать выгодные фирме сделки, не обхаживают кучей частных репетиторов… Господи, да мне хоть из дому позволено выходить, хоть и не всегда! А Кирилл растёт социопатом. У него и друзей-то нет, кроме детей отцовских партнёров, да и с ними он не особо-то ладит.        – Тогда ясно, почему у него такой жуткий взгляд, – задумчиво произнесла я, вспоминая наш зрительный контакт в гостевом зале. – Я думала, на мне дырка останется от его глаз.       Колдунова очень удивилась, узнав, что мне доводилось видеть её брата, а услышав версию про узнанный костюм и вовсе нахмурилась.        – Зная Кирилла, я уверена, что он донёс отцу, – одногруппница неосознанно сжала руку в кулак. – Может, поэтому папа и разыскивал Николая сегодня. Хотя… у него полно других дел, не думаю, чтобы это вылилось во что-то серьёзное. К тому же, тебе не о чем беспокоиться, в любом случае, – она счастливо улыбнулась, – потому что никто не докажет, что на приёме была ты.        – Справедливо, – я постаралась скрыть напряжение смехом, но вышло не очень. Кажется, придётся оперативно менять имидж.       Невесёлые мысли о статусе «разыскиваемого преступника» уже начали осаждать голову, однако стоило мне взглянуть в окно, как они тут же испарились, уступая место другой проблеме.        – Так, минуточку, а куда это мы едем? – я тут же завертелась на месте, подтверждая подозрения. – Склад давно остался позади! Ты что, вздумала меня похитить?       Карина не сумела сдержать хихиканья: м-да, я наверняка сейчас выгляжу очень комично, но с работой не шутят. Я определённо точно должна быть там вовремя.        – До похитителя мне ещё далеко, – заговорила, наконец, одногруппница. – Я собиралась объяснить по пути, но мы заговорили о другом, и я забыла. На самом деле, мне нужна помощь кое в чём…       Полумрак в салоне и её нежный тон в совокупности с виновато опущенными глазами сделали своё дело: я совершенно забыла о необходимости быть на складе как штык. В конце концов, не развалится же он без меня?        – И… и что нужно делать? – блин, даже голос охрип от волнения!        – Да ничего такого, – Колдунова вновь взглянула на меня в упор и улыбнулась. – Я на прошлой паре забронировала столик в ресторане и заказала кучу еды, потому что была дико голодная. Но это слишком много для меня одной, а осознала ошибку я уже после того, как заплатила. Не люблю, когда пропадает хорошая еда, так что… поможешь мне её скушать? До твоей работы ещё час и сорок минут, мы всё успеем.       Я смогла только выдохнуть, всё ещё отходя от удивления: это ж до чего техника дошла, что уже можно и такое через интернет делать?        – Э… ну, ладно, хорошо, – я усилием воли заставила себя вынырнуть из мыслей. – Надеюсь, это не какой-то шикарный ресторан с дресс-кодом?        – Нет-нет, обычный, – заверила меня сияющая Карина, и решение было окончательно принято.       Как бы Колдунова не убеждала меня, что заведение, в которое мы пришли и с удобством расположились за уютным столиком, «самое обычное», я всё равно чувствовала себя немного неуютно, во все глаза пялясь на экзотических рыб в аквариуме и официантов в строгой форме.       Обустроив меня, Карина ненадолго отлучилась якобы припудрить носик, но я уже в какой-то момент начала подозревать, что она сбежала: слишком уж долгим было вынужденное одиночество. К счастью, занятый нами столик был немного в стороне от основного маршрута работников заведения, и первое время меня попросту не замечали. Однако потом пара официантов всё же уделили мне внимание, вежливо вопросив, готова ли я сделать заказ, и каждый раз я бурчала что-то неразборчивое, испытывая тот самый детский страх, когда мама оставляла тебя постоять в очереди на кассе, а сама уходила взять что-то ещё. Блин, ну где ж ты ходишь, Колдунова?!       Одногруппница всё-таки соизволила вернуться, ещё более счастливо выглядящая, чем раньше, или это мне кажется? Еду нам тоже принесли довольно быстро, хотя, учитывая, что заказ был сделан около часа назад, могли бы и побыстрее. Пока Карина отсутствовала, я успела бегло просмотреть меню и прекрасно понимала, почему ей не хотелось, чтоб еда пропадала: с такими-то ценами!       Все блюда оказались очень красиво оформленными и безумно вкусными. Честно говоря, я раньше всегда посмеивалась над дорогими ресторанами, считая, что там просто завышают цену за те же, по сути, продукты, но сейчас, познав этот ни на что не похожий вкус, я готова была признать свою неправоту.       Как только голод был утолён, всю нервозность и неловкость от роскошной обстановки как ветром сдуло. Мы с Колдуновой непринуждённо болтали, вспоминали разные смешные ситуации, дурачились, а под конец даже пофотографировались перед зеркалом в туалете, что раньше для меня было абсолютным бредом. На самом деле, со всеми этими приложениями, которые добавляют эффектов, подобное может быть очень весёлым… В конце концов, я внутренне призналась самой себе, что мне очень даже понравилось, и решила не судить вещи так категорично.       Уже собираясь, я вдруг заметила, что снова одна – Карина успела ускользнуть совсем незаметно. Решив, что она снова пошла марафетиться, я уселась на диванчик, намереваясь, пока жду, получше рассмотреть детали интерьера, как вдруг обнаружила свою звезду около стойки администратора, где она, судя по всему, расплачивалась карточкой. Несколько мгновений «загрузки» в голове – и картина стала мне полностью ясна, однако вместо злости и возмущений я ощутила лишь сильное желание улыбнуться, да так чтоб от уха и до уха, во все тридцать два.        – Ты всё это заранее спланировала, да?       Услышавшая эту фразу Колдунова на мгновение замерла, а затем виновато улыбнулась.        – Не сердишься?        – Ни капли.       Уже в машине по пути к складу, когда мы сидели, прижавшись друг к другу и совершенно не желая расставаться, я всё же вопросила вездесущее «зачем», на что Карина, вздохнув, дала искренний ответ:        – Я хотела как-то тебя порадовать, но знала, что просто так кушать за мой счёт ты не согласишься. Ещё тогда давно, когда ты не взяла плату за гречку, у меня как будто мир треснул – ты первая, кто отказался от денег! Я тогда поняла, что вот он, тот человек, которому не жалко отдать хоть всё, что имеешь. Как тебе мой коварный план?        – Коварнее этого только то, как ты приучила меня к машине, – я, не сдержавшись, хихикнула. – Знаешь, как после неё тяжело снова привыкать к троллейбусам?        – Бр-р, и знать не хочу, – Колдунова поёжилась и придвинулась ещё ближе, будто намекая на объятия.       «И что теперь делать? Обнять? Или, может, это только я вижу намёки там, где их нет?»        – Ни-ик? – обернувшись на зов, я едва сдержала вскрик удивления: чёрт, её губы слишком близко! И полумрак этот! Зачем вообще так сильно тонировать стёкла, что середина дня кажется поздним вечером?!        – Ч-чт-то? – проблеяла я, чувствуя, как румянец быстро расползается по щекам. Хоть какая-то польза от этой тонировки – Карина не видит этого идиотского выражения лица!        – М-да, в некоторых вопросах ты реально как парень, – одногруппница тяжело вздохнула, отстраняясь и театрально прикрывая лицо рукой. – Подтекста совершенно не читаешь…        – Кого не читаю?.. – я совершенно растерялась, а Колдунова вдруг ласково провела ладонью по моей щеке.        – Поцелуй меня, – прошептала она одними губами. – Это и есть подтекст.        – А… – вспомнив, наконец, какие-то отрывки из теории литературы, я осознала собственную тормознутость. – То есть, ты хочешь, чтобы я тебя?..        – О Боже, не думала, что будет так трудно, – Карина выдохнула и отвернулась, позволяя заметить, что её лицо ещё краснее моего. – Да, Ника, я хочу поцеловаться с тобой как в финалах голливудских фильмов, а может и ещё лучше! Любишь заставлять людей произносить смущающие вещи, да?       «Да нет же!»       Я начала действовать прежде, чем снующие в голове мысли пришли хоть в какой-то порядок. Как только разрешающее «можно!» достигло сознания, я придвинулась к Колдуновой вплотную, касаясь её губ и воплощая ту самую фантазию, что грызла меня каждую ночь с ноябрьского вечера в коридоре у библиотеки. Закрыв глаза, я действовала по наитию, неосознанно шаря руками по её телу – расстёгнутый чуть ранее пуховик будто поощрял подобные действия. Честно говоря, будь сейчас лето, ничто не сумело бы меня остановить, но ощутив чуть шершавый ворс свитера, я всё же взяла себя в руки и аккуратно переместилась на джинсы, ненавязчиво закидывая её ногу на себя.       Всё это время я не отпускала её губ, прерываясь лишь на короткие вдохи кислорода, необходимые для жизни. Пальцы Карины давно уже гуляли в моих коротких волосах, изредка сжимая слишком сильно и причиняя приятную боль. Повалив её на сидение, я переместилась лаской на шею и к собственной радости сумела сорвать с её губ несколько очень тихих стонов, сопровождающихся судорожным сжатием пальцев. Неужели нашла эрогенную зону?       Останавливать меня, судя по всему, никто не собирался, и это пугало: самоконтроль, похоже, на нуле, если не ниже. Ещё немного – и преграда из свитера была бы преодолена, если бы джип внезапно не остановился, возвещая о достижении нужной точки.       Вначале мы просто замерли, надеясь, что это очередной светофор, однако когда Саша постучал в некое подобие шторки, разделяющей передние и задние сидения, тут же засуетились, приглаживая волосы и стараясь не смотреть друг другу в глаза.       Меня съедало смущение, но слишком уж довольная улыбка на лице одногруппницы быстро меня успокоила. Значит, не сердится! Значит, свершилось!        – Саш, минутку, мы не договорили! – сказав это, Колдунова вновь закрыла «шторку» и повернулась ко мне. – Ещё!       В этот раз я не стала сомневаться, а просто притянула её к себе, наслаждаясь вседозволенностью. Мы целовались не так долго, но гораздо искреннее, иногда прерываясь на счастливый смех.        – Будь со мной, – попросила Карина, отпустив, наконец, мои губы. – Будь со мной всегда. Не думай, доверься сердцу. Я знаю, ты сомневаешься, всегда сомневаешься. Ты рациональна, как чёртов калькулятор!        – Да, есть такое, – я виновато улыбнулась. – Но знаешь, этот калькулятор глючит с нашей первой встречи…        – Я буду ждать тебя после пар каждый день, – Колдунова коснулась моего носа кончиком своего. – Буду подвозить тебя, мне, правда, совсем несложно. А время между универом и работой будем проводить вместе! Это ни разу не рационально, но…        – Согласна, – я даже не дала ей договорить. – В жизни, и правда, слишком много сухого расчёта. Но то, что я люблю тебя, этому не поддаётся.       Карина, услышав признание, забавно зарделась и, чмокнув меня в щёку, едва слышно прошептала ответное, чтобы потом с криком «А теперь на работу!» выпихнуть меня из джипа.       Помахав рукой удаляющейся машине, я глупо попрыгала на одной ноге, а затем с разбегу влетела в ближайший сугроб, чтобы прийти в себя. Если бы не тепло её губ, до сих пор ощущавшееся, ни за что бы не поверила в реальность произошедшего. Подумать только, мы целовались! По инициативе самой Колдуновой! И как теперь скрыть экстаз от брата и остальных?       Однако это не понадобилось, так как у входа меня уже ждали несколько ехидно ухмыляющихся лиц. Ах да, сегодня Саша подъехал прям под дверь, а окна склада как раз туда и выходят…        – Я смотрю, ты таки послушалась совета по поводу женихов, – начал Тёмка, подходя ближе и глядя мне в глаза, – но такого даже я не ожидал! Кого ты отхватила там себе на такой машине? Отвечай! – последнюю часть тирады он уже вовсю тряс меня за плечи под громкий хохот остальных. – Отвечай, не то доложу маме!       Тут уже и меня прорвало на смех, слишком уж комичен был «большой начальник», так желающий узнать подробности моей личной жизни. Но извини, Тём, этого я не смогу доверить пока даже тебе…        – Не надумывай себе многого, – я высвободилась, наконец, из хватки и вытерла лицо, всё ещё мокрое от снега. – Это одна из одногруппниц меня подвезла. Её на машине забирали, и было по пути, вот и всё.        – Да? А в снег тогда зачем падала? – брат, похоже, взаправду огорчился.        – У них в тачке обогрев на максимуме работал, – уверенно заговорила я, проходя к столу и тем самым избегая зрительного контакта. – Жарко стало с непривычки, вот и решила остудиться.       Народ посмеялся с собственных домыслов и быстро потерял ко мне интерес. Тёмка ещё немного поворчал, но вскоре тоже забыл о происшествии, с головой углубившись в работу. Одна я рисовала на черновиках сердечки и прятала глупую улыбку за чашкой кофе. Мои чувства наконец-то взаимны, надо же…