Судьба

Передо мной сидит Андриано. Весь такой довольный, элегантно одетый, с развязанным галстуком. Его штанины задрались вверх, обнажив смуглые ноги с темной порослью. У него хорошее настроение, у меня — не очень. Два часа назад Андриано позвонил и сказал, что заедет ко мне с бутылкой французского коньяка. Он называет это «Выпьем, поболтаем. Давно не виделись». На самом деле он не итальянец и зовут его гораздо банальнее. Андриано — прозвище со старших классов, когда наш светлый одноклассник в расцвете подросткового возраста посмуглел, потемнел, стал походить на типичного итальянца. Девкам это нравилось, у пацанов, естественно, вызывало зависть. Сейчас он уже женился. На богатой девушке арабского происхождения. Он говорил, что по любви, я не очень верил, но молчал. Сейчас у моего друга есть семейный очаг, покорная жена, две очаровательные дочери, секс раз в неделю, квартира в десяти минутах от набережной и покровительство тестя. Андриано доволен, я опять-таки не очень верю, но молчу. Дочери — главная победа в жизни приятеля. «Каждый мужик рано или поздно задумывается о смысле жизни. Мои дочки и есть тот смысл, который мне был нужен, хотя ты знаешь, как я боялся заводить семью. Не представляю, как люди живут без детей. Когда не спотыкаешься об игрушки ночью и никто не несется на твое «Эй, кто есть дома?». Да, старик, ты можешь назвать меня сентиментальным мудаком, но это чушь, что семья для мужика — тяжкие оковы. Мне хорошо! Конечно, от жены периодически устаю, но любовь детей компенсирует многое, если не все». Я молчу. То, что мне хотелось сказать Андриано о свободе — главном плюсе моей жизни, уже кажется бессмысленным. Вряд ли в свободе больше смысла, чем в детях. Подливаю коньяк в бокалы, отправляюсь искать лимон в надежде поменять тему беседы. Я люблю Андриано. Близкий мне человек. Давно не ценю его за что-то, он просто свой. Но даже перед ним прячу собственную уязвимость. Веду себя самоуверенно, ненароком обсуждая то, что внутри отзывается болью. Каким бы ты мужиком ни был, иногда твоя противотанковая броня покрывается ржавчиной. И хочется кусочка безвозмездного тепла. Но все привыкли к тому, что ты вот такой вот железный парень. И никому в голову не закрадется мысль о том, что тебе так мало надо. Вскоре нам надоедает сидеть дома и мы отправились в ресторан неподалеку от моего дома. Заняв свободный столик, я подзываю официантку. - Вы готовы сделать заказ? - спросила официантка. - Да, нам два эспрессо. - Хорошо, кофе будет готов через несколько минут. - Просто замечательно, - ответил я - широко улыбаясь официантке и обнажая зубы. Позволяя ей ясно увидеть меня. - Я отойду ненадолго? Звонят по поводу работы. - проговорил приятель. - Да, конечно, - ответил я. Я рассматривал людей в ресторане. С неописуемым удивлением я заметил Мэри. Она сидела через столик от меня с... Аброром? Меня затопила волна неприятных эмоций! Но почему? Мне вроде бы все равно, наверное, просто было задето мое самолюбие. Мне почему-то показалось, что она заинтересовалась мною, но видимо я ошибся. Что ж, немного неприятно, но в целом далеко не смертельно. Хотя может это и к лучшему, изначально мне показалась, что эта девушка может потревожить мой уже привычный для меня покой, но, кажется, рыжеволосая ведьма переметнулась. Рядом со мной плюхнулся Андриано, отвлекая меня от моих мыслей. - Какие-то проблемы, брат? - поинтересовался он. Наверняка, он заметил, что я снова ушел в себя. - Нет, нет. Все нормально. Он покосился на меня с подозрением. Но вскоре он отстал от меня, потому что наконец-то принесли наш заказ. На протяжении всего нашего вечера, я поглядывал на Мэри и этого недомага. Они мило разговаривали, ладно хоть за руки не держались. И тут словно прочтя мои мысли, он накрыл ее руку своей. По моему лицу заходили желваки. - Что за? - непроизвольно вырвалось у меня. - Ну-ка, Алекс, рассказывай, кто эта огненная красавица? Ты весь вечер от нее глаз не отрываешь! Дурацкая манера Андриано называть меня Алексом меня всегда раздражала, а сейчас и вовсе вывела меня из себя. Я понял, что мне лучше сейчас уйти, чтобы не сорваться на друга и не наговорить много всего, о чем я буду на завтра жалеть. - Прости, но давай не сегодня. Я, пожалуй, пойду.

***

Следующий день приготовил мне сюрприз - я понял, что стал одержимым. Я был одержим Мэрилин, она стала безумно интересовать меня, и я ловил каждую деталь, связанную с ней. Любопытство было одним из постоянных мучений. Вопросы никогда не покидали мое сознание, мне было интересно, о чем она думала каждую секунду. Когда я слышал ее тихий вздох. Когда она, задумывалась, начинала закручивать прядь волос на палец. Когда она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Я улавливал боковым зрением каждое ее движение, и все это сводило меня с ума. Когда она говорила с другими участниками, я анализировал каждое ее слово, ее тон, интонацию. Высказывала ли она свои мысли, или думала, прежде чем ответить? Мне казалось, что она часто говорила то, что от нее ожидали окружающие, и это напомнило мне мою семью и нашу ежедневную жизнь, полную иллюзий, мы справлялись со своими ролями лучше, чем она. Возможно, я был неправ на счет этого, может это только мои фантазии. Зачем ей играть роль? Аброр Усманов был самым неожиданным из всех моих мучений. Мог бы я представить, что настолько посредственный и скучный человек сможет так меня взбесить? Если быть откровенным, мне надо проявлять хотя бы немного благодарности к этому надоедливому парню. У него лучше, чем у других получалось разговорить девушку. Я так много узнал о ней через их разговоры. Я все ещё пополнял свой список о девушке, но вопреки этому помощь Аброра в этой задаче только ещё больше раздражала меня. Я не хотел, что бы Аброр был тем, кто раскрывал ее секреты. Я сам хотел раскрывать их. Спасало то, что он никогда в действительности не замечал ее маленьких откровений, ее крошечной небрежности. Он ничего о ней не знал. Он нарисовал себе в своей голове Мэри, которой не существует. Нарисовал обычную девушку, такую же обычную, как он сам. Он не придавал значения её смелости, самоотверженности и таланту, то, что отличало ее от других. Он не слышал невероятную зрелость в ее словах. Он не слышал вежливость в ее голосе, когда она изображала интерес к его бессвязным историям, и не видел скрывающуюся за вежливостью доброту. Через ее разговоры с Аброром, я смог узнать самые важные ее черты для моего списка и самые показательные из них встречались весьма редко. Мэри была очень хорошей. И все остальные ее особенности - очарование, отсутствие эгоизма, любовь и смелость делали ее все лучше и лучше. Однако эти полезные открытия не позволили мне изменить отношение к нему в лучшую сторону. Он видел Мэри так, как будто уже владел ей, так, будто она была его приобретением, я видел, как он к ней относиться по его грубым фантазиям на её счет. Он становился более уверенным, считая, что сможет добиться ее. С течением времени ему стало казаться, что она симпатизирует ему больше, чем тем, кого он считал своими соперниками - Даниса, Айрата, Анара и даже меня. Он постоянно подходил к ней перед испытанием, болтая, ободряясь ее улыбками. Обычными, вежливыми улыбкам, твердил я себе. Так же я часто забавлялся, представляя как отшвыриваю его схватив за шкирку в противоположный конец комнаты, в дальнюю стену... Вполне возможно это даже не сильно ему повредит...Аброр не очень часто думал обо мне, как о сопернике. После того как она подошла ко мне в зале он думал, что мы с ней начнем очень близко общаться, но очевидно его опасения исчезли. Однако, он все еще беспокоился, что я смогу отбить Мэри у оравы её поклонников. О чем она сейчас думает? Нравится ли ей его внимание? И, наконец, самое последнее из моих мучений причиняло мне больше всего страданий. Безразличие Мэри. Она игнорировала меня так же, как и я ее. Она больше никогда не пыталась со мной заговорить. Значило ли это то, что она предпочла Аброра? Насколько я знал, она вообще больше обо мне не думала.Это приводило меня в дикое бешенство. Даже мое решение поменять будущее начинало трещать по швам, так же, как и мое недавнее нежелание сохранить мой маленький, но уютный мирок. Мирок тишины, спокойствия, безразличия и апатии. Эта девушка, сама не зная того, меняла меня. Единственное, что немного успокаивало меня, - она все еще иногда пристально смотрела на меня, как и раньше. Я замечал это сам, потому что мог позволить себе смотреть на нее. То, что она все ещё смотрела на меня издали, все немного упрощало. Несомненно, она могла просто пытаться понять, что я за существо. Я обратил внимание на то, как часто она смотрела в мою сторону. Это заставило меня чувствовать удовольствие, хотя я не должен был. Несмотря на то, что время шло, она смотрела на меня столь же часто, как и раньше. Я не знал, что это означает, но от этого мне определенно становилось лучше.