Судьба

Живу в замкнутом пространстве со сглаженными углами. В руках книга — я преследую тебя по оставленным следам. Любимые книги ты покупала в двух экземплярах. Одну ставила на полку, вторую читала, делая в ней пометки. Через буквы под желтым маркером проникаю в тебя снова, и ты раскрываешься для меня другой. Родная вроде бы, но при этом далекая, еще более глубокая, чем я знал. Вот твои слова: «Ты — это всё». От этих слов становилось страшно. Боялся подвести. Мужчина, даже несмотря на броню эгоизма, понимает, что женщина лучше. Просто мы не признаем этого вслух — солидарность из поколения в поколение. Вдруг это помешает вам уважать нас, считать нас мужчинами? Хотя мужчина — это далеко не член между ног, это еще и заботливое желание прикрыть окно, когда она замерзла, но молчит об этом. Мужчина — это тревога за нее, даже когда они не вместе. Когда мы пришли друг к другу, я не воспринимал того, что принято называть «отношениями». Верил в контакт, в страстную вспышку между двумя людьми, в красивый флирт, который, если позволят обстоятельства, завершится постелью. Это был для меня конец фильма, дальше только титры и — всем спасибо. — В определенный период жизни мы встречаемся с определенным человеком, необходимым именно в этот период. Такой странный закон притяжения, такое взаимовыгодное спасение. Проводим определенное время вместе, потом обязательно расстаемся. Потому что каждому из нас надо идти дальше, входить в новый, следующий период своей судьбы. Брак придуман для ленивых, которым легче остановиться на полпути, чем идти дальше. Так я честно говорил о своем опыте. — Думаю, это правда — про определенных людей в определенное время. Но, знаешь, почему часто происходит расставание? Потому что даже в паре развитие людей неизбежно. Мы открываем для себя что-то новое, и это новое идет вразрез с новым того человека, что привел нас к этому новому. Если это развитие неравномерно или имеет различную направленность, то будет расставание. А что, если попытаться принять новых друг друга? Тогда путь двоих может продолжиться. После этих слов я ничего не мог добавить. Я смотрел на тебя и думал, какой же подонок сидит сейчас напротив тебя. За что ему такая награда? Сейчас понимаю: ты привела меня к новому. И расставание произошло не по нашей вине. Сценарий изменили там, наверху. Как-то ты сказала: «Однажды мы с тобой превратимся в буквы друг для друга». Отбрасываю книгу. Ты не буквы. Ты — выше и непостижимее любых существующих символов. Тем временем подошло время первого испытания. Оно обещало быть сложным. Подливала масла в огонь ситуация с Мэри. Она продолжала общаться с Аброром, я все также игнорировал их. Вел себя как обиженный ребенок и не мог объяснить свое поведение. Почему они так близко общаются? Есть ли между ними что-то? Почему меня это так волнует? Эти вопросы обжигали меня, словно пламя, вспыхивающее во мне при каждом вздохе. Только один раз взглянуть в ее глаза… Один раз прочесть там все ответы… Нет. Я не мог себе позволить даже это. Не мог, если принял решение изменить будущее. Я лишь слегка повернул к ней голову, не отрывая взгляда от противоположной части комнаты. Я кивнул в ответ и повернул голову обратно. Она больше не заговаривала со мной. Днем, сразу после того, как испытание закончилось, я помчался домой, как и обычно. Любил ли я ее? Не думаю. Пока еще нет. Я не мог отделаться от мимолетных видений будущего, в которых я видел, как просто мне будет полюбить Лисицу. Это будет сродни падению, свободно и без малейших усилий. А вот не влюбиться в нее для меня было очень сложно, я сдерживал себя, как мог, становясь непроницаемым, скрещивал руки на груди – все это изнуряло меня. Прошло уже около месяца, а мне с каждым днем становилось все сложнее. Но для меня это не имела никакого значения, я все еще ждал, когда смогу преодолеть это, когда мне станет легче. Это должно быть именно тем, что имело ввиду недавнее видение, когда говорило, что я не смогу держаться на расстоянии от девушки. Я видел, что моя боль только увеличивалась. Но я мог контролировать это. Я не уничтожу будущее Мэрилин Керро. Если мне было предначертано любить ее, самым малым из того, что я мог бы для неё сделать – это избегать ее. Но та сила воли, что я затрачивал, чтобы не приближаться к ней иссякала, я едва мог справиться с собой. Я мог притворяться, что игнорирую, мог не смотреть в ее сторону. Я мог делать вид, что она меня не интересует. Но я, по большой степени, просто притворялся, это было обманом, а не тем, что мне бы хотелось в действительности. Я все еще улавливал каждый ее вздох, каждое ее слово.

***

Сегодняшний день обещал быть трудным. Труднее, чем все предыдущие. Аброр Усманов, этот отвратительный мальчишка, с которым я не был способен соревноваться, собирался пригласить Лисицу на свидание. Узнал я об этом очень просто - он совершенно не контролировал себя, хотя ему непременно стоило бы делать в обществе экстрасенсов. Многие запросто могли уловить его малейшие эмоции, а некоторые даже, такие, как я, могли поймать отдельные мысли. Мы тряслись в автобусе. Очередное испытание, после которого нам дадут неделю отдыха. Я исподтишка посмотрел на Рыжую. Она нервничала, наблюдая за всеми. Наши взгляды встретились. Удивительно, но ни я, ни она не отвели взгляд, как это делали обычно. А наоборот стали изучать друг друга. Как оказалось, ее глаза были серо-зеленого цвета, совершенно удивительные, казалось, бездонные. Я оторвался от нее и уставился в окно, продолжая иногда косится на нее. Мэри так же смотрела в окно, слегка улыбаясь чему-то. Наконец мы добрались до нужного места. Нас поочередно стали вызывать для прохождения еще одного испытания. Вскоре остались лишь я, Аброр и Мэри. Странная ситуация. Обстановка в автобусе была очень напряженной, накаленной добела. Я прислушивался к внутренней борьбе Аброра, он явно дожидался, когда они останутся лишь вдвоем, но я, даже зная это это, все равно не собирался оставлять их наедине. Мальчишка явный слабак. Он намеренно дожидался этого, боясь, как бы о его увлечении ею стало известно, прежде чем она проявит свое расположение к нему. Он не хотел оказаться униженным её отказом, предпочитая, что бы она сделала шаг первой. Трус. Он присел к ней, наслаждаясь близостью, и тут я представил тот грохот, с которым его тело врежется в противоположную стену с такой силой, достаточной для того, чтобы переломать ему все кости. Он не стал дожидаться уединения с ней и собрался действовать. Картинка того, как я ломаю ему ребра, становилась в моей голове все более четкой и явной, что я готов был взорваться и превратить ее в действие. - Ты ведь знаешь, нам дают неделю выходных, все участники решили по этом поводу собраться в ресторане. Я подумал, что... ну, что было бы здорово прийти нам сегодня с тобой туда, вдвоем.. Мэрилин смутилась. Пока она сомневалась, я увидел будущее даже четче, чем в прошлый раз. Неразумно тратить свои силы перед испытанием, что бы узнать, чем все это закончится, но я не смог сдержаться от такого искушения. Девушка может дать недоведуну согласие на его вопрос сейчас, а может и позже. Но в любом случае, совсем скоро она обязательно скажет «да» хоть кому-нибудь. Она была очень милой и интересной, и противоположный пол не мог не заметить это. Она могла найти кого-то из этой тусклой толпы или дождаться отъезда из России, но день, когда она скажет «да» должен настать. Я видел ее жизнь, как и раньше - карьера... любовь, замужество. Я снова увидел ее с ослепительной улыбкой под руку с отцом, одетую в идеально белое платье, вышагивающей под звуки марша. Боль от этого была сильнее, чем все, что я испытывал ранее. Человек мог испытать такое, только находясь на грани смерти, но, ни один человек не смог бы пережить это, но почему-то смог я. Была не только боль, но и непонятный гнев. Ярость жгла, причиняя физическую боль. Хотя этот мелкий, недостойный мальчишка не был тем, кому Керро даст свое согласие наверняка, я горел желанием раздробить его череп своими руками, чтобы он стал примером для того счастливца. Я не понимал этих эмоций. Это была путаница из ярости, боли, желания и отчаянья. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Я не мог дать этому состояние какое-либо название. - Аброр, я не думаю, что тебе надо сказать «да», - сказала Мэри с сильным акцентом, но вежливо. Надежды Аброра разрушились. Я бы сполна насладился этим в других обстоятельствах, но я был растерян из-за шока, который последовал за болью, и из-за раскаяния, которое мне принесли боль и ярость. Прямо сейчас я видел, как будущее кружится и меняется, искажаясь снова. - Но почему? - не сдавался упрямый, как осел, Аброр. - Ты уже кого-то пригласила? - угрюмо поинтересовался он. Он с подозрением глянул на меня, первый раз за много дней. Я осознал, чем выдал свой интерес - моя голова была немного склонена в сторону Мэрилин. Дикая зависть пылала в его мыслях, он завидовал тому, кого предпочла девушка, и наконец-то я смог определить то, что чувствовал. Я ревновал. - В ту неделю, я хотела бы съездить домой, в Раквере, повидаться с родными, - ответила ему Мэри с толикой юмора в голосе. Я ощутил облегчение. Облегчение, которое проступило сквозь злость и угрызения совести, когда она это произнесла. Неожиданно я стал принимать во внимание моих соперников. Усманова позвали для прохождения испытаний Тон этого придурка стал ужасно льстивым: - А ты не можешь поехать в другие выходные? - Прости, но нет ,- теперь она была решительна. - И, пожалуйста, не заставляй ведущего ждать слишком долго, это невежливо. - Да, ты права ,- пробормотал мальчишка так рассеянно, что я почти почувствовал жалость к нему. Почти. Он отвел глаза от девушки, не предоставив мне возможности увидеть ее лицо сквозь его мысли, и спустился с автобуса. Я не собирался мириться с этим. Я повернулся, чтобы оценить выражение ее лица самому, впервые за целый месяц. Огромное облегчение от того, что я мог позволить себе это, было подобно глотку воздуха после затяжного погружения. Ее глаза были закрыты, а лицо она обхватила руками. Ее плечи словно бы обороняя выдвинулись вперед. Она тихонько качала головой, будто бы пыталась выкинуть какие-то мысли из головы. Расстроенная. И такая очаровательная. Она медленно открыла глаза и незамедлительно посмотрела на меня, возможно почувствовав мой взгляд. Лисичка смотрела мне прямо в глаза с тем же смущенным выражением, которое так долго преследовало меня. В то мгновение я не чувствовал ни раскаянья, или вины, ни гнева. Я знал, что все это снова вернутся, и вернутся скоро, но в этот единственный миг я чувствовал странный, волнительный подъем. Такой, будто я скорее выиграл, чем проиграл. Она не отвела глаз, хотя я смотрел на нее с неуместной настойчивостью, тщетно пытаясь прочитать мысли сквозь глубокие зеленые с каплей серого глаза. В них было множество вопросов, но не было ответов. Я видел отражение собственных глаз. Это был не самый безопасный момент для испытаний моей силы воли. Но мой взгляд, казалось, не испугал ее. Она все еще смотрела на меня, и мягкий постепенно проступающий румянец начал заливать её лицо. Неизвестно сколько мы так смотрели друг на друга. О чем она сейчас думала? Я чуть не озвучил вопрос вслух, но в этот момент ведущий назвал мое имя. Зная, что битва уже проиграна, не было смысла сопротивляться тому, что я хотел. Я повернулся, чтобы опять посмотреть на девушку. Она спряталась за своими волосами, но я мог видеть сквозь проборы в ее локонах, что ее щеки пылали ярко-алым цветом.