Forever Young

Телефон верещит писклявым девичьим голоском, будто издеваясь. Клаус смотрит несколько секунд на дисплей, а потом опускает веки, чувствуя, как в горле щекочет что-то очень похожее на раздражение или досаду. Потому что, ну серьезно, не самое лучшее время нянчиться с гиперактивным мальчишкой-социопатом, решившем замкнуть свой мир именно на нем. Клаус думает, что когда-то и он, возможно был (или мог быть) таким же сумасбродным идиотом. Наверное, именно поэтому он не сбрасывает звонок, а отвечает медленно и терпеливо (почти скрежещет зубами на самом деле). — На этот раз что? — Ты любишь розы, Ник? Знаешь, розовые розы - это до того приторно и пошло, что даже меня коробит. А голос глухой и без малейшего намека на насмешку. Во что этот пацан вляпался снова? Как он умудряется? Еще и суток не прошло. — Кай, ты в порядке? Слишком быстро и слишком взволнованно на самом деле. Слишком много слишком для того, кому на самом деле плевать. Да разорви его стая взбесившихся оборотней, ему-то, Клаусу, что с того. Мальчишка слишком взвинчен, наверное, чтобы анализировать тембр голоса и интонации. Он то ли в полнейшей прострации, то ли в такой панике, что дышит через раз, а сердце... Черт, почему его сердце не бьется? Вампир должен слышать, как кровь шумит в венах, как ударяется сердце о ребра. Он всегда слышал это во время странных ночных (часто вусмерть пьяных) звонков. — Я выпустил еретиков, Ник. Всех до единого. И убил отца, а еще сестер. Да, и каждого из Клана Близнецов. На самом деле, - вздыхает, и с другого конца мира первородный вампир слышит, как Кай Паркер растеряно ведет ладонью по лбу, словно стирая заливающий глаза пот (Клаус поставил бы на свежую кровь, учитывая, какую бойню тот устроил), - ... они умерли, когда я перерезал себе горло. Поэтому я спрашиваю тебя, Ник, ты любишь розы? Скажи, что твой вкус слишком изыскан для них!? Боже, да это буквально истерика. "Когда я перерезал себе горло" Чертов изобретатель. Какого хрена вообще?!!! Кирпич на стене крошится в пыль, встречаясь с кулаком древнего. А если бы он, Клаус, не предусмотрел все варианты? Мертвое тысячу лет сердце не подпрыгивает в груди, нет, но Майклсон чувствует, как яд, что струится по его венам столько столетий, медленно закипает. — Ты, мать твою, горло себе распорол, а теперь интересуешься моим вкусом в выборе цветов? Кай, ты озверел??? — Это ее свадьба была, Ник. - Тихий смешок куда-то в кулак. - Свадьба Джозетт. А я вспорол ее беременный живот, когда она говорила "да" этому напыщенному индюку - учителю истории. Заколол собственных племянников, как жертвенных ягнят. Я тут как на скотобойне, Ник. И эта мерзкая жижа капает даже с ресниц. Ты же любишь, когда твой мальчик будто купается в крови, любишь слизывать ее с моей шеи, да? Клаус слушает, не перебивая, а перед глазами почему-то всплывают как в замедленной съемке пейзажи ночного леса близ Мистик Фоллс и совсем других агнцев, принесенных им в жертву. Отрубленные головы, пронзенные насквозь тела, распятые тут и там. И кровь - густая и сладкая, как патока, щекочущая ноздри и впитывающаяся в волосы. Он, Клаус, не жалел о содеянном ни дня, но Кай. Кай - безумный мальчишка не просто без стыда и совести. Эдакий инфантильный злой ребенок, колотящий соседских мальчишек за то, что лучше лепили куличики в песочнице. Но вот сестра. Близняшка. Не поехал бы крышей малец. Не то что Клаусу было какое-то дело... — Какого дьявола ты поперся на свадьбу? Я же просил тебя - наблюдать, не высовываться. И вот уж точно в инструкциях не было вскрывать себе горло. - Переводит дух, набирая воздуха в легкие, и орет так, что прохожие испуганно шарахаются, соскакивая на проезжую часть: - А если бы ты не обратился, придурок?!! — Ничего ж не произошло. Только мертвы все. Клаус слышит, что дыхание паренька не сбивается. А еще он беспрерывно крутит что-то в пальцах. — Что у тебя в руках, Кай? - Вкрадчиво почти воркует в трубку, и только глухой или идиот не расслышит в голосе предупреждение. "Если это кол или любая другая деревяшка, я сам тебя на куски разорву, когда вернусь. Идиот!!!" — Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы... — Роза. - Дребезжащее хихиканье эхом прокатывается по огромному пустому помещению (где бы он ни был сейчас). - Просто роза, Ник. Я слишком люблю жизнь, чтобы кончать с собой. Сука, здесь столько роз, что блевать хочется. Как в склепе на отпевании. Это панихида, Ник, не свадьба. Она знала, наверное, именно поэтому нарядилась в саван вместо свадебного платья. Именно поэтому столько роз. Когда мы были детьми, Джозетт рассказывала, что умрет на огромном поле, усыпанном розами. Представляешь? Слезы капают из глаз на затоптанный пол, а губы тихонько дрожат. Клаус слышит это с другого конца света, прижимая телефон так крепко к уху, будто пытаясь просочиться по голосовому каналу, чтобы скорее оказаться там, возле него. Сжать плечи руками, прижаться губами к губам и выпить всю боль и растерянность без остатка. Темный, сводящий с ума город Какого черта он оставил Кая в Мистик Фоллс одного? Все будет хорошо, малыш. Обещаю. — Я приеду к утру, слышишь меня, Кай? Приеду и увезу тебя так далеко, как это возможно. Ты никогда не вспомнишь ни эту свадьбу... ничего не вспомнишь, я обещаю. ... Кай, скажи мне хоть слово!!!! — Ник, ты уже опоздал, - шепчет пацан и добавляет еще три слова перед тем, как дать отбой. Только тебя, Ник. Навсегда. Клаус Майклсон будет набирать номер снова и снова. "Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети, попробуйте перезвонить позднее..." Утром в городе будет неожиданно сыро и серо. Пустынные улицы, прячущиеся по домам люди. Разгромленная церковь с грудой трупов, присыпанных стеклянной крошкой. И ни малейшего следа Кая Паркера. Словно его и не было никогда. Словно он - не больше, чем отражение в луже широкого черного крыла летящей на север птицы.