Forever Young

Давина что-то напевает, гремя кастрюлями на кухне. Кол морщится - не от немузыкальности голоса, с этим все хорошо. Вот просто надоела. Достала. Навязла на зубах, как потерявшая вкус жвачка. И нет, он не вспоминает того, кто исчез долгих четыре года назад. Не скучает, не касается себя, представляя глаза цвета яркого обжигающего льда и длинную челку, что так часто щекотала лицо. Колу Майклсону больше тысячи лет. И четыре года - это короче, чем чих. Он и не вспомнил за все это время, разве что... раз или два. Секс был неплох... Громкий звонок телефона прервал злые, скачущие мысли. И нет, горло вдруг сжалось вовсе не от высветившегося на дисплее имени. Четыре года. Будь ты проклят, Сальваторе. — Привет, darling. Соскучился? - ехидный смешок и ухмылка, расползающаяся на губах. Не выдержал, сорвался, сам позвонил. И будет срываться, звонить, искать. Сколько бы лет ни прошло. "Потому что ты мой. Моя сучка" Надрывный кашель на той стороне телефона и тихий, булькающий хрип, что стирает усмешку с губ и заставляет подпрыгнуть в груди мертвое столько веков сердце: — Я люблю тебя, Кол. — Деймон? Что случилось, мать твою, Дей? ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, ГРЕБАНЫЙ ИДИОТ? Тихий смешок сквозь стон, приправленный болью. И, кажется, Кол наяву представляет искривившиеся побелевшие губы и глаза, что наверняка заволокло мутной пленкой сейчас. Сейчас, когда Деймон Сальваторе умирает. Всегда, всегда был идиотом, который лез в самое пекло, подставлял шею клыкам оборотня, играл в прятки со смертью столько раз. И всегда оставался в живых. Наверное, у него уже галлюцинации, иначе ни за что не позвонил бы, потому что упрямее мула. Не так. Потому что он, Кол Майклсон, не дал понять ни разу - не все, блять, равно. — А... на что похоже? Может... - Деймон заходится кашлем и, кажется, харкает кровью. Древний чувствует (или слышит), как трещит корпус телефона, потому что рука сжимается все сильнее, потому что понимает - не успеет. Уже нет. Клаус...где он сейчас? В Квартале, наверное... — Где ты? Дей, не молчи, просто скажи мне, где ты. Это что, правда он? Кол Майклсон самый холодный и невозмутимый из древних? Насмешник и балагур? Тот, кто плевал всегда и на всех. Тот, кто не сказал самого важного ни разу. — Пожалуйста, Деймон. Это яд оборотня? ГДЕ ТЫ?! — В Индии? Или Индонезии? Черт разберет, слишком много было бухла и смазливых девочек в последние годы. Как-то путается в голове. Он говорит - хрипит - отрывисто сквозь непрекращающийся кашель и даже пытается острить и смеяться. — Я сейчас найду Клауса и мы вытащим твою задницу из этого приключения, понял? Сука, Деймон, я не готов отпустить тебя. Я НЕ разрешал. ... Говори со мной, ладно? Просто говори. — Ты не успеешь. Да и...я... я уже давно не хочу. И будто не он пару мгновений назад прохрипел эти три дебильные слова. Кол говорит что-то быстро и зло, путаясь в словах и особо не задумываясь о смысле, не боится даже скатиться в бессвязно-жалкий лепет и уговоры. И как-то плевать, что Давина Клэр с глазами в половину лица слышит весь разговор и понимает, быть может. Он лишь дергает зло рукой, показывая на телефон, на нее. И ведьма понимает, умная девочка. Заклинание поиска отнимает каких-то пару минут, хотя Майклсон кожей чувствует - счет идет на секунды. "Чикаго", - выдыхает она, и после секундного облегчения накрывает волна липкого страха, скручивающего в узел кишки, вырывающего клыки из десен наживую: все равно не успеть. — Когда я доберусь до тебя, darling, отхлещу пучком вербены, сидеть не сможешь. За то, что сбежал, за то, что не звонил все эти годы, за то, что объявился... вот так... Давина смотрит, не моргая, как пара слезинок срывается с длинных ресниц первородного, расплываются мокрыми пятнами на рубашке. Безропотно отдает свой телефон, а тот по сенсору не попадает, и едва получается набрать номер старшего брата. — Ты... сам... не... ис-кал... - голос Сальваторе все тише, слабее. Кол вслушивается в эти звуки сквозь длинные гудки в телефоне Давины. Ну же, Никлаус, давай. — Младший братишка, должно быть, апокалипсис близко, коли ты соизволил мне поз... — Ник, нужна твоя кровь! Быстро! И заклинание переноса, скажи Фрее. Пожалуйста. Деймон, - зло утирает пальцами влагу с лица. — Что, опять Сальваторе? Думал, ваша странная интрижка давно уже в прошлом. Знаешь, этот кровосос столько крови моей потребил. Сначала Кэролайн его вытаскивала с того света, теперь ты... - у брата голос ленивый, скучающий даже, а вот дыхание Деймона все тише, все реже, и это чувство, ядом расползающееся по венам. Чувство, которого Кол никогда не знал прежде. Беспомощность. — ПОЖАЛУЙСТА, НИК! Все, что захочешь... — Даже так? Хм... на твое счастье Фрея как раз рядом со мной... Он говорит что-то еще, но Кол уже толкает трубку все еще ошарашенной Давине, хватается за свой телефон. — Деймон? Ты слышишь? Потерпи еще немного. — Огонь в камине такой жаркий, Кол. Я думал, ты уходишь, чуть не уехал. А ты вернулся, чтобы остаться. ... Почему ты все время пьешь бренди? Попробуй бурбон... Ты так и не сказал, но я всегда знал, что чувствую не один... - шепчет быстро и сбивчиво, путано, обрывает сам себя на середине фразы, чтобы начать совсем другую мысль. А дыхание поверхностное, частое, и кожа, наверняка, покрылась липким потом и вся горит. Бред, лихорадка. Последняя стадия. — Ты прав, слышишь? Всегда был прав. Ты не один. Я тоже с тобой. И идиот - это я. Блять, Деймон, ответь. Деймон... Давина смотрит неподвижно, зажав ладошкой приоткрывшийся рот, и появившаяся посреди комнаты растрепанная Фрея смотрит с какой-то щемящей печалью. К черту пошли! Еще есть время. — ЧТО ВЫ СМОТРИТЕ, БЛЯТЬ?! СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ! ОСТАНОВИ ВРЕМЯ, ТЫ ЖЕ УМЕЕШЬ! Кол не понимает, кому орет это, срывая голос - сестре или девушке, которую столько лет называл своей. Они молчат, а он вскакивает, хватая за плечи одну, потом другую, трясет, как тряпичных кукол. Хрипы и шепот из динамика телефона смолкли пару десятков секунд назад.