Forever Young

— Ты успокоился? Просто выдохни, ладно? Нам надо поговорить, а не громить библиотеку твоих братьев. Не думаю, что Клаус оценит... Ее зеленые глаза яркие и насмешливые. Она скидывает ярко-красный капюшон, и по плечам рассыпается густая копна волос - черных, как перья воронов, что живут в лондонском Тауэре... Запах травы и цветочной пыльцы щекочет ноздри так сильно, что хочется чихнуть. — Ведьма... - Он сплевывает презрительно на пол, вытирает губы, ведет по лицу ладонью. На пальцах остаются алые разводы, и парень недоуменно смотрит на них, будто кровь видит впервые. — Не ведьма, дорогуша. Всего лишь перевертыш. Ведьмак у нас - ты. Насколько я знаю. Но это не имеет отношения к делу. Обещай, что не будешь пытаться убить меня больше, хорошо? А он слизывает с пальцев багряные капельки и морщится от отвратительно-мерзкого металлического привкуса. Как он питался этим раньше? Из века в век. — И чем обязан? Уверен, могла объяснить все с порога, а не швырять меня через всю библиотеку. Это тело, - демонстративно оглаживает рубашку на груди и животе, чуть кланяется, будто шут при дворе Его Величества. - Это тело довольно хрупкое, знаешь ли... Со мной нужно обращаться бережно, нежно... Девчонка пожимает плечами и идет по комнате, будто фотомодель по красной дорожке вышагивает. — Если я не умею колдовать, это не значит, что я не чувствую волшебство. Промедли я хоть секунду, от меня бы мокрого места не осталось. Ты бы не стал разбираться, правда, малыш? Его коробит от такого обращения, но спорить бесполезно. — У меня тут некоторые трудности образовались, знаешь ли. Некогда церемонится. И больше не обращает внимания на незваную гостью. Он поднимается на ноги, отряхивая мусор, налипший на джинсы. Переставляет какие-то пузырьки и склянки, которыми уставлен длинный пыльный стеллаж в самом углу комнаты. Смешивает что-то в глубокой глиняной чашке. А лицо такое нарочито-скучающее: "вали, уходи, убирайся, не видишь что ли, я занят..." — Я хочу помочь тебе, Кол. Генри места себе не находит с тех пор, как Клаус застукал вас. И каменная ступка звонко катится по паркету - прямо ей под ноги, а глаза - бледно-голубые, как вылинявшие джинсы, вспыхивают лазурью только при одном упоминании этого имени. И в памяти всплывает тот вечер, когда он видел племянника последний раз. Будто столетие прошло, не меньше. Утекло сквозь пальцы, оставляя на коже тонкие, незаживающие шрамы. * * * — Мой сын, Кол?! Мой единственный сын!??? Мне плевать, трахайся ты хоть с обезьянами, но мой сын?!!! - Клаус разносит в хлам лабораторию, и даже не замечает, как осколки стекла вспарывают моментально регенерирующую кожу, как кислота разъедает пальцы и прожигает ткань рубашки и брюк. Генри пытается что-то сказать, но лишь отлетает к стене, впечатывается затылком и соскальзывает на пол, а штукатурка сыплется и сыплется сверху - серая и вязкая, как прах или пепел из крематория. — Отец... — Ник... — Заткнитесь. Оба. Немедленно. Генри, просто уйди с глаз моих, хорошо? И он раз только смотрит на Кола - один только раз. Один лишь взгляд, выжигающий тавро на сердце. И исчезает за дверью. А Клаус сдавливает ладонью горло младшего брата, и в глазах его демоны зажигают факелы, что пылают янтарным огнем, в котором давно сгорело черствое сердце гибрида. — Ты не увидишь моего сына, Кол. Больше никогда. Помни, ты не бессмертен. Уже нет. И уходит, вытирая руки платком, будто испачкался чем-то липким и мерзким... Лучше бы сердце вытащил этими цепкими, холодными пальцами, и раздавил, как апельсин. * * * — Откуда ты... Ах да, новоявленная сестренка моего брата-бастарда? Та самая Руби из мира, купающегося в магии, как воробьи в фонтане? И что тебе с этого, детка? Жить надоело? Я до сих пор поражаюсь, как смею еще вдыхать этот воздух. Кол смеется едко и холодно, будто перед ней вампир - отключивший эмоции. Но он - почти человек, и что-то надрывное слышится девушке в его безжизненном голосе. Она лишь опускает руку на ледяную ладонь и сжимает длинные пальцы. Заглядывает в глаза и улыбается - неожиданно жестоко, почти хищно. — Клаус считает себя хозяином мира. Я хочу показать, что он ошибается. Кроме того, я люблю нашего племянника, Кол. Тоска сожрет его раньше, чем до тупой головы Ника дойдет, в чем дело... Или он дел натворит. — Да что с ним случится? Гибриды пылинки с принца сдувают... А у самого комок застревает в горле, и под кожей разливается что-то - тягуче-нежное и одновременно горькое, как настойка полыни, которую он готовил утром для нового заклинания. Это не тоска, с чего бы. Ведь он - Кол Майклсон - бесчувственная скотина, циник возрастом в тысячу лет... — Он умрет без тебя... - И одной только фразой лишает слуха, зрения и всех других чувств- Всего на пару секунд, но... — Большего бреда в жизни не слышал, - ведьмак фыркает, демонстративно отворачиваясь к своим снадобьям, но сердце колотится о ребра так громко, что, кажется, эхо разносится по всему дому, будто церковный набат. — Генри любит тебя, а ты - любишь его, - взмах руки призывает Майклсона прикусить язык, и брюнетка продолжает. - Я знаю, что Клаус просто не допустит ваших отношений. Рано или поздно он поймет, что эти чувства никуда не денутся, и тогда ... Клаус очень старомоден, дорогой. И тогда он избавится от младшего несносного брата, и даже грустить не станет. Потому что ... потому что наследник у короля - один, а брат - брат давно уже стал расходным материалом. — И что ты предлагаешь? Даже не интересно на самом деле. Ведь что может она - девчонка без магии и каких-либо связей в этом мире, против первородного гибрида? Да те же ведьмы дождик наворожить не смеют, пока Ник не позволит. — Побег... - И прежде, чем Кол успевает рассмеяться в голос, дверь библиотеки тихо скрипит, пропуская... Господи, как можно быть таким совершенным? Это хмурое небо в глазах и россыпь веснушек, которые хочется целовать - одну за другой, их больше, чем звезд в Млечном пути, но разве впереди у них не целая вечность? — Кол? Ты мог бы хотя бы отправить смс, или наколдовать послание... - Он все такой же колючий и дерзкий, расправляет плечи и пытается скрыть радость, вспыхнувшую в зрачках, словно радуга после дождя. Но черные круги под глазами и осунувшееся лицо... — Я убью его, убью Клауса, - шепчет Майклсон, стискивая плечи парнишки, утыкается носом куда-то в воротник и вдыхает полной грудью его запах - море, сосна и какао. Руби кашляет в сторону, напоминая: "Ребятки, я все еще здесь, и время не терпит". — Руби... — Новая тетушка предлагает побег. Не знаю, за каким чертом ей помогать нам, но я бы послушал, - Генри нахально подмигивает ей и вновь тянется к Колу, прижимается ртом к разбитым губам. Она закатывает глаза ("Еще один Майклсон, Боже!"), но улыбается, и тонкие пальцы ныряют в карман. Она протягивает раскрытую ладонь, на которой ярко-белым светом сияет странный вытянутый предмет. — Что это? Крошечный член волшебного гномика? - Ржет Генри, игнорируя подзатыльник от Кола. Снова вжимается в парня так крепко, будто опасается, что тот растает белесым призраком, превратившись в пар. — Это волшебный боб, дурачок. Последний из тех, что остались. Он откроет проход в Зачарованный лес, и там Ник никогда вас не достанет... В библиотеке повисает тишина, и Кол остро чувствует запах пыли, старых книг и любимого виски Элайджи. А что их тут держит, собственно? — Клаус поймет, что ты помогла нам... — А кто сказал, что я остаюсь? - И подмигивает так озорно, будто придумала величайшую шутку тысячелетия. Может быть, так оно и есть...