С масками и без...

- Я видела, ты не давала ему и шанса сказать о том, что он чувствует. Почему? Ты ведь догадывалась... - Именно поэтому! - воскликнула Маринет, не позволяя прозвучать словам вроде "он влюблён в тебя" или "ты ему нравишься". Ей не нравился этот разговор. Слишком много личного, слишком много того, о чём она не хотела спрашивать себя сама. Красная голубоглазая квами смотрела на неё с самым серьёзным видом и ждала ответа. Но заставить себя говорить было невозможно. Потому что Тикки чужая. Маринет не могла воспринимать её как того, кому можно открыться. И даже то, что она была квами Ледибаг, не облегчало ситуацию. Напротив, было бы проще рассказать о своих чувствах Але и напороться на кучу вопросов, чем ответить Тикки. - Нуар бы никогда не дала желаемого им ответа, - через силу выдавила из себя девушка. Чистая правда. Нуар не хотела никаких отношений, кроме партнёрства. Это был принцип, изрядно подточенный возникшей симпатией и привязанностью, но не исчезнувший. Потому что Маринет не желала терять слишком много, если Нуар придётся открыться или исчезнуть. - То есть, он бы услышал категоричное "нет"? - уточнила квами. Маринет отставила кружку с остывшим уже чаем и поплотнее закуталась в плед. Она замерзала, но холод не был связан с зависшим над Парижем циклоном и вызванной им отвратительной погодой. Он шёл изнутри. Такой обволакивающий, успокаивающий, уже почти родной. Она устала думать и переживать. Ей не хотелось улыбаться и говорить с кем-либо, но надо было что-то сказать, иначе бы упёртая квами не отстала. - Всё, конечно, зависело от формулировки вопроса, но общий смысл был бы примерно такой: "Извини, но я не могу сказать, что чувствую то же", - ощущая, как ворочается внутри глухое раздражение, ответила девушка, умолчав об одной детали. Таким бы был её ответ раньше, когда она ещё не знала того, что Ледибаг и Адриан - один человек. Если он признается теперь, ей придётся снять маску. И пока он не сможет повторить свои слова снова в лицо обычной девушке, она ничего не скажет. Нуар не могла дать ответа, только Маринет. Однако снимать маску не хотелось. Не важно, насколько некоторые парижанки, в особенности в возрасте от четырнадцати до двадцати, ненавидели супергероиню, ей можно было восхищаться. И именно восторг она часто видела глазах напарника. Нуар была яркой и безрассудной настолько же, насколько Маринет - обычной и робкой. Или правильнее сказать "трусливой"? Ведь она так боялась, что увидев её без маски, он разочаруется. Плед не спасал. Маринет потянулась к мягкому пушистому одеялу и, добравшись до него, начала сооружать кокон, в котором собиралась залечь в спячку до... да, хотя бы, до завтрашнего дня. Плаг, поняв конечную цель её манёвров, цапнул девушку за палец. - Хватит изображать из себя недолеченную жертву Хищной Моли, - произнёс он, отплёвываясь от попавшей рот крови. - Ты ведь сама понимаешь, что в происходящем нет ничего катастрофичного. Или всё же желаешь поближе познакомиться с главным злодеем? Маринет ответила недовольным взглядом и невнятным ворчанием. На столе завибрировал телефон, и девушка с явной неохотой потянулась к аппарату и приняла вызов. - Угадай, где я видела Его Сиятельство, - зазвучал невероятно бодрый голос Али. - В редакции журнала "Фэйрис", у него там интервью, - на автомате выдала Маринет. - Хотя, - она глянула на часы, - учитывая время, могла и у Эйфелевой башни. Там должна пройти фотосессия. Плаг противно захихикал. Маринет повернулась к нему, чтобы жестом или на крайний случай щелчком по наглой морде призвать его к тишине, но натолкнулась на ошарашенный взгляд ставших невероятно огромными глаз Тикки. "Я что-то не то сказала?" - Ох, и не ожидала уже от тебя такой осведомлённости. Ты ведь его в последнее время так старательно избегала, будто всячески пыталась забыть, - кажется, Аля также решилась затронуть ту самую тему. - Нет, - ответила Маринет, ощущая, как на лицо наползает кривая улыбка. Она не пыталась забыть, во всяком случае, не в том смысле, который имела ввиду её подруга. - Совсем нет. Просто… - девушка напряглась, пытаясь подобрать наиболее подходящее и желательно не ругательное слово для описания происходящего в её жизни. - У меня был кризис, но он близится к концу, - произнесла она и, посмотрев в сторону квами, добавила, - наверно. "А у него кризис только начался", - подумала Тикки, вспоминая, как утром мрачный Адриан замазывал синяки под глазами.