Лента времени — старая версия

— Только нам придется изменить твое имя, — против собственной воли захихикал я, пытаясь вырваться из его рук. — А скольким людям ты успел рассказать, что встречаешься с человеком, которого зовут Том? — Троим. — Вот убьем их, и никто больше знать не будет, — “решил” проблему Том. ("Во имя твое", Смертя)

Приют Вула, Лондон, Англия 1943 год, июль

Ему снилась Битва. Он шел в Запретный Лес сквозь крики, пыль и запах крови. Вокруг летали заклятья, красные и зеленые вспышки ослепляли, по ушам били крики и стоны раненых, а он пробирался через этот Ад. Он не знал, остался ли в живых хоть один из его друзей, не думал о погибших, не волновался о сражающихся; он только запахивал глубже мантию-невидимку и огибал завалы из камней, оставшихся от разрушенный стен. В голове билась одна мысль: «Я должен умереть». Эти слова набатом звучали в ушах и отдавались болью в сердце. Его снедала обида: на Дамблдора за то, что отправил его на смерть; на Снейпа за то, что не попытался что-то сделать с этим; на друзей за то, что не нашли, не остановили; и, наконец, на себя за то, что пошел, как овца на заклание. Он знал: это нужно сделать, иначе не прекратятся убийства и нападения. Но легче не становилось. Он хотел жить. Возможно, он должен был вспоминать обо всех, кого оставляет, но он просто хотел выжить — и жить. Для себя, а не для других. На протяжении всей его жизни он был кому-то должен. Сейчас же хотелось просто ощутить вкус… свободы? Свободного мира, свободного от Волдеморта и войны. Парадокс: для того, чтобы получить шанс почувствовать этот мир таким, он должен был лишиться жизни. Тогда какой во всем этом смысл? Но он продолжал идти, потому что был уверен — если он отступит, то не простит себе этого. Все-таки Снейп был прав: Гриффиндор — это диагноз. У самой границы Леса перед ним возникли призраки родителей, Сириуса и Ремуса. Как ни странно, они не отговаривали его; нет, они убеждали его «продолжать в том же духе» и «дать ему шанс». Гарри не знал, о чем или о ком они говорят, но все равно кивал. Внезапно раздался звук падения чего-то тяжелого. Гарри резко сел в кровати. В комнате было темно, и даже эта темнота расплывалась перед глазами. Он хотел зажечь свет, но обнаружил, что у него нет палочки. Его бросило в холодный пот. Он лихорадочно ощупал постель и с трудом удержался от облегченного возгласа, ощутив гладкое дерево под пальцами. — Lumos, — прошептал Гарри. На конце палочки из боярышника зажегся маленький огонек. Он не осветил пространство полностью, но того света, что он давал, было достаточно, чтобы заметить фигуру, перемещающуюся по комнате. Поттер нащупал свои очки и поспешно нацепил их на нос. Расплывчатый силуэт стал четче, и Гарри угадал в нем Риддла. Но что могло поднять его посреди ночи? Если бы он хотел навредить Гарри, то не смог бы — ведь он прекрасно видел, как тот накладывал защитные заклинания на свою кровать. Может быть, ему нужно куда-то уйти? Но, опять же, сейчас ночь, а он пока что обычный человек, без змеиных зрачков и ночного зрения. Вряд ли удастся что-то сделать без света. В любом случае… Гарри прекратил гадать и поднялся с постели, собираясь спросить у Риддла, что ему понадобилось делать посреди ночи. Но эти благие намерения были пресечены на корню — сделав шаг, Поттер споткнулся и, вскрикнув, упал на пол, увлекая за собой подвернувшегося под руку Риддла. — Эванс? — раздался непонимающий сонный голос соседа. — Черт, Риддл, что было таким срочным, что тебе приспичило встать ночью, да еще и разбудив меня при этом? — Я… — Том замялся, но быстро вернул себе невозмутимость. — Я собирался в уборную. Пусть годы непрерывного противостояния и не научили Поттера хорошо разбираться в чувствах людей — да он даже не смог понять, что Джинни была в него влюблена, пока его не ткнули в это носом — зато Тома Риддла, известного как Волдеморт, он знал лучше всех других. А то, что перед Гарри сейчас была лишь его младшая версия, только облегчало дело, хоть и незначительно. Он мог точно сказать, что юноша смущен и чем-то рассержен, хоть и не знал причин. Поттер понимал, что все эти его «Риддл — не Волдеморт… ну, пока» и «пусть Волдеморт и отвратительный, уродливый монстр, но он вызывает куда большее уважение, чем Том, в том числе и тем, что в принципе сумел превратиться из Риддла в Темного Лорда» несправедливы, потому что Риддлу пока только предстоит совершить все эти «ужасные, но великие» вещи. С другой стороны, это помогало не ассоциировать между собой этих двоих и удержаться от немедленного убийства путем медленного удушения, к примеру. — Ну-ну, — протянул Гарри. — А теперь, может, ты встанешь с меня? Он хмыкнул, заметив скорость, с какой Риддл вскочил, и сам поднялся на ноги, не ожидая от юноши помощи. Пара неловких секунд друг напротив друга, и они вновь улеглись в постели. Поттер мог поспорить, что Том постарается как можно быстрее вычеркнуть этот инцидент из памяти. Ему же очень понравилось видеть Риддла смущенным. Конечно, это было лишь потому, что он застал его врасплох, так что вряд ли этот момент повторится. Но Гарри собирался еще долго помнить полный растерянности голос будущего Темного Лорда. За всеми этими мыслями у него как-то вылетел из головы вопрос: а что же понадобилось Риддлу ночью? ***

Приют Вула, Лондон, Англия 1943 год, июль

Подъем был в восемь — раздался громкий назойливый звук, чем-то напоминающий школьный звонок. Невыспавшиеся юноши только мрачно взглянули друг на друга и отправились приводить себя в порядок. Быстрое умывание, скудный завтрак — овсянка и жидкий чай — и вот Гарри в кабинете миссис Коул. — Итак, я сообщила в полицию, и они пообещали проверить документы в лондонских приютах. Заявления о пропаже ребенка не поступало, и если они не найдут, где ты жил раньше, боюсь, тебе придется остаться здесь. — Да, миссис Коул, спасибо вам, — кивнул Поттер. — Насчет одежды… Ты можешь пока попросить Тома поделиться с тобой вещами. А потом, если останешься здесь, мэрия выделит некоторую сумму, как и на всех сирот… Но ты ведь это знаешь, так? — Гарри дернул головой, что можно было истолковать как подтверждение, так и как отрицание. Женщина приняла это движение за согласие с ее словами. — В общем, если что, кто-нибудь из воспитателей поможет тебе купить одежду. Поттеру в голову пришла мысль: что, если бы она обратила внимание на его одежду? Ведь джинсы абсолютно не соответствовали этому времени. Хотя за годы проживания здесь Риддла они, наверное, и не к таким странностям привыкли. — Спасибо, миссис Коул. Я могу идти? — Да, Анри, конечно. Гарри вышел из кабинета и поплелся к лестнице. Он не знал, что делать. Остаться в приюте, ведь полиция точно не найдет документов на него? Тогда, вполне возможно, ему пришлют приглашение в Хогвартс, как несовершеннолетнему волшебнику, ведь с его «амнезией» он не мог сказать даже свой точный возраст. Разыграть возвращение воспоминаний, сказать, что уже совершеннолетний и уйти? Но куда? Все, что у него сейчас есть — это одежда, волшебная палочка и мешочек на шее, в котором лежат старый снитч, обломки остролистовой палочки и Карта Мародеров. Даже Воскрешающий Камень он выронил в лесу. Ни денег, ни жилья… Даже образование, и то неполное, что уж там говорить о маггловском, значит, работа ему не светит ни в одном из миров. Что же делать? Обдумывая эту глобальную, вне всяких сомнений, проблему, Поттер добрался до двери их с Риддлом комнаты и, не постучав, ввалился внутрь. Сидящий на кровати и что-то читающий юноша лишь презрительно взглянул на него, но Гарри не обратил на него внимания. Он был полностью поглощен размышлениями, поэтому не заметил, как заинтересованно блеснули глаза Риддла. — Ну что, Эванс? Остаешься с нами? — усмехнулся тот. Гарри вынырнул из своих мыслей и с удивлением взглянул на него. — А? А, да, пока да. Полиция будет искать упоминания обо мне в лондонских приютах, потому что я помню, что сирота. А пока что я поживу тут. Не пойму только, что тебе за дело до меня? — Я не обязан объяснять тебе причины, но так и быть: я хочу знать, как долго ты будешь мешать мне в моей комнате, — казалось, что Риддл смутился на мгновение из-за проявленного интереса. Гарри покраснел, понимая, что действительно ворвался в личное пространство Риддла, и тут же мысленно себя пнул — не хватало еще чувствовать вину перед этим чудовищем. — Меня не спрашивали, хочу ли я жить с тобой, — огрызнулся он. — Меня тоже. Было очевидно, что Риддл рассердился — так резко он опустил глаза, возвращаясь к книге. Нечаянно скользнув взглядом по чужим рукам, Гарри отметил побелевшие костяшки на слишком сильно сжавших обложку пальцах. Он опустился на кровать и осмотрелся. Погода была пасмурной, поэтому на улицу не тянуло. Общаться было не с кем — он здесь никого не знал, кроме Риддла, а встретившиеся несколько человек презрительно смотрели на его поношенные штаны и футболку. Как бы ему ни хотелось держаться подальше от этого чудовища, похоже, у него просто не было выбора. Он тяжело вздохнул и, пересилив себя, обратился к погрузившемуся в книгу соседу. — Эй, Риддл… Ответа не последовало. — Я с тобой разговариваю! — разозлился Гарри. — Чего тебе? — поджал губы Риддл, подняв глаза. — Ммм… У тебя есть какая-нибудь книга? — Только учебники, — он криво ухмыльнулся, — но вряд ли тебе они будут интересны. Поттер округлил глаза. Он, конечно, знал, что человек, сумевший разделить душу в шестнадцать лет, должен быть, как минимум, гением, но не может же он все время учиться? — А если будут? — спросил Гарри. Риддл отложил книгу и поднялся с кровати, подходя к шкафу. За открывшимися дверцами обнаружилось несколько висящих на вешалках мантий, сложенные стопкой вещи и чемодан, стоящий внизу. Он отвел глаза. Ситуация до боли напоминала его собственную — тот же самый необходимый минимум, поношенная, но чистая одежда, и пожитки, способные уместиться в один лишь сундук. Риддл оглянулся на Гарри и, наклонившись вперед, что-то прошипел. — Откройся, — услышал Поттер. Его как обухом по голове ударило: это совершенно точно был змеиный язык! Но ведь он не должен был больше понимать его, ведь хоркрукс погиб там, в Запретном Лесу! Он застонал, хватаясь за голову. Дамблдор ведь говорил, что нужно оставить того ребенка на вокзале, но он, как всегда, предпочел поступить по-своему! И сейчас в нем снова находится кусок души Волдеморта! — Эванс? — послышался удивленный голос Риддла. — Все в порядке, — выдавил Гарри, опуская руки и растягивая губы в вымученной улыбке. — Просто кое-что вспомнил. Юноша пожал плечами и, прошипев что-то, закрыл дверцы шкафа. Потом выпрямился и подошел к Гарри, протягивая ему книгу. — Зельеварение. Наслаждайся. — Спасибо, — сквозь стиснутые зубы произнес Гарри, не в силах поверить, что благодарит Волдеморта, и забрал учебник. Внезапно Риддл перехватил его руку. — Что это? Гарри ошеломленно заморгал, чувствуя медленно распространяющийся по коже покалывающий жар. Первым порывом было выдернуть кисть из чужой хватки, чтобы избежать обычной боли, появляющейся при прикосновениях Волдеморта. Но боли не было. Он ощущал, как вокруг них бурлит и смешивается магия, концентрируясь в точке, где соприкасались руки. И если честно, ему это даже очень нравилось. Риддл первым пришел в себя и выпустил его запястье. Гарри невольно вздохнул в разочаровании. Они внимательно посмотрели друг на друга. Глаза Риддла оказались темно-серыми, а зрачок — самым обыкновенным. Сейчас он был расширен и пульсировал; темные ресницы, обрамляющие веки, чуть подрагивали. — О чем ты спрашивал? — выдохнул Гарри, постепенно приходя в себя. Риддл моргнул и опустил взгляд на его руку. — О шрамах. Гарри непроизвольно провел пальцами по предплечью, ощупывая вырезанные на коже буквы. «Я не должен лгать». — У одного из моих профессоров было специфическое понятие о наказаниях, — натянуто улыбнулся он. — Понятно, — хмыкнул Риддл, отходя от него и садясь на свою кровать. Гарри постарался как можно более удобно устроиться и уткнулся в одолженную книгу, но на самом деле его мысли были далеки от Зельеварения. Он никак не мог понять: что это вообще было? Когда их руки соприкоснулись, его магия будто потянулась навстречу Риддлу, пытаясь слиться с его силой в одно целое. Это захватывало так, что Гарри до сих пор хотелось повторить, даже понимая, до кого он дотрагивался. Может ли такой эффект быть обусловлен хоркруксом? С другой стороны, в нем находится частичка души именно Волдеморта, отколовшаяся в 1981 году. К Тому Риддлу она не имеет никакого отношения, хоть косвенно и принадлежит ему. То есть, по сути, сейчас существует основная душа, живущая в теле Риддла, кусок, запечатанный в дневнике, и еще один, размещающийся в Гарри — лишний. И почему не было боли? Он потер подбородок, вспоминая. Дамблдор говорил, что Волдеморту тоже больно, когда он касается Гарри — что это происходит из-за жертвы Лили, его мамы. Но ведь Риддл уже Волдеморт… или все-таки нет? Гарри хлопнул себя по лбу. Как же он сразу не догадался! Мама защищала его не от этого Риддла, с ним она пока не встречалась — Мерлина ради, она еще даже не родилась! Этот Риддл не убивал Джеймса и Лили Поттеров и не пытался убить маленького Гарри, к нему защита не имеет никакого отношения! Но может ли он проникать в разум Гарри? Ведь как бы там ни было, кусочек души внутри принадлежит ему, даже если он не из этого времени. Поттеру очень хотелось, чтобы он не мог. ***

Приют Вула, Лондон, Англия 1943 год, июль

Следующие несколько дней все шло по такой же схеме. Завтрак — чтение — обед — чтение — ссора с Риддлом — ужин — сон. Гарри уже не удивлялся бледности кожи Риддла — тот совершенно не выходил на улицу. У него самого теперь была такая же: почти годовые скитания и голодовки совсем не помогали. Правда, на пятый день, когда они вернулись в комнату, туда почти сразу заглянула миссис Коул. — Анри? — позвала она. Гарри не сразу сообразил, что это обращаются к нему. — Эм… Да, миссис Коул? — он поднялся на ноги. Женщина вошла внутрь и присела на стул, Гарри опустился обратно на кровать. — Пришло сообщение из полиции. Ты не был зарегистрирован ни в одном лондонском приюте, никто не подавал заявление о пропаже ребенка, поэтому, скорее всего, ты останешься здесь. На вид тебе лет семнадцать, — она окинула его придирчивым взглядом, — так что поживешь здесь до следующего лета. Или пока не вернется память. — Спасибо, миссис Коул, — сбивчиво ответил Гарри. — Но я не… Я имею в виду, мне скоро будет восемнадцать. В… в августе. Воспоминания возвращаются урывками, — он неловко пожал плечами и поморщился, — и от этого болит голова. — Действительно, миссис Коул, — неожиданно подал голос Риддл, — вчера он несколько раз хватался за голову. Гарри изумленно посмотрел на сохраняющего безукоризненно вежливое выражение лица соседа по комнате. Зачем бы Риддлу помогать ему? Что он потребует взамен? — О, — растерянно поморгала директриса, — понятно. Тогда… Значит, ты останешься здесь до осени… или ты помнишь точную дату своего рождения? — Нет, извините, — беспомощно развел руками Поттер. Ему абсолютно не хотелось бесполезно тратить целый год здесь, поэтому он и сказал правду о своем возрасте. Но юный волшебник не знал, куда пойдет потом. У него нет ни магического, ни маггловского образования, нет документов и даже элементарного знания об устройстве мира в это время. Видимо, как бы ни желал он держаться подальше от Хогвартса и Дамблдора, осуществить это не получится. — Хорошо, — она кивнула и встала со стула. — Я постараюсь добиться, чтобы тебе выдали паспорт, несмотря на амнезию. Постарайся вспомнить еще что-нибудь, например, где ты родился и имена твоих родителей. — Спасибо, миссис Коул, — с искренней благодарностью сказал Гарри. — Это моя работа — заботиться о детях, — улыбнулась она и вышла из комнаты. Гарри еще несколько секунд смотрел на дверь, а потом перевел взгляд на Риддла; улыбка сползла с его лица. — Что ты задумал? — прищурившись, спросил он. — О чем ты говоришь? — удивился Риддл. — Зачем ты помог мне? — потребовал ответа Гарри. — Ты не допускаешь, что я сделал это из чистого альтруизма? — усмехнулся Риддл. — Нет, — категорично отрезал Гарри. — Я не верю в наличие у тебя даже минимальных альтруистических наклонностей. Тебе что-то от меня нужно. — Мне ничего не нужно, — губы подростка сложились в обаятельную улыбку. Гарри уже видел ее — в думосборе Дамблдора, когда смотрел воспоминание о вечере в Слаг-клубе, и нисколько не доверял ей. — Мне просто хотелось тебе помочь. Ты ведь спас мне жизнь. Гарри ошеломленно заморгал. Внезапно на поверхность сознания всплыла строка из какой-то книги и он выпалил: — Ты признаешь Долг Жизни? Улыбка испарилась, когда Риддл неохотно ответил: — Признаю. Гарри, сам от себя этого не ожидая, улыбнулся: — Чудесно, — и улегся на кровать, закинув руки за голову. Долг Жизни от будущего Темного Лорда. Что ж, какие-то положительные моменты в том, что его забросило именно в тот день, все же были. ***

Приют Вула, Лондон, Англия 1943 год, июль

Через две недели Риддлу пришло стандартное письмо из Хогвартса. К этому времени Гарри уже выучил его учебники наизусть и погибал от скуки. Наверное, теперь он даже смог бы сдать СОВ по Зельям на Превосходно, потому что остальные книги были неполны по сравнению с его временем. Он, никогда не бывший особо прилежным учеником, мог привести примеры более эффективных заклятий и чар и вдвое сократить трансфигурационные формулы. В итоге он взялся за учебник по арифмантике, когда прочел все остальное, и с удивлением обнаружил, что тот был невероятно похож на учебник математики для средней школы. Каждое лето тетя заставляла его выучивать хотя бы минимум из маггловской школьной программы; экзаменов он бы не сдал, но, по крайней мере, писал грамотно и умел решать квадратные уравнения. Так что, пролистав книгу, Гарри переключился на руны, затянувшие его с головой. Пожалуй, теперь он понимал Гермиону, пользовавшуюся хроноворотом, только чтобы успевать посещать все эти уроки. Утром они проснулись от стука в окно. Стекло дрожало под ударами клюва рыжей, встрепанной совы, к лапке которой был привязан конверт и какой-то мешочек. — Это мне, — констатировал Риддл, выбираясь из постели. Гарри отвел взгляд. С взлохмаченными после сна волосами, в пижаме, шлепающий босиком по холодному полу и невольно поджимающий из-за этого пальцы, Риддл был совсем не похож на Волдеморта. Он выглядел обычным мальчишкой, как Рон или Дин. При мысли о Роне защемило сердце, и он поспешно переключился на сову, которую впустили внутрь. Внезапно вспомнив, что собирался сделать, он поспешно выскочил из кровати. — Риддл, подожди! — В ответ на удивленный взгляд он, покраснев, пояснил: — Я имею в виду, не позволяй ей улететь. Мне нужно кое-что написать, а других сов в округе нет. — Ну почему же? — насмешливо ухмыльнулся Риддл. — Ты мог бы поискать. Потеряв всякий интерес к Гарри, он вскрыл конверт и достал два листка бумаги, молча пробегая текст глазами. Гарри прошел к столу и вытащил из единственного ящика недавно найденную там бумагу. Судя по цвету, она лежала там не меньше десяти лет, так что вряд ли принадлежала Риддлу, и Гарри с чистой совестью мог ей воспользоваться. Одолжив у соседа перо и чернила и даже уже не шарахаясь от того, что он в принципе что-то просит у Волдеморта, он быстро набросал письмо Дамблдору с просьбой принять его в Хогвартс на седьмой курс. По его словам, он частично потерял память, но помнит, что путешествовал с родителями. В результате несчастного случая они погибли, а он оказался в маггловской больнице, пролежав там почти год, и только недавно вспомнил, что он — волшебник. Гарри писал, что был на домашнем обучении и знает программу шести курсов, но, несмотря на уже наступившее совершеннолетие, не получил полного образования из-за аварии, и был бы очень признателен, если бы директор Диппет позволил ему обучаться вместе с семикурсниками невзирая на возраст. Подписался он Анри Эвансом. Выбранное наобум имя оказалось очень удачным, потому что было французским вариантом его собственного, как когда-то говорила ему Флер Делакур, а фамилия матери помогала не забывать, что обращаются к нему, а не к кому-то другому. Он уже даже перестал вздрагивать, когда слышал произнесенное директрисой «Анри» или Риддлом — «Эванс». Теперь стоило начать называть себя так в мыслях, чтобы окончательно отгородиться от жизни Гарри Поттера. Все равно он не мог ничего сделать, если не хотел просто исчезнуть, поэтому постарался смириться. Для него родители погибли, когда ему был год, Дамблдор — в конце его шестого курса, а Волдеморт остался там, в далеком девяносто восьмом. Люди здесь были ему чужими и абсолютно незнакомыми, и пусть он ни на грош не доверял Тому Риддлу, он его больше не ненавидел. Это было облегчением — он так и не научился ненавидеть, как ни пытались его к этому подтолкнуть. Даже Снейпа, издевавшегося над ним шесть лет, он презирал за инфантильность и перенос неприязни к отцу на ребенка. Но не ненавидел и даже в чем-то жалел. Он свернул письмо в свиток и привязал к лапке совы. — Доставь Альбусу Дамблдору, — прошептал он, по привычке ожидая умного взгляда в ответ. Птица только ухнула и улетела, а в груди снова что-то неприятно сжалось, когда он вспомнил безжизненные желтые глаза Хедвиг, сгорающей вместе с коляской мотоцикла. Гарри повернулся и натолкнулся на испытывающий взгляд Риддла. — Ты говорил с совой? — саркастически спросил тот. — Да, говорил! — защищаясь, огрызнулся Гарри. — У меня была сова, и она была очень умной… — горло сдавило, но он заставил себя продолжить, — она погибла во время того несчастного случая. Я помню это. Серые глаза засветились недоверием, но Риддл только хмыкнул, опустил мешочек в карман и стал складывать свое письмо. — Можно, я посмотрю? — неожиданно для самого себя попросил Гарри, протягивая руку. Тонкие брови взлетели вверх. Подросток пожал плечами и отдал конверт. Поттер развернул список требуемого. В принципе, тот почти не отличался от того, что был в его времени. Оловянный котел второго размера, мантии, учебники, палочка… Гарри вздрогнул, внезапно осознав, что сестра его собственной палочки, обломки которой сейчас лежали в висящем на шее мешочке, находится в этой комнате, скорее всего — в кармане Риддла. Во всяком случае, сам он носил палочку с собой даже летом, когда нельзя было колдовать, просто чувствуя себя увереннее из-за этого. Его мысли свернули на принесенный совой мешочек для Риддла. Что же могло там быть? В мозгу вспыхнула картинка: молодой Дамблдор отдает угрюмому на вид мальчику точно такой же мешочек. Пособие для сирот. Деньги, вот что там было. А на что сам Гарри купит себе книги и одежду? Если Диппет согласится, то наверняка ему выделят небольшую сумму из того же самого фонда. Ему еще не приходилось покупать подержанные вещи, так что придется поискать нужные магазины. Ему ведь дадут деньги, так? — Эванс? Гарри очнулся и понял, что до сих пор не отдал письмо Риддлу. Покраснев, он протянул конверт и что-то невнятно промямлил. Юноша наградил его презрительным взглядом и, отвернувшись, гордо прошествовал к своей кровати, а Гарри невольно залюбовался его осанкой. Осознав, что делает, он в ужасе пискнул, упал на стул, взмахом палочки призывая учебник арифмантики, и поспешно погрузился в царство цифр, интегралов и кубических корней.