Лента времени — старая версия

"Some things, once you’ve loved them, become yours forever. And if you try to let them go, they only circle back and return to you. They become part of who you are. Or…they destroy you". ("Убей своих любимых" — "Kill your darlings", фильм)

Патос, Албания 1949 год, январь

Они аппарировали в какой-то небольшой город, больше напоминающий крупный поселок. Риддл сказал, что это место называлось «Патос», если Гарри правильно расслышал, а находилось оно на юго-западе Албании. Он догадывался, что ищет Риддл, и не понимал, почему тот не пытается найти это в одиночку. Неужели он стал доверять Гарри? Нет, такие, как Том, не доверяют просто так. Их доверие нужно заслужить, и сделать это весьма трудно. Тогда почему же он взял Гарри с собой? Риддл целеустремленно шагал по направлению к небольшому зданию. На вывеске было написано «Hotel»; Гарри предположил, что надпись сделана на албанском. Они вошли в бедно обставленный, но чистый холл, и спутник Поттера направился к стойке администратора, в то время как сам Гарри оглядывался по сторонам. Конечно, у них было не слишком много денег, но неужели приличные гостиницы в этой стране настолько дороги? Очевидно, работники здесь говорили по-английски, так как Риддл, не колеблясь ни секунды, обратился к портье: — Две одноместные комнаты на неделю, возможно, мы задержимся на более долгое время. Пожилой мужчина за стойкой опустил взгляд куда-то вниз — наверное, просматривал журнал регистрации — а потом поднял голову. — Извините, сэр, но остались только двухместные номера. Слова были произнесены с ужасающим акцентом, но общий смысл был ясен. — Проверьте еще раз, — с нажимом сказал Риддл, чуть сузив глаза. Портье послушно пролистал журнал — Гарри отчетливо слышал шелест страниц — и с сожалением покачал головой: — Простите, но одиночных комнат действительно нет. Риддл недовольно вздохнул: — Тогда двухместный номер. — Один? — Да. — Чт… — Гарри ухватил его за рукав и развернул к себе. — Почему один? — У нас не хватит денег, — понизив голос почти до шепота, пояснил Риддл. — Здесь очень высокие цены в гостиницах и отелях; это место предлагает комнаты за относительно маленькие деньги, но на два двухместных номера наших средств не хватит. — Черт! — выругался Гарри. С учетом их… отношений оставаться в одной комнате ему не слишком хотелось. Том, не обращая на него внимания, взял протянутые ключи и пошел к лестнице. Прежде чем последовать за ним, Гарри бросил взгляд на зачем-то листающего журнал портье и неожиданно заметил расфокусированный взгляд. — Что за?.. — недоуменно пробормотал он себе под нос, а потом его осенило. — Confundus? Но кто… Он обернулся: Риддл остановился и недовольно смотрел на него. Гарри быстро зашагал к нему, прокручивая в голове варианты. Судя по внешним признакам, Confundus был легким, значит, развеяться должен был минут через десять-пятнадцать. Следовательно, наложен он был совсем недавно. Холл гостиницы был пуст, единственными посетителями были они с Томом. Сам он даже палочки не доставал. Значит, заклинание было наложено Риддлом. Но как? Хотя… беспалочковая магия явно не была пределом умений Темного Лорда. Так почему бы не предположить, что Том Риддл уже умел ей пользоваться? К тому же, еще в детстве он осознанно управлял своей магией, если верить воспоминаниям Дамблдора. Но зачем бы Риддлу накладывать Confundus на портье? Гарри зашел в уже открытую дверь и осмотрелся. Воздух здесь был спертым, как будто помещение давно не использовалось. Мебель составляли двуспальная кровать, пара тумбочек, шкаф и письменный стол с подложенной под одну из ножек книгой. Негусто. Ну, зато здесь был балкон и большое окно, открывающееся наружу. Он бросил сумку на пол и распахнул балконные двери. Хлынувший внутрь морозный воздух раздул вышитые мелкими цветами занавески на окне и вызвал мурашки на коже. — Сколько длится твой отпуск? — спросил Риддл откуда-то сзади. — Всего неделю, — ответил Гарри, оборачиваясь. При взгляде на кровать появилась внезапная догадка. Риддл вполне мог наложить Confundus, вплетая в него команду, а не просто дезориентируя служащего. Тогда… чем эта команда могла быть? Возможно, требованием сказать, что свободных одиночных номеров не осталось? Но если это так, то зачем такие сложности? Просто, чтобы не показывать желания жить с Гарри в одной комнате? Все это время они спали раздельно, а в… близости не заходили дальше поцелуев — почти невинных поцелуев, надо сказать. Может быть, Риддл хотел большего, но не желал говорить об этом прямо? Честное слово, Гарри ненавидел слизеринцев и их манипуляции. Почему они не могут просто сказать о своих желаниях? — …Анри? — А? — вздрогнул Гарри. — Я говорю, что тебе, возможно, придется написать директору академии и попросить продлить отпуск, — терпеливо повторил Том, хотя в серых глазах светилось раздражение. — Мы можем не успеть за неделю. — Не успеть чего? Ты так и не сказал, зачем мы сюда приехали. — Я ищу редкий артефакт, — Риддл опустился на край кровати, а затем лег, закидывая руки за голову, — и, по моим сведениям, он должен быть где-то здесь, в Албании. — Ты серьезно? — с неподдельным изумлением спросил Гарри. — Албания слишком большая, чтобы мы могли обыскать ее всю. Вроде бы диадема Равенкло была спрятана дочерью Ровены в дупле какого-то дерева… или Волдеморт сам спрятал ее там, сделав хоркруксом, а потом перенес в Хогвартс? — Конечно же, я не планирую обыскивать всю страну, — насмешливо взглянул на него Риддл. — Артефакт спрятан где-то в лесах, а заклинание выявления магической ауры знают даже дети. Вряд ли все это займет больше месяца-двух. — Ну… тогда ладно, — неуверенно произнес Гарри. Том ведь знает, что делает, да? ***

Патос, Албания 1949 год, январь

Вечером Гарри нервно перелистывал страницы французского маггловского романа, купленного в одной из многочисленных книжных лавок Парижа. Галатея считала, что ему стоит читать книги в оригинале, пополняя словарный запас, а он и не протестовал, постепенно обзаводясь целой коллекцией. Риддл был в ванной, смывая пыль после дня, посвященного исследованию города. Сегодня они просто бродили, знакомясь с окрестностями, а с завтрашнего утра собирались начать поиски диадемы. Том так и не сказал, что за артефакт они ищут, но Гарри предполагал, что вскоре скажет — не будет же он ждать момента, когда диадема окажется у них в руках? Сам Гарри уже успел вымыться, подогревая воду заклинаниями. Гостиница, как и весь Патос, была маггловской, но использование магии в маггловских областях не запрещалось, поэтому он посоветовал Тому взять с собой в ванную палочку. Том. Том скоро придет… и что будет? Собирается ли он что-то сделать? Что-то… особенное? Что-то… — Черт, просто признайся сам себе, Эванс, — пробормотал Гарри, — ты этого хочешь. Хотел ли он? Он все еще был девственником, и, учитывая ритм его жизни, это не казалось странным. Джинни предлагала, но ей тогда было лишь шестнадцать, они были в доме ее родителей, и Гарри был полностью поглощен мыслями о предстоящих поисках хоркруксов. Конечно, он отказался. Еще раньше было несколько девушек и парней, пытавшихся соблазнить его. Первый раз к нему подошли с таким предложением, когда Гарри было всего четырнадцать, ради Мерлина! Как раз перед Святочным балом. Он, опять же, отказался и сбежал в ужасе. Потом… Ну, потом было не так много времени для этого. Казалось, что у него в голове находится рубильник, выключившийся, как только они с Роном и Гермионой оказались в Лондоне. Даже когда Рон ушел, и он остался наедине с очень даже привлекательной девушкой, у него не было ни одной пошлой мысли. И сны тоже не снились — как-то не до них было, когда за ними охотился Волдеморт и все его Пожиратели Смерти. Он знал, как все происходит между мужчинами… ну, примерно. Летом перед пятым курсом Дадли забыл в гостиной пару порножурналов. Наверное, он пытался определиться со своей ориентацией, потому что там были картинки как девушек, так и парней. Ни те, ни другие Гарри не понравились — в голове стоял образ Волдеморта, вылезающего из котла, и на самоудовлетворение как-то не тянуло — но информацию он добросовестно прочел. Посмеялся, ужаснулся — а теперь все это предстояло попробовать на собственном опыте. Нет, он, правда, хотел Риддла — то есть, Тома — но все больше абстрактно. Дальше поцелуев Гарри в своем воображении не заходил, и хотя то, что у него будет первый секс, воодушевляло, это еще и изрядно пугало. Интересно, Том захочет все и сразу? Или постепенно? Да и будет ли вообще сегодня хоть что-нибудь? Может, он напридумывал небылиц, никакого Confundusа не было, а Том был по-настоящему раздосадован, что им придется ночевать в одной кровати. Гарри предлагал, чтобы один из них спал на полу, но Риддл отмел эту идею, назвав ее несусветной глупостью. Конечно, они встречались, поэтому глупостью это и было… ну, он честно пытался. Теперь, если что-то произойдет, ответственность будет лежать на Риддле. Он нервно рассмеялся, напоминая себе пугливую девственницу перед брачной ночью. В конце концов, что может быть самым худшим? Боль? Вряд ли она сравнится со Вторым Непростительным. У Гарри не было никаких иллюзий по поводу того, кто будет снизу. Неловкость? Да ладно, он бывал в куда более неловких ситуациях. Отвращение? Возможно, ему или Тому не понравится? Но это не приведет ни к чему серьезнее разрыва отношений. К тому же, все равно он собирался закончить все это. Даже если это произойдет не через несколько лет, а сегодня или завтра, особой разницы не будет. Он кивнул сам себе, немного успокоившись. Глупости все это. Накрутил себя непонятно из-за чего… Бывали вещи и похуже первого секса. Все через это проходят, поэтому нечего так бояться. И, как будто подгадав момент, Том вышел из ванной. Его влажные волосы чуть вились, а на теле не было ничего, кроме черных боксеров. Он непринужденно прошел к кровати, не обращая внимания на вспыхнувший на скулах Гарри румянец, и скользнул под одеяло, прежде взяв с тумбочки книгу. — Ты будешь читать? — А? Нет, я просто ждал тебя. — Да? — Риддл приподнял бровь. — Я собираюсь почитать перед сном и хотел узнать, не помешает ли тебе свет. — Н-нет, — выдавил Гарри, — все в порядке. — Отлично. Поттер закрыл книгу и отлевитировал ее на письменный стол, гадая, собирается ли Риддл… Нет, серьезно, он приложил столько усилий, чтобы оказаться с Гарри в одной спальне, и теперь собирается спать? Это было просто несправедливо. Гарри улегся спиной к Тому, укрылся одеялом и закрыл глаза, намереваясь выспаться, что бы там ни думали о себе всякие будущие Темные Лорды. ***

Патос, Албания 1949 год, январь

Том покосился на сладко спящего Анри и усмехнулся. Он прекрасно видел, что тот разгадал его несложную манипуляцию, но не беспокоился: на результат-то это никак не повлияло. Анри так нервничал сегодня вечером. Вряд ли он сам заметил свои периодические прикосновения к запястью правой руки. Том давно обнаружил, что Эванс трет это место, когда неудобно себя чувствует, но пока не выяснил подоплеки — это вполне могло подождать. Со стороны Анри было вполне естественным ожидать определенных поползновений со стороны Тома, но если честно, он чувствовал, что не совсем еще готов. Позволить другому человеку увидеть себя слабым, дать возможность сыграть на этом — он признавал, что параноик, но это не умаляло опасений. Нужно было убедиться, что Анри полностью предан ему, даже не задумается о предательстве. Только после этого он мог позволить себе то, чего так хотел — чего хотели они оба. Дыхание лежащего рядом человека стало неровным, ускорилось. Тонкие пальцы конвульсивно сжали простыни, комкая их, а лицо искривилось в гримасе боли. Том несколько минут просто наблюдал, не зная, стоит ли вмешиваться, но потом Анри тихо простонал: — Нет… Не надо, не… — и он осторожно потряс его за плечо, пытаясь вырвать из кошмара. Глаза Анри не открылись, но лицо разгладилось; он прижался виском к запястью Риддла и почти неслышно прошептал: — Том… Том судорожно отдернул руку, посчитав, что юноша проснулся. Но нет — тот продолжал спать, успокоившись. Он подозрительно заглянул в лицо Эвансу, гадая: его соседу приснился кошмар о нем, или он, наоборот, почувствовал себя лучше, ощутив его присутствие? Второй вариант был бы, конечно, предпочтительнее. Если простое прикосновение может заставить Анри чувствовать себя лучше, значит, он уже доверяет Тому. Пока не на сознательном уровне — пусть наполненных подозрением взглядом стало меньше, они все еще не исчезли — но подсознание играло здесь куда более важную роль. Но это было бы слишком хорошо. Скорее всего, Том просто первым пришел Анри на ум, потому что за последние полгода он был единственным, с кем Эванс общался. Его удивляло почти полное отсутствие контактов с внешним миром; конечно, это могло объясняться потерей памяти, потому что Анри забыл всех своих прежних знакомых, но ведь он подружился со своими однокурсниками. Почему тогда они не общаются? Он покачал головой, решив отложить эту загадку на потом. Может быть, Том накрутил себя, и Анри был просто необщителен. Но что-то подсказывало ему, что дело куда сложнее, чем кажется. Он закрыл книгу и положил ее на тумбочку, легким движением пальцев призывая палочку. Беспалочковая магия не могла помочь в сражении, но в дуэли один на один вполне могла дать возможность передвинуть препятствие или заставить противника споткнуться. Поэтому он не отказывался от упражнений, которыми занимался с самого детства. Том планировал научить этому и Анри, раз уж тот будет его ближайшим доверенным лицом. За время, проведенное рядом с Эвансом, Том убедился в правильности своего выбора. Анри был именно таким, как ему казалось, и в тоже время — совершенно иным. Он как будто испытывал одновременно уважение к знаниям Тома и презрение вперемешку с ненавистью к нему самому. Хотя чем дальше, тем быстрее ненависть исчезала, сменяясь обычной настороженностью. Все это Эванс виртуозно прятал за невозмутимым видом и ментальными щитами. Еще в Хогвартсе Том пару раз замечал у него книги по ментальной магии, так что ничего удивительного в том, что Анри знал окклюменцию, не находил. Риддл иногда сомневался, какой факультет подходит Анри больше — Равенкло, Слизерин или Гриффиндор. Его как-то уживающиеся в одном человеке жажда информации, хитрость и гордость создавали неповторимый характер, заставляя Тома желать получить этого человека в свое полное распоряжение. Он всегда любил загадки, в конце концов. Хотя в последнее время Анри приобрел слизеринскую манеру поведения, и в этом Том видел свою заслугу — это подтверждало, что он имеет влияние на бывшего равенкловца. Он твердо знал, чего хочет: он хотел Анри. Хотел получить все, что тот мог дать, хотел использовать его ум и силу, хотел чувствовать эти волны магии, прокатывающиеся по телу при прикосновениях. Кому еще он мог отдать место возле себя, позволить прикрывать спину? Нотту? Тот был чистокровным, а значит, первостепенным для него был род. Лестрейнджу? Та же ситуация, как и с Эйвери, Розье и всеми остальными Вальпургиевыми Рыцарями. Том был единственным полукровкой в их компании, и пусть об этом никто не вспоминал, сам он помнил и всегда учитывал. У Анри не было прошлого. У него не было близких, которые могут стать для него важнее, чем Том, не было семьи, родителей, рода. Судя по фамилии, он был или полукровкой, или грязнокровкой, но как-то раз он обмолвился, что родители его отца не одобряли брак с его матерью, считая мезальянсом, поэтому Том рассудил, что отец Анри был чистокровным. Конечно, это была лишь гипотеза, но, скорее всего, очень близкая к правде. Анри было некого защищать, не о ком заботиться… пока что. И Том собирался удостовериться, что единственным человеком, кто будет действительно важен для Эванса, станет он сам — Лорд Волдеморт. ***

Патос, Албания 1949 год, февраль

— Том! — позвал Гарри, внимательно осматривая одно из деревьев. — Иди сюда, мне нужна помощь. Недалеко от него раздался скрип снега под ногами и негромкое чертыханье; через пару секунд появился Риддл. — Что случилось? — Посмотри сюда, — Гарри указал на непонятные символы, вырезанные на потрескавшейся коре. — Напоминает руническое письмо, но знаки неправильные. — Хм… Том поднял палочку и вывел в воздухе фигуру заклятья идентификации. — Это руны, — утвердительно произнес он. — Но почему они так выглядят? — Это похоже на древние руны — те, что использовались в девятом-десятом веках. Я не слишком хорошо разбираюсь в них, но при некотором усилии прочесть могу. Тут, — он сощурил глаза, — вырезаны руна защиты, руна отвлечения внимания, руна… нет, не могу понять. — Девятый-десятый век… — повторил за ним Гарри. — Том, кажется, мы нашли диадему. Хелен Равенкло жила как раз в то время. Он достал палочку и рассекающим заклятьем осторожно нанес дополнительные черточки на руны, деактивируя их. Потом озадаченно моргнул: — Это не должно было быть настолько легко. Иначе какой смысл вообще использовать руны? — Возможно, они потеряли силу за несколько веков, — пожал плечами Риддл. — В любом случае, сейчас это не так важно. Том подвесил в воздухе сферу Лумены и направил ее в дупло, освещая полое пространство внутри дерева. Внутри действительно лежала серебряная диадема, которую Гарри целый год видел на голове у статуи Основательницы в общей гостиной факультета. — И это все? — недоверчиво спросил он. — Хелен не сочла нужным защитить столь ценный предмет еще чем-то? Том вынул диадему, попутно отвечая на вопрос: — Руна защиты от манящих чар тут тоже была. Да и согласись: найти этот ценный предмет было не так уж и просто — опять же, благодаря рунам. — Все равно, это подозрительно. — Она же девушка, Анри, — презрительно пожал плечами Риддл. — Девушки вряд ли думают о чем-то настолько приземленном. — Не скажи! — живо возразил Гарри, оскорбленный до глубины души. Конечно, он знал, что Темный Лорд был помешан на чистоте крови, но шовинизм? — Моя подруга потрясающе умна, лучшая на курсе… была. Он озадаченно умолк, понимая, что не должен был этого говорить. — Ты вспомнил? — взволнованно воскликнул Том. Серые глаза сверкнули радостью, которая показалась бы неподдельной кому угодно, кроме Гарри. Под ней было спрятано что-то еще; но это оставалось загадкой. — Да, я… ну, я помню, что у меня была подруга, но ни имени, ни лица я не вижу… — неловко пробормотал Гарри. — Просто несколько разрозненных фактов, вот и все. — Кстати, говоря о воспоминаниях, — протянул Том, — мне интересно, почему ты колдуешь левой рукой? — Левой рукой? — Ты держал палочку в левой руке, когда разрушал руны, — пояснил Риддл. — Очень малое количество магов умеют пользоваться двумя руками, а ты успешно используешь как правую, так и левую. В Хогвартсе я не замечал за тобой этого. — Я… Это не было дано мне от рождения, — Гарри замялся. — Когда я проходил обучение у Галатеи — профессора Мэррисот — то не смог увернуться от одного из проклятий на тренировке. Я сам был виноват, потому что настоял на их применении — Галатея была против. Так мое запястье оказалось сломано. Он перевел дыхание. В тот день он не увидел ничего страшного в произошедшем и не понимал расстроенных стонов Галатеи. Он наивно считал, что просто выпьет Костерост, проведет не самую приятную ночь и забудет об этом досадном инциденте. Как и всегда, когда дело касалось его, все оказалось совсем не так радужно. Гарри выпустил из виду то, что он теперь жил в другом времени. Даже разница в формулах заклятий и рецептах зелий не натолкнула его на нужную мысль. Поэтому он был неприятно удивлен, обнаружив, что Костероста не существовало. Зелье еще не было изобретено. — Несколько недель мне пришлось проходить с отвратительным маггловским гипсом. Я не мог нормально вымыться, не мог пользоваться магией, не мог даже ходить ровно — эта чертова штука на руке перевешивала, нарушая баланс тела! В конце концов, я отказался мириться с беспомощностью и попросил Галатею помочь мне освоить заклятия для левой руки. Это было сложно… но я выучил необходимый минимум, а потом, уже когда гипс был снят, продолжил тренироваться. Сейчас я могу использовать почти каждое заклинание, держа палочку в любой руке. Он нервно пожал плечами, с дрожью вспоминая тот месяц. — Это потрясающе, — прошептал Том. Его глаза горели восхищением и расчетливостью. — Ты понимаешь, насколько полезными могут быть твои навыки, Анри? — Да, я… — Атакуй меня, — перебил его Том, отходя на пару шагов назад, и взмахом палочки окружил диадему защитной сферой, положив ее на землю. — Чт… Что ты?.. — растерянно переспросил Гарри. — Ну же, Анри! Ты ведь знаешь, что я достаточно хорош в Защите от Темных Искусств. Нападай. — Я не буду нападать на тебя! — категорически отказался Гарри. — Зачем мне это делать, объясни? — Это эксперимент, — с исследовательским блеском в глазах пояснил Риддл. — Используй левую руку. — Я… но… — нерешительно начал Гарри, затем резко выдохнул. — Ладно. Если это просто эксперимент… Он и сам не понимал, почему ему так не хочется нападать на Риддла. Видимо, за последние несколько лет он совсем забыл, кем станет этот человек, что сделает ему… Он зажмурился и резко качнул головой, не позволяя образам будущего пробиться в сознание. Это могло все испортить. Том пока не Волдеморт — пока, но большего Гарри и не нужно. Когда Том начнет превращаться в то змееподобное чудище, Гарри просто уйдет. В конце концов, он ведь и так собирался это сделать. Открыв глаза, он наткнулся на любопытный взгляд темно-серых глаз, отвел глаза и вытащил палочку, настраиваясь. Как бы ни хотелось ему отказаться от этой затеи, проще было согласиться с Томом, чем пытаться его переубедить — это он успел узнать на собственном опыте. Поэтому, сосредоточившись на том, чтобы вложить как можно меньше силы в заклинание, он взмахнул палочкой, невербально создавая Stupefy. Том в ответ выставил щит… вернее, попытался. Привычно разворачивая его чуть влево, чтобы учитывать небольшой перекос летящего заклятья — как у всех правшей — он не успел сообразить, что нужно было поступить иначе. Stupefy с легкостью обошел щит, пройдя на расстоянии почти в полфута от него, и через секунду юноша рухнул на грязный снег без сознания. — Том! Гарри бросился к упавшему Риддлу, не удивляясь скрутившему внутренности волнению и чувству вины. Он уже привык к своему сумасшествию и даже не вздрагивал, когда в глазах Тома проскальзывали красные искры. Да, он… симпатизировал молодому Волдеморту… но ведь здесь ему было некого защищать, кроме самого себя, а уж за свою персону волноваться не приходилось. Том не позволит никому его тронуть — это право принадлежит лишь ему одному. И в некоторой степени, это даже льстило — принадлежать Лорду Волдеморту. — Enervate! Серые глаза резко распахнулись, пальцы дрогнули, судорожно сжав палочку; несколько секунд Том дезориентированно оглядывался, а потом заметил Гарри. Самодовольная ухмылка появилась на его лице. — Теперь видишь? — он изогнул бровь. Гарри обреченно покачал головой, вставая с колен и помогая Риддлу подняться. Тот отряхнулся и очистил мантию от снега. — Конечно, я не предполагал настолько… эффективного результата, но зато мы провели наглядную демонстрацию. Теперь понимаешь, как полезно может быть твое владение обеими руками? Он отошел чуть вбок и поднял диадему, взмахом палочки развеивая сферу. — Противник не будет ожидать нестандартного направления заклятий. Все правши инстинктивно скашивают щиты вбок, но в данном случае это сыграет против них. На твоем месте я бы полностью перешел на использование лишь левой руки — это поможет привыкнуть. — Хорошо. Но мы с тобой будем тренироваться, — неожиданно для самого себя твердо произнес Гарри. — Я не хочу, чтобы у тебя было слабое место, и ты мог проиграть по такой глупой причине. Мысленно он хватался за голову: он собирался помочь своему врагу! Кто знает, возможно, из-за того, что он поможет Риддлу научиться противостоять левшам, погибнет кто-нибудь из членов Ордена! С другой стороны, его приоритетом сейчас был Том… это поможет завоевать его доверие, а там, когда начнется война, Гарри, может быть, сможет секретно передавать информацию Дамблдору — информацию из первых рук. — Договорились, — улыбнулся Том, и Гарри задохнулся, понимая, что улыбка была абсолютно искренней. На секунду ему стало совестно за то, что он УЖЕ строит планы предательства этого жестокого, но все еще человечного волшебника. Но у него не было выбора, так ведь? Разве Том стоил дружбы с Роном и Гермионой, жизней членов семьи Уизли, учеников и профессоров Хогвартса? Один-единственный человек против них всех? Абсурд. Но почему же тогда что-то неприятно сжимается в животе?