Лента времени — старая версия

Когда Гарри снова начал различать звуки, первым он услышал голос Драко, зовущий его по имени: — Гарри! Гарри! Отец, ты что-то сильно его приложил. Имей в виду, он мне еще нужен, может он не до конца спятил? — Сынок, дорогой, после того, что мы видели, от легкого Ступефая ему хуже не будет. — Послушай, сын, а если его ремнями стянуть на всякий? — Хозяин Люциус, можно я принесу веревки и кляп? — Поттер, давай уже приходи в себя! Ну что ты как маленький! Гарри осторожно сел на пол и потряс головой, понемногу приходя в чувство. В голове гудел хороший колокол, и, наверное, это было правильно, потому что набат в мозгу мешал ему заново вцепиться в Драко. Гарри горестно оглядел три пары настороженных серых глаза и взвыл: — Вы не понимаете! Дра-ако. Они хотят его убить. Мы должны сделать это первыми! («Как убить Малфоя», tuuli)

Дом Риддлов, Литтл-Хэнглтон, Англия 1950 год, октябрь

По поместью разнесся звон сигнальных чар: кто-то пытался пробиться через камин. Том поднялся с кресла и быстрым шагом направился в гостиную. Огонь в камине полыхал зеленым, и оттуда доносился голос Блэка — «друга» Анри. — Риддл! Риддл, да где же ты?! Постучав палочкой по выбеленному камню, Том дал Блэку одноразовый доступ. Тут же в пламени появилась его голова с искаженным в отчаянии лицом. — Наконец-то! — выдохнул он. — Из-за нашего спора на Анри выплеснулось зелье, мы вызвали колдомедика, а меня отправили сообщать тебе, но пока непонятно, какой эффект и сколько это продлится, хотя с Анри вроде бы все в порядке, и почему ты так долго не отвечал? — Что?! — выпалил Том и встряхнул головой, пытаясь взять себя в руки. — Блэк, говори нормально, по делу, и не части. — Я… Мордред, Риддл, просто иди сюда, я не смогу все это объяснить! Мы в Блэк-холле, Анри тоже тут. Блэк исчез; Том потер лоб, пытаясь привести спутанные мысли в порядок. На Анри выплеснулось зелье? Но ведь такое бывает, почему Блэк так нервничает? И зачем им понадобился колдомедик… неужели все так серьезно? Взяв из стоящего на полке горшочка горсть летучего пороха, он шагнул в огонь и выкрикнул: — Блэк-холл! Очутился он в гостиной. На диване лежал бессознательный Анри… вот только выглядел он как-то неправильно. Обычно бледная кожа покраснела и покрылась волдырями, а сам он как будто вернулся во времени на пять-шесть лет назад. Сейчас ему можно было дать не больше девятнадцати. На низкой скамеечке около дивана сидел Голдштейн, поставив локоть на край и оперевшись виском о кулак. Чуть поодаль стояли Блэк, Мун и какая-то незнакомая женщина в темно-фиолетовой мантии. — О! Риддл! — воскликнул обернувшийся Блэк. — Пришел-таки! — Что с Анри? — холодно спросил Том, не обращая внимания на надувшегося юношу. Ему ответила та самая женщина; на вид ей было около тридцати. — Ваш друг почти не пострадал. Всего лишь обожженная кожа — к вечеру, максимум к утру, ожоги должны исчезнуть. Гораздо важнее то, что у него аллергия на вытяжку из стебля мандрагоры — а этот ингредиент входит в состав зелья, которое он готовил. Плюс, судя по рассказу мистера Блэка и мистера Муна, мистер Эванс сделал ошибку в приготовлении, и реакция пошла неверно. В сочетании с аллергией это дало непредвиденный эффект. — Поэтому он так выглядит? — Да. Я не могу ручаться, но, скорее всего, получившийся эффект омоложения перманентен. — Это невозможно, — отрезал Том. — Волшебники живут дольше магглов за счет магии, поддерживающей их тела, но даже она не может отменить естественный процесс старения. — Не вам меня учить, юноша, — раздраженно посмотрела на него колдомедик. — Это основы колдомедицины, которые знает каждый школьник. Тем не менее, мы имеем то, что имеем — зелье временно омолодило организм мистера Эванса, а потом зафиксировало его в таком состоянии. Я пока не могу с уверенностью сказать, сколько времени это продлится, но вполне возможно, что это навсегда. — То есть… Анри вообще не будет стареть? — пораженно расширил глаза Блэк. — Именно. — Но тогда… получается, что он не умрет… никогда! — Видимо, так. Впрочем, этот своеобразный стазис, в который погружено его тело, не спасет от физических и магических повреждений. Но если ваш друг не будет смертельно ранен, от старости он действительно не умрет. Том резко втянул в себя воздух. Анри… не может умереть, кроме как от ран. Это ведь… это почти настоящее бессмертие — как у самого Тома. Потрясающе… Значит, ему не придется со временем искать похожего на Анри человека — потому что тот будет жив, будет рядом. Вечно… хм. — Это же прямо как бессмертие, — ошеломленно прошептал Мун. — Разве… — Я могу забрать Анри домой? — оборвал его Том, обращаясь к колдомедику. — Он живет не здесь? — удивленно взглянула на него женщина. — Нет, — коротко ответил Том. — Может ли он перенести путешествие по каминной сети? — Конечно, это нежелательно… — замялась она, — но, думаю, все будет в порядке. Но после этого — как минимум неделю никакой нагрузки. Мистер Эванс не должен вставать с постели, ему нужно принимать зелья… Том кивал, выслушивая указания. Целительница записала все рекомендации на спешно поданном ей Блэком пергаменте и снова повторила: «Никакой нагрузки!». — Когда он очнется? — Часа через два, если ему не дать еще одно сонное зелье. Я бы посоветовала сделать это, потому что процесс заживления ожогов хоть и быстр, но очень болезнен. — Какое зелье? Через полчаса, когда колдомедик уже ушла, Том недобро взглянул на «друзей» Анри — особенно на Блэка: — Ты что-то говорил о «вашем споре»… ближайшее время вам троим лучше не попадаться мне на глаза. Парни побледнели; удовлетворившись их реакцией, Том подхватил Анри на руки и шагнул в камин. ***

Дом Риддлов, Литтл-Хэнглтон, Англия 1950 год, октябрь

Сигнальные чары, которые Том установил вокруг кровати Анри, напомнили о себе только в десять утра следующего дня. Поднявшись в спальню, он увидел сонно протирающего глаза, зевающего любовника и не смог сдержать улыбки. — Том? — заметил его Анри. — Что… почему я тут? Не отвечая, Том подошел к прикроватной тумбочке и, взяв флакончик с зельем, подал его Анри. — Пей, — велел он. — Зачем? — зеленые глаза подозрительно сузились. — Пей! — повторил Том, позволяя зарождающемуся раздражению просочиться в голос. — Вначале скажи, что это, и зачем мне это пить, — заупрямился Эванс. Губы Тома сжались в тонкую линию; за несколько месяцев общения с Рыцарями он вспомнил, как это — когда тебе повинуются без единого вопроса и возражения. Анри следует научиться тому же. — Я сказал тебе это выпить, — опасно тихим голосом произнес он, но, заметив, как обиженно наморщил нос Анри, чуть смягчился: — Ты мне не доверяешь? — Дело не в этом! — вскинулся Анри. — Просто… неважно, в общем. Он взял пузырек и одним глотком опустошил его; черноволосая голова на мгновение запрокинулась, глаза машинально закрылись, и он не увидел, как губы Тома искривила торжествующая улыбка. Кажется, он забыл, что в случае Анри лучше использовать не прямые приказы, а манипуляции его чувствами… эмоциональный шантаж, ведь эмоции — самая большая слабость Анри. — Хорошо, — он тепло улыбнулся любовнику, опускаясь на постель рядом с ним. Достал палочку из кармана и парой взмахов начертил в воздухе зеркало, подвесив его перед лицом Анри. — Посмотри. Тот послушно взглянул на свое отражение и шокированно вскрикнул. — Как! Что?!.. — Зелье, — пояснил Том, — то зелье, которым ты нечаянно облился, плюс твоя аллергия. Эффект постоянен. — Этого не… — Я знаю, но это что-то вроде стазиса. Ты больше не будешь стареть и не умрешь, если не будешь ранен. — Я не… я не умру… но… это же нелогично, ведь петля не замкнется… этого просто не может быть… — бормотал Анри. Тонкие пальцы нервно комкали одеяло, а сам он моргал вдвое чаще обычного. Том внимательно слушал невнятные слова, пытаясь понять, о чем он. Какая петля? — Хотя… — Эванс вскинул голову, — ты сказал, что я могу умереть от ран? Том кивнул. — Значит, так, — прикрыл глаза Анри, — что ж, ясно. Повисло неловкое молчание; пытаясь развеять его, Том нарочито спокойно сказал: — Я написал Дюранду — следующую неделю ты сидишь дома. И только когда слова уже вылетели, он понял, ЧТО сказал. «Ты сидишь дома». Он назвал это место домом. Что послужило причиной — то, что они живут здесь уже почти полгода, или то, что они собираются здесь и остаться? Ни один вариант не казался достаточно убедительным… а углубляться в эту тему Тому не хотелось — подсознательно он понимал, что найденный ответ ему не понравится. — Что?! Повинуясь взмаху палочки, ему в руки прилетел пергамент, на котором были записаны указания колдомедика. — Тебе нельзя вставать с постели, нужно как можно больше спать и регулярно принимать прописанные зелья. Неизвестно, как твое тело среагирует на перенесенный стресс и на обретенный «стазис». Поэтому — никакой работы, никаких нагрузок — и никаких возражений. Анри открыл рот, явно собираясь громко высказать свое возмущение, но, к удивлению Тома, вдруг передумал и ехидно улыбнулся. — Тооом, — пропел он, — это так мило, что ты обо мне заботишься. — Ты!.. Том вскочил с кровати и быстрым шагом пошел к двери, по пути, не оборачиваясь, говоря: — В комнате стоят сигнальные чары, так что я узнаю, если ты попытаешься встать. Выздоравливай, дорогой, — съязвил он напоследок и хлопнул дверью. ***

Дом Риддлов, Литтл-Хэнглтон, Англия 1950 год, декабрь

Всю неделю Том не давал Гарри вставать с постели — как и обещал. Первое время Гарри надеялся, что он смягчится, но когда понял, что этого не произойдет, попытался сбежать на работу — ему было скучно до смерти. Попытка провалилась, и в итоге кровать обзавелась еще и щитовыми чарами, мешавшими встать. Даже для того, чтобы посетить туалет, он был вынужден звать Тома, чтобы тот выпустил его из комнаты на пару минут. Это было ужасно. Каждый день Том накладывал диагностические чары, проверяя состояние его тела и магии. Когда назначенный срок вышел, а ничего ужасного так и не случилось, он сообщил колдомедику, та осмотрела Гарри и решила, что теперь все точно будет в порядке. Гарри гадал, почему о происшествии до сих пор не знает Департамент Тайн — наверняка им захотелось бы исследовать его случай — но Том сказал, что взял с медиведьмы Непреложный Обет, и она не может никому ничего рассказать — как и Блэк, Мун и Голдштейн. Гарри вновь вышел на работу; студенты были очень рады: оказалось, все его ученики волновались за него. Изменения во внешности вызвали естественное удивление, но Гарри нацепил свою самую обаятельную улыбку и сказал, что «это просто неудачный эксперимент с новым зельем». Конечно, вопрос не отпал, но, по крайней мере, на него перестали коситься — еще бы, профессор, который выглядит лет на семь-восемь младше своих учеников. Он гадал, как его «нестарение» повлияет на будущее и повлияет ли вообще. Судя по прочитанному и нескольким туманным ответам, что ему удалось получить от невыразимцев, он умрет к тому времени, как на свет появится маленький Гарри. Петля должна быть замкнута, не может быть двух версий одного и того же человека в одной временной линии. Никаких точных данных у него не было. Возможно, он должен будет умереть просто от старости… хотя волшебники ведь живут очень долго, так что вряд ли. Возможно — от какого-то проклятья или раны. А может, его тело просто распадется на частицы, лишь только Гарри Поттер издаст свой первый крик. Даже думать об этом было жутко. Следующие полтора месяца прошли как обычно — работа, дом, встречи с приятелями. Иногда Гарри выбирался в Косой переулок, чтобы просто прогуляться. В одну из таких прогулок он неожиданно для себя оказался в зоомагазине, где купил себе хорька. Белого хорька. Он сам не понял, почему, если уж решил обзавестись животным, сделал такой странный выбор. Тем не менее, хорек послушно сидел у него на руках, а продавец рассказывал, как нужно за ним ухаживать. — …Этот вид выведен специально для детей — срок его жизни искусственно продлен с пяти-семи лет до семнадцати-восемнадцати. Обычно этих животных покупают совсем маленьким детям-аутсайдерам, чтобы те имели «друга», но никому не хочется, чтобы психика ребенка была травмирована смертью питомца, так что… Гарри холодно оборвал трескотню продавца: — Ближе к делу. — Простите, — покраснел тот, — я несколько увлекся. Просто в наш магазин обычно приходят родители, а им всегда хочется узнать как можно больше, прежде чем решить, стоит ли покупать животное, вот и… Гарри ожег продавца ледяным взглядом: Том должен был ждать его около Гринготтса, сегодня был первый день за месяц, когда они выбрались на прогулку вдвоем, и ему совершенно не хотелось тратить время здесь. Он уже жалел, что решил зайти. — Да-да, простите! Значит… на чем я остановился? Ах да, длительность жизни. Так вот, порода называется «фуро» или «фретка», как и маггловская, но эти хорьки живут от семнадцати до двадцати лет при хороших условиях содержания. Кормить нужно… — Просто запишите все это. — А! Хорошо, конечно, да. Сейчас… Гарри вышел из магазина только через десять минут — почему-то продавец нервничал, перо периодически прорывало пергамент, а в конце предложения неизменно образовывалась клякса. Поэтому когда он, наконец, получил бумагу с описанием и рекомендациями по уходу, он вздохнул с облегчением, отдал деньги и вылетел на улицу. Направляясь к банку в конце переулка, юноша внимательно рассматривал свое приобретение. Белая шерстка, красные глаза, розовый нос — хорек был альбиносом. После стольких лет Гарри уже не помнил, в какого именно хорька Грюм превратил Малфоя, но точно знал, что в белого. — И почему я решил тебя купить? — пробормотал он. Зверек посмотрел на него и что-то застрекотал. Гарри вытащил пергамент из кармана мантии и пробежал глазами текст. — Понимают человеческую речь, хорошо обучаемы, выполняют несколько стандартных команд и те, которым научит хозяин… Стандартные команды — это, например, «голос»? — риторически спросил он и совсем не ожидал, что хорек пронзительно запищит. Прохожие, которые и так оглядывались на него, отшатнулись в стороны. — Тихо, тихо, — попытался он успокоить звереныша, — это была не команда, я просто размышлял вслух. Хорек послушно затих; Гарри еле слышно засмеялся: — Кто бы мог подумать… Интересно, Малфой был бы так же натаскан? Он погладил гладкую шерстку. — Как же мне тебя назвать, маленький? Твоя порода называется «фуро», так? Может, ты будешь Феро? Конечно, ничего особенно оригинального, но мне нравится. Новоявленный Феро что-то пискнул и потерся носом о ладонь Гарри. — Вот и прекрасно. Пойдем, меня Том ждет. ***

Косой переулок, Лондон, Англия 1950 год, декабрь

Рудольфус толкнул Рабастана в бок, заставляя его отлипнуть от какой-то ведьмочки. — Что? — недовольно спросил тот. В ответ Руди только показал куда-то вперед. Рабастан посмотрел в том направлении и пожал плечами, снова разворачиваясь к девушке. — Раби! — Ну что?! — Да посмотри же! — Руди оттащил его в сторону; Рабастан с тоской взглянул на ведьмочку и помахал ей рукой. Та пожала плечами и пошла к лавке с парфюмерией. Раби еще раз посмотрел, куда показывает его брат, и внезапно понял, почему тот так взволнован: там был их Лорд. Рядом с каким-то мальчишкой, держащим белого хорька на руках — и он смеялся! — Ты когда-нибудь видел его смеющимся? — тихо спросил Раби. Руди покачал головой: — Нет. Том улыбается, но не смеется. А сейчас ему по-настоящему весело — только посмотри на них! — Кто это, как думаешь? — Понятия не имею. Мальчишка выглядит так, будто только вчера закончил Хогвартс. Да и таких хорьков обычно покупают совсем маленьким детям, значит, он не может быть старше двадцати — раз животное еще живо. — Ну, допустим, хорька он мог купить и просто потому, что тот ему понравился, — возразил Рабастан, — это не аргумент. — Знаешь… — задумчиво пробормотал Руди, — он напоминает мне того семикурсника, к которому милорд проявлял интерес на шестом курсе. — Он не может быть им, он слишком молод. — Может, это его младший брат? — Может… но, в любом случае, что он делает здесь с милордом? Они ведь явно не случайно столкнулись, и… — Тихо! Они идут сюда. Братья синхронно развернулись спиной к прохожим и уставились на витрину магазина. — О, смотри, новая модель! — воскликнул Раби. — Раби! — Что? Я просто так. — …Том, это действительно было, я клянусь! — Он тебе нравился, раз ты купил хорька потому, что тот напомнил тебе о нем? — Нравился? Том, ты совсем с ума сошел! Чтобы этот — и нравился мне? Пожалуй, я больше не голоден. А ты прекращай ревновать, это просто глупости. Ради Мерлина, я не видел его больше семи лет! — Я не ревную! — А как еще это назвать? Давай, Том, признай это, ты… Голоса стихли — Риддл и тот мальчишка прошли мимо. Лестрейнджи ошеломленно переглянулись. — Кто же он такой, что милорд позволяет ему так с собой разговаривать? — задал Рудольфус вопрос, волновавший их обоих. — Они говорили о ревности… может быть, любовник? — Да ну тебя, Том и этот мальчик? Что у них может быть общего? — Просто хороший трах, например. Пожилая волшебница неодобрительно взглянула на них, но юноши не обратили на нее никакого внимания, продолжая обсуждать возможные варианты. — Тогда милорд бы не стерпел такого обращения с собой. Это исключено. — Ну, а что тогда? — Чувства? — неуверенно предположил Руди. Несколько секунд Рабастан непонимающе смотрел на него, а потом разразился хохотом. — Ты… серь… ты серьезно? — утирая выступившие от смеха слезы, спросил он. — Чтобы милорд влюбился в мальчишку младше, явно глупее его, да и к тому же не блещущего красотой? — Всякое бывает, — философски пожал плечами Рудольфус и вдруг усмехнулся: — Спорим, что на одну из следующих встреч он приведет этого мальчика? — Одну из следующих — это сколько? — прищурился Раби. — Допустим, пяти. — Договорились. Ставлю пять галлеонов, что он НЕ приведет его. — Ставлю десять, что приведет. Он ударили по рукам, ухмыляясь друг другу. Рабастан был абсолютно уверен, что мальчишка — просто подстилка Лорда. Том никогда не представит его Рыцарям. ***

Дом Риддлов, Литтл-Хэнглтон, Англия 1951 год, январь

Том вошел в спальню, собираясь переодеться: Анри споткнулся и опрокинул на него апельсиновый сок. Конечно, можно было воспользоваться очищающими чарами, но они плохо влияют на ткань, поэтому он предпочел подняться наверх и сменить мантию. Через мгновение раздался его крик: — Эванс! — Что? — послышалось с первого этажа. — Твое животное опять погрызло мою подушку! — Что? Подожди, я сейчас поднимусь. Прошла минута, и в комнате появился Анри, раздраженный, что его оторвали от дел. — Что случилось? Не отвечая, Том ткнул пальцем в сторону кровати. Анри перевел взгляд и увидел Феро, свернувшегося вокруг подушки Тома. Острые мелкие зубы вцепились в угол, разрывая ткань. Анри тихо засмеялся, Том зло поджал губы. — Приучи его НЕ ТРОГАТЬ нашу постель. Это не место для животных. — Да ладно, Том, он ведь такой милый. — Анри! — Хорошо, хорошо, — вскинул руки Анри. — Что ты так злишься-то? Он подошел к кровати, осторожно отцепив хорька от приглянувшейся ему подушки, поднял его на руки и тут же зашипел от боли. — Он меня укусил! Том торжествующе усмехнулся: — Я уже предлагал тебе избавиться от него. — Ни за что! — оскорбленно прижал хорька к груди Анри. Том утомленно потер виски. — Слушай, если тебе так хочется питомца, купи сову. Совы не гадят по всему дому, не грызут мебель, занавески и простыни, не спят по пятнадцать часов в сутки — и они полезны, потому что с ними можно отправлять письма! А какая польза от твоего Феро? — Я уже говорил тебе, что у меня была сова, — сощурился Анри, — и я не хочу новую. Я хотел себе хорька — я купил его. И, кроме того, скоро он научится себя вести. Просто сейчас он проходит через адаптационный период. — Скорее бы этот период кончился, — пробормотал Том, подходя к гардеробной и открывая дверь. Гардеробная была небольшой комнаткой, примыкающей к их спальне. Они с Анри разделили ее пополам, хотя Том иногда думал, что Анри хватило бы и комода — он абсолютно не интересовался модой, одеждой и подобным. Новые мантии он покупал только тогда, когда Том затаскивал его в ателье, одевался по принципу «что первое под руку попадет», а среди цветов предпочитал темно-зеленый, синий и серый — в общем, ничего яркого. С другой стороны, каждый раз, когда Том сталкивался с Блэком, он радовался, что Анри так непритязателен — еще не хватало каждый день лицезреть его в одежде попугайских расцветок. Стянув с себя испачканную мантию, он кинул ее в корзину для грязного и набросил на плечи другую, застегивая ее и выходя обратно в спальню. Феро обвился вокруг шеи Анри, уткнувшись носом ему в шею. Эванс небрежно поглаживал его по спинке, другой рукой перелистывая страницы лежащей на письменном столе книги. Похолодев, Том понял, что забыл утром как обычно убрать ее в ящик. — Хоркруксы? — зеленые глаза непонимающе смотрели на него.