Лента времени — старая версия

— Ты выбрал петлю, — понятливо вздохнул Гарри. — Решил привести в действия все события, которые привели к тому, что я попал в прошлое. — Обо всех я не знал, но отправную точку сделать мог. — Ты сумасшедший, — ответил Поттер ему в плечо. — Единственная причина моего сумасшествия — ты, — пожал плечами Марволо. — Вся эта пятидесятилетняя война крутится вокруг тебя. Вот оно, пророчество Трелони. Ты — Избранный. — Чувствуешь себя жертвой? — удивился Гарри. — Всегда, — выдохнул Марволо. — Нам обоим нужен хороший психоаналитик, — сделал вывод Поттер. — Я думаю, прямо сейчас нам нужен хороший секс. Раньше это всегда помогало, — не согласился будущий муж, вызывая у Гарри удивленный смех. («Последний из Мраксов», E.Godz)

Министерство Магии, Лондон, Англия 1951 год, июнь

Гарри растерянно оглядывался по сторонам. Пожилая волшебница зачитывала стандартные клятвы, он отвечал что-то в положенные моменты, но все вокруг было как в тумане. Поттер до сих пор не мог поверить, что Том серьезно — серьезно решил заключить с ним брак! Сегодня утром Том поднялся необычно рано для себя, снова отправил какое-то письмо и через полчаса получил ответ. Потом Гарри было приказано — именно приказано, Том даже и не подумал попросить! — быстро одеться, собраться и спуститься в гостиную, чтобы воспользоваться камином. Конечно, он попробовал возмутиться такой наглостью, но Том просто не стал его слушать, отконвоировав в спальню и лично проследив за скоростью сборов. Когда в Министерстве они встали перед какой-то женщиной, и она подала им лист пергамента, Гарри еще не понимал, в чем дело. Но прочтя его... Это был брачный контракт! Том что, с ума сошел?! Впрочем, перехватив взгляд Тома, он понял, что все было запланировано — слишком уж ликующим тот был. Тогда на смену недоумению пришла злость. Он отвел чертова Риддла в сторону и тихим шепотом на грани шипения высказал все, что о нем думает. Том в ответ лишь поинтересовался, неужели он так возражает против этой идеи? Гарри подавился словами и не уследил, как оказался стоящим перед той волшебницей и послушно повторяющим за ней нужные слова. Его рука лежала в руке Тома, и тот крепко сжимал пальцы, будто боялся, что Гарри все-таки сбежит. — Согласны ли вы, Анри Тибериус Эванс, взять в мужья Тома Марволо Риддла? — Да, — выдохнул Гарри. Ведьма добродушно улыбнулась: — Что ж, тогда поздравляю вас. Можете поцеловать друг друга. Том торжествующе улыбнулся и впился в губы Гарри. Тот машинально ответил на поцелуй. В помещении пахло дешевыми духами и сосновой смолой, слышался шелест ткани, когда они двигались, а шторы на окнах были задернуты, поэтому с его зрением он почти ничего не видел. Никакой праздничной, даже просто необычной атмосферы, ничто не указывало на то, что здесь только что состоялась свадьба двух величайших врагов — и просто могущественных волшебников, Гарри давно уже избавился от скромности — этого столетия. Когда они вышли в Атриум, Гарри потерянно взъерошил волосы и еще раз потрогал свиток с брачным договором. У них была копия, оригинал остался в Отделе регистрации браков. Том отобрал у него свиток и, взмахом палочки уменьшив его, засунул в карман мантии. Потом привычно поцеловал внутреннюю сторону запястья и сжал его ладонь, потянув в сторону каминов. — Куда мы теперь? — несколько дезориентированно спросил Гарри. — В Косой переулок, в кафе. Надо же отпраздновать, — улыбнулся Том. На выходе из камина в «Дырявом котле» Том поймал Гарри, не дав ему растянуться на полу, и очистил их мантии от пепла и сажи. Посетителей было немного — пара пьяниц в углу да обедающая волшебница в ярко-розовой накидке. Сам Гарри был в своей обычной темно-зеленой мантии, купленной во Франции — Тому она не нравилась, он говорил, что французская мода отличается от английской, и эта мантия слишком короткая, она показывает лодыжки Гарри. А на его лодыжки может смотреть только Том. Гарри на это лишь смеялся и бил Тома по рукам, когда тот тянулся одернуть подол. Ничего — на них даже не было парадных мантий. Самый обычный день. И что только Тому в голову взбрело? В кафе Том заказал шоколадное мороженое для себя и лимонное — для Гарри. Поттер только улыбнулся, согретый тем, что Том уже успел так хорошо изучить его вкусы. Конечно, он не казался человеком, обращающим внимание на других, но Гарри, похоже, был исключением — как и всегда, впрочем. В блестящей ложечке отражалось его искаженное лицо. После происшествия с зельем Гарри пару недель копался в книгах, пока не добился того, чего хотел — несколько трансфигурационных заклинаний в сочетании с зельями вернули его черты. Так что сейчас он выглядел не как Гарри Поттер, а как его дальний родственник, будто старший брат или кузен. Отдаленное сходство имелось, но не критичное. Гарри тщательно облизал ложку, Том, словно лунатик, проследил за движениями его языка. Он рассмеялся, чувствуя какую-то необыкновенную легкость. Все проблемы будто отошли на задний план, оставив их с Томом молодыми, влюбленными и не обремененными никакими планами и интригами... стоп, он действительно назвал их влюбленными? И, тем не менее, это было так непривычно — и так хорошо. Они болтали о всяких пустяках, обсуждали прохожих и подкалывали друг друга. Гарри казалось, что он никогда так много не смеялся. И Том улыбался в ответ — с несвойственной ему искренностью, довольно, без насмешки и язвительности. В его глазах читались собственничество, триумф и... и что-то еще — Гарри наивно позволил себе надеяться, что это счастье. Действительно, разве Том устроил бы все это, если бы Гарри не был хоть чуточку ему дорог? Может, он все-таки?... Они вернулись домой только под вечер, и Том приказал эльфам подать ужин в спальню. По спине Гарри пробежала дрожь предвкушения — в какой-то степени сегодня была его первая брачная ночь... Он фыркнул, удивляясь глупости своих мыслей, и потянулся поцеловать Тома. Тот мгновенно перехватил инициативу и потащил Гарри наверх. В итоге они не спали всю ночь, а так как в доме они жили одни, то накладывать заглушающие заклятия не было смысла. И по коридорам особняка разносились умоляющие стоны, громкие крики, наполненные наслаждением, и их имена, выдохнутые на пике. ***

Дом Риддлов, Литтл-Хэнглтон, Англия 1951 год, июнь

Лучи встающего солнца падали на лицо Анри, смягчая его резкие черты, и даже его скулы не казались сейчас такими острыми. Анри лежал на животе, раскинув руки, и беззаботно спал, вымотавшись за бессонную ночь. Бледная кожа была покрыта метками — Том не стеснялся своей грубости, на бедрах синели отпечатки пальцев, а губы были прокушены в нескольких местах. Честно говоря, Эванс выглядел как жертва изнасилования, а не как молодожен. Том в очередной раз пытался понять, что же в Анри так его притягивает. Магия? Это приятно, но это уже давно стало не главным. Тело? Пусть Анри красив, но при желании можно найти кого-то и получше. Характер? Точно не это — постоянные взрывы, наивность, хитрость, вспыльчивость, хладнокровие и равнодушие слишком утомительны, чтобы быть причиной. Его манера читать Тома как раскрытую книгу и разгадывать все его манипуляции, тем не менее, поддаваясь на них? Но разве это не должно раздражать, а не привлекать? Может, было что-то еще, может, все это в сочетании, а может, Том просто накрутил себя и пока что все не так критично, как ему кажется. В любом случае, это не может быть больше обыкновенной привязанности к дорогой, любимой игрушке. Оружию. Питомцу. Просто кто-то, кто всегда рядом, и ничего более. Он перевернулся на бок и подпер голову рукой. Рука Анри соскользнула с его бедра, на котором лежала, и внезапно Том понял, чего же не хватает. Весь день и всю ночь его преследовало ощущение, будто он что-то забыл... и сейчас он понял, что. Кольца. В магическом мире заключение брака могло быть каким угодно — ритуал, заклятие, создающее связь, простое подписание контракта в Министерстве. Это был выбор брачующихся, существовало множество вариантов. Единственное, чего не требовал ни один из них — кольца. Обручальные кольца. Чаще всего вначале договаривались о помолвке. Тогда и появлялись кольца, которые потом носили всю жизнь — по крайней мере, до момента развода. Но при таком раскладе никаких колец не было, и никто не вспомнил о них. Анри, очевидно, был выбит из колеи, а Том... Том вначале был в ярости из-за приставаний Долохова, потом доволен вырвавшимся у Анри признанием, а потом — захвачен идеей утверждения своих прав на любовника. Действительно, если Анри уже предан ему, если Том дорог ему, почему бы не закрепить результат? Теперь же Анри Эванс полностью и безоговорочно принадлежал ему... и это было очень, очень хорошо. Но кольца... Это поможет предотвратить дальнейшие... недоразумения. Конечно, вряд ли одно лишь кольцо остановит кого-нибудь от ухаживаний за Анри, но и самому Эвансу будет легче дать понять, что он... как он тогда выразился? Ах да, «занят». А еще кольцо будет символом того, что Анри принадлежит Тому. Через пару часов Том безжалостно разбудил своего любовника и, не обращая внимания на его попытки увернуться, влил ему в рот бодрящее зелье. Сам он уже успел выпить его, поэтому сейчас только хохотал в ответ на прожигающий взгляд зеленых глаз. Вчерашняя эйфория до сих пор не прошла — а может, это был просто побочный эффект выпитого зелья — и они продолжали обмениваться насмешками и жаркими взглядами, пока одевались. Анри по-детски отомстил за свое пробуждение — незаметным движением палочки он заставил Тома споткнуться, зацепив висящую одежду, и оказаться погребенным под грудой мантий. Пока он смеялся, наблюдая за попытками Тома выбраться, он не заметил, как тот дернул его за щиколотку и повалил рядом с собой. В итоге им пришлось отдать несколько мантий эльфам в стирку и опять посетить ванную, чтобы привести себя в порядок после... бурного времяпрепровождения. Почему-то Анри не любил очищающих заклинаний, предпочитая им обычную воду. Они купили кольца в маггловском ювелирном салоне. Изначально Том планировал сделать специальный заказ, но Анри почти сразу увидел то, что ему понравилось, и не захотел ничего другого. Конечно, он был шокирован, поняв, куда они аппарировали, но принял это куда легче, чем вчера — контракт. Он даже не стал спорить, сразу подойдя к витрине. И десять минут спустя Том рассматривал предложенные им кольца — серебряные с выбитым узором, складывающимся в восьмерку — знак вечности, бесконечности. Когда он поднял глаза, Анри улыбался, словно точно знал, что ему понравится. Ему действительно понравилось, кольца были куплены и тут же надеты. К его удивлению, Анри не покраснел по своему обыкновению, просто улыбнувшись взамен. Том даже был несколько разочарован, хотя не признался себе в этом — ему нравилось смотреть, как Анри смущается. И вообще... ему нравился Анри. Как могущественный волшебник, как необычный человек, как хороший любовник и верный сторонник... как супруг, в конце концов. Да и в принципе — если бы Том не посчитал Анри достойным, разве он подпустил бы его так близко? ***

Лестрейндж-мэнор, Англия 1951 год, июль

Из палочки Эйвери вырвалась лента огня. Гарри уклонился и послал в ответ обычное Seco, которое рассекло руку противника, заставив его выронить палочку и застонать от боли. Том хлопнул в ладоши, прекращая дуэль. Гарри опустил палочку и оглянулся, ожидая обычного разбора полетов. — Плохо! — Том выглядел рассерженным, но смотрел на Эйвери. — Очень плохо! Нельзя полагаться только на щиты, нужно еще и уворачиваться — если в бою кто-то пошлет в вас смертельное проклятье, щит не спасет. Он повернулся к Гарри, но недовольство не исчезло из его взгляда. — Если сравнивать с Эйвери, ты показал лучшие результаты — и, тем не менее, этого недостаточно. Ты уклоняешься лишь корпусом, почти не задействуя ноги. Нужно двигаться, не стесняйтесь прыгать, уклоняться, падать — неважно, выглядите ли вы глупо, главное — выжить. Гарри сосредоточенно кивнул и вновь принял дуэльную стойку. То, на что указал Том, было правдой — он предпочитал стоять на месте и уклоняться, в то время как сам Риддл во время дуэли и прыгал, и бегал, и даже пару раз кувыркался на их тренировках. Он не чувствовал себя униженным, ведь, в отличие от Пожирателей, Том никогда не пытался его отчитывать, просто объясняя ошибки. Он мог даже накричать на Гарри, когда тот ленился, но только дома, без свидетелей. И Гарри действительно ценил это. Час спустя выдохшиеся Рыцари повалились кто куда — диваны, кресла, даже ковер на полу — в кабинете, Том уселся в кресло за столом, а Гарри присел на край столешницы, давно привыкнув к заданному Томом темпу и потому не настолько устав. — Эванс, а Эванс? — послышался голос младшего Лестрейнджа. — А что у тебя на руке? Гарри недоумевающе посмотрел на свои руки, а потом поднял вопросительный взгляд на Рабастана. — Кольцо, — нетерпеливо пояснил тот. — Неделю назад его не было. Гарри расслабился и усмехнулся, откидываясь назад и опираясь обеими руками о стол. — Угадай с трех раз, Раби, — он подчеркнул уменьшительное имя, отчего Рабастан вспыхнул, — когда и почему у человека на пальце может появиться кольцо? — Да ну? — вмешался Долохов. — И кто же эта счастливица... или счастливчик, с которым ты теперь помолвлен? — он раздраженно ухмылялся, явно вспоминая случай недельной давности. — Ну, почему же сразу помолвлен, — пожал плечами Гарри. — Возможно, мы немного поспешили, но я уже не холост, — он холодно улыбнулся стиснувшему зубы Долохову. — Так кто? — встрял Рабастан. — Давай, Эванс, колись. — Колись? Ах да, — Гарри поморгал — он так и не привык к сленгу этого времени. — Ну... ммм... Ему очень хотелось покоситься на Тома, но он сдержался. Боковым зрением Поттер заметил, как Том поставил локти на стол и переплел пальцы. На безымянном сверкнуло серебро, невольно привлекая внимание Рыцарей. Гарри с трудом подавил рвущийся на волю хохот, оценивая последовавшую реакцию: отпавшие челюсти и глаза на пол-лица. Рыцари сделали правильные выводы, ведь неделю назад у их лидера точно так же не было ни одного кольца на пальцах. — Ты и... ты не... — Эйвери переводил неверящий взгляд с Гарри на Тома и обратно. — Как... — Тебе в подробностях или все же обойдемся без них? — раздраженно бросил уже уставший от этого Гарри. Сейчас пределом его желаний было закончить, наконец, этот фарс и вернуться домой. Пусть тренировка выпила из него не все силы, но он все-таки устал. Эйвери замотал головой. — Все могут идти... — тихо сказал Том, — кроме Долохова. Тот побледнел, но остался на своем месте, пока остальные Рыцари кланялись, прощаясь, и уходили. Хозяева дома тоже покинули кабинет, повинуясь приказу. Том неспешно поднялся и взмахом руки предотвратил попытку Долохова вскочить на ноги вслед за ним. Он медленно прошелся по комнате и, наконец, остановился прямо перед Антонином, присев на корточки. — Ты ведь видел меня неделю назад, — почти прошептал он, — в библиотеке. Гарри подозрительно сощурился, но промолчал, пообещав себе выпытать потом у Тома, о чем он говорит. — Да, мой Лорд, — неуверенно кивнул Долохов. — Ты ведь не ожидаешь, что твои действия останутся безнаказанными? — Гарри готов был спорить на что угодно, что радужка глаз Тома сейчас стала кроваво-красной. — Простите, мой Лорд, — выдавил Долохов. — Извиняйся перед Анри, — Том резко встал и сделал приглашающий жест рукой. — Ну же. — Прости, Эванс, — произнес Пожиратель, глядя куда угодно, только не на Гарри. — Неверно. Молниеносным движением Том послал в Долохова красный луч проклятия. Гарри похолодел, узнав Cruciatus. Долохов забился в конвульсиях, упав с кресла и извиваясь на полу. Его крик резал уши, Гарри хотелось прижать к ним ладони, только чтобы не слышать этого, но где-то внутри ему было приятно — он еще помнил ярость, которую испытал, когда Долохов так нагло касался его. Том склонил голову набок, как ребенок, который только что оторвал бабочке крылья и гадает: выживет она или нет? Его губы изогнулись в едва заметной удовлетворенной улыбке, когда он отвел палочку, и Долохов затих, хрипло дыша после пережитой боли. Гарри сочувственно покачал головой — пусть прошло много лет, но он все еще помнил, как это проклятье заставляет каждый нерв гореть в адской муке, и как тело вопит, умоляя о прекращении пытки. — Думаю, ты усвоил урок. Никто не смеет трогать... — Том сделал крохотную паузу, будто изначально собирался сказать что-то другое, — Анри. На точеных скулах выступил легкий румянец, но в целом Том выглядел равнодушно, будто вовсе не он только что пытал человека. Гарри не знал, стоит ли ему бежать в ужасе или попытаться узнать у Тома, почему он был так зол на Долохова — он же не может знать о произошедшем, так? Или может? Они по очереди ступили во взметнувшееся зеленое пламя; перед этим Гарри успел незаметно наложить на Долохова обезболивающее заклинание. Оно продержится недолго, но позволит ему добраться до зелий и устранить большую часть последствий пытки. А самому Гарри еще предстояло высказать свое недовольство Тому — он терпеть не мог, когда тот пытал при нем своих последователей, и Том прекрасно это знал. Тогда зачем?.. ***

Дом Риддлов, Литтл-Хэнглтон, Англия 1954 год, апрель

— Поздравляю с рождением наследника, Абрахас, — кивнул Том. — Благодарю, мой Лорд, — поклонился Малфой и опустился в кресло, — и прошу прощения за опоздание. Младенец в доме — это, оказывается, утомительно, даже при наличии домовых эльфов. — Надеюсь, в следующий раз ты постараешься успеть вовремя, — чуть понизил голос Том, добавляя в него угрожающую ноту. Малфой еле заметно побледнел и кивнул: — Конечно, мой Лорд. — Теперь, когда мы все, наконец, в сборе... — начал Том. Гарри сидел по правую руку от Тома и делал заметки на лежащем перед ним листе пергамента, но его мысли были далеки от предмета обсуждения. Прошлой ночью Том провел очередной ритуал, и, конечно же, Гарри участвовал в нем, помогая. Он так и не понял толком, что было целью — то ли лучший контроль над магией, то ли увеличение магических резервов. Том проводил похожие ритуалы уже несколько раз, каждый раз при участии Гарри, и потом Поттер действительно замечал, что может продержаться дольше на их тренировочных дуэлях. Казалось, что его магическое ядро проводит чем дальше, тем больше энергии. Но эти ритуалы высасывали из него все силы, потому что в то время как Том был ведущим, Гарри поддерживал его своей магией, подпитывал его, облегчая процесс. Уроки по передаче и объединению магической силы, которые проводили в школе, пригодились, ему было не так уж и сложно помочь Тому, но это действительно утомляло. Поэтому сейчас все, чего он хотел — попасть, наконец, домой и добраться до кровати. Мягкой, теплой, большой кровати в их спальне. А еще лучше, если Том ляжет спать вместе с ним, потому что в таком случае ему не будут сниться кошмары. Прошло почти три года со дня их... свадьбы — а чем еще это могло быть? Свадьба как есть. Количество Рыцарей осталось прежним, но к Тому присоединялось все больше человек, желающих вернуть равные права светлым и темным волшебникам, вернуть традиции и вновь вознести на вершину чистокровных. Он решил оставить Рыцарей как особо приближенных, Ближний Круг, как их станут называть в будущем, а всех новых последователей назвал Вестниками Смерти — подразумевалась смерть старому режиму. Гарри иногда со смехом думал, что было бы невероятно забавно, если бы оказалось, что «Пожиратели» появились благодаря чьей-то ошибке в произношении. [1] Абрахас Малфой был одним из первых Вестников. За ним подтянулись другие, за ними еще и еще, и еще... Сейчас Рыцарей было восемь, а Вестников уже двадцать четыре, и Гарри чувствовал, что это далеко не предел. Том не был особенно сосредоточен на сборе последователей, предпочитая ему Министерство и своих шпионов там, поэтому, когда он всерьез займется вербовкой, наверняка желающие хлынут потоком — сила обаяния Тома нисколько не уменьшилась со времени его школьных лет. Собрание закончилось, Пожиратели — Гарри так и не смог перебороть свою привычку называть их так, делая исключение лишь для Рыцарей — ушли, и Том со вздохом откинулся на спинку кресла. Гарри поднялся с места и, подойдя к нему, положил руки на плечи, начиная разминать напряженные мускулы. — Все идет хорошо, тебе не кажется? — тихо спросил он. — Все больше чиновников в Министерстве становятся коррумпированы, у тебя есть шпион почти в каждом Департаменте, ты держишь руку на пульсе магической Англии. Это огромное достижение, если учесть, что прошло всего лишь четыре года с тех пор, как ты всерьез взялся за это. Том чуть склонил голову набок, давая ему больший доступ. — Все и правда идет неплохо, — пробормотал он. — Если честно, я не ожидал такого прогресса. Тонкие пальцы чуть сдвинулись в сторону, надавив на особенно болезненную точку, и Том застонал, подставляясь под нажим. — Ммм... если ты не прекратишь, я засну прямо тут, — невнятно сказал он минут десять спустя. Гарри только усмехнулся и продолжил свое занятие. Том сполз на край кресла, и он послушно переместил ладони ниже, по направлению к предплечьям. Том тихо сопел, совсем сонный и уставший — ритуал и последовавший за ним напряженный день измотали его. Когда Гарри касался совсем уж зажатых мышц, он что-то произносил, но Поттер не вслушивался. — Обожаю твои руки, — почти неслышно зевнул Том. Гарри застыл на секунду, но тут же притворился, будто ничего не слышал. — Пойдем в постель? Я устал. Поздно ночью, когда Том уже давно заснул, Гарри лежал на соседней подушке, кончиками пальцев поглаживая его живот, и рассматривал его лицо. Том нисколько не изменился за все это время. Возможно, это было из-за хоркруксов, Гарри не знал. Как же все превратилось в... это, когда? И почему он до сих пор здесь? Том ни на миг не пытался спрятать свою жестокость и бессердечность, он не стеснялся наказывать своих Вестников болевыми проклятиями и всерьез собирался совершить переворот. Но... но он продолжал относиться к Гарри так, будто все еще пытался соблазнить его — как тогда, в Париже сорок восьмого года. Нежно и одновременно грубо, манипулируя им и одновременно демонстрируя подкупающую искренность. Да, время от времени его заносило, и он пытался приказывать Гарри, как своим последователям, и Гарри, естественно, не терпел этого — после были и разбитая посуда, и залеченные друг другу раны от брошенных в пылу ссоры заклятий. И... и тем не менее, они все еще были вместе. Гарри оставался рядом, откладывая на потом обещанный самому себе побег. Это было так странно. То... тепло, которое он ощущал рядом с Томом — что это? Он никогда не чувствовал такого. Пожалуй, похожее ощущение было, когда он стоял перед зеркалом Еиналеж и в первый раз в жизни видел своих родителей. Но это... оно было сильнее, куда более настоящим. Это — то, как ощущается семья? И разве можно чувствовать себя в безопасности рядом с самым сильным темным магом этого столетия, рядом с Темным Лордом, человеком, который убил — ну, еще не убил, на самом деле, но убьет — его родителей, и... в общем, с Волдемортом. Можно? Или он все-таки сошел с ума, перенос во времени повлиял на его сознание... А может, и не было никакого переноса, и он вовсе не приходил в себя после смертельного заклинания. Может, он сейчас лежит в Мунго в состоянии овоща, и все происходящее ему просто кажется, потому что не может, НЕ МОЖЕТ такого быть, чтобы он смеялся вместе с Волдемортом, целовал его в нос и разминал уставшие плечи, давал выговориться после тяжелого дня, выслушивал его досадования на глупость людей. И не может быть, чтобы он не хотел все это прекращать. Он, Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, Избранный и так далее — чтобы ему было уютно рядом с Волдемортом? Конечно, если бы Том узнал, кто он, он убил бы его, Гарри ни мгновения не сомневался в этом. Но... и снова «но». До рождения Гарри Поттера оставалось двадцать шесть лет. До появления пророчества... а когда оно было произнесено? Он уже даже не помнил. Но он собирался использовать все оставшееся у него время. Пока Том остается нормальным, пока он ведет себя... так, Гарри может закрыть глаза на остальное. К тому же, если честно, ощущать свою некоторую исключительность было даже приятно. Он был единственным для Тома, тот ценил его. Разве мог Темный Лорд жаловаться кому-то еще, обсуждать свои идеи и проекты, получать помощь и самому помогать в экспериментах, ездить по Европе в поисках союзников и просто чтобы отдохнуть — на отдыхе настаивал Гарри, потому что иначе Том бы работал сутками — от дел? Как-то сразу место человека, с которым можно быть самим собой, занял Гарри, и он не собирался уступать его — никому, ни за что. Это его право, его любовник и его... Даже в мыслях он не хотел произносить этого слова. — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — [1] Хорошо, здесь я допустила вольность. «Вестники Смерти» было бы правильнее перевести как Дотянувшиеся до Смерти, но мне больше импонирует первый вариант. Так как Гарри и Том все же британцы, и говорят они на английском, то Вестники — это перевод словосочетания Death Reachers. И да, я знаю, что слова «reacher» не существует — мне-то что? Я не англичанка и позволила себе вывернуть глагол наизнанку. И снова да, при небольшом акценте или просто спешке — да даже просто при чуть измененном произношении — слова Eaters и Reachers действительно сложно отличить друг от друга.