Лента времени — старая версия

— И ты решил поддержать Темного Лорда? — скептически поинтересовался Яксли. — Сколько тебя помню, ты все время воевал с Гриндевальдом. Люди прислушивались к их беседе. Некоторые подходили поближе. Гарри на секунду растерялся. Далеко не все чистокровные, даже из тех, с кем Най общался в тридцатые, понимали, что ужасающий Волдеморт и есть полукровный мальчик Марволо Мракс, которого не очень-то дружелюбно когда-то встретили в свете. Поттер замешкался с ответом. Неожиданно рука Тома накрыла его руку. Волдеморт поднес ладонь любовника к своему лицу и собственническим жестом поцеловал кисть под изумленными взглядами публики. — Все потому, что мы вот уже пятьдесят лет как помолвлены, — холодно улыбнулся окружающим Волдеморт. («Последний из Мраксов», E.Godz) Дом Риддлов, Литтл-Хэнглтон, Англия 1959 год, сентябрь

Гарри заскочил в кабинет и почти побежал к камину — он уже опаздывал — но в последний момент резко развернулся, подойдя к пишущему что-то Тому, быстро поцеловал его в щеку и пробормотал: — Ухожу к пациенту, когда вернусь — не знаю, но постараюсь не задерживаться. К началу собрания успею. Все, я ушел. Он уже собрался было шагнуть в огонь, как вдруг из-под кресла выскочил Феро. Зверек в секунду оказался рядом и, цепко хватаясь за складки на одежде, забрался на него, обвившись вокруг талии — мантия была расстегнута. — Хочешь пойти со мной? — Гарри рассеянно погладил хорька по шерстке. — Ну ладно, только не мешай. Том еле заметно улыбнулся ему и снова опустил глаза в свои бумаги. Гарри мысленно пожал плечами и ступил в камин, выкрикивая адрес. В итоге в дом он вошел самым нелепым способом, какой только можно было придумать — неуклюже вывалился на ковер. Поднялся, очистил мантию, с привычным раздражением вздохнул: «Ненавижу камины» и хотел уже оглядеться, как рядом с громким хлопком появился домовой эльф. — Хозяин велел Дигги проводить гостя к нему. — Веди, Дигги, — Гарри провел рукой по лицу и последовал за слугой, задаваясь вопросом: все ли эльфы говорят по-английски, или это просто их магия заставляет каждого, к кому они обращаются, понимать их? Вольф оказался в спальне, полулежащим поверх покрывала — хорошо хоть одетым. Завидев гостя, он радостно подскочил, но тут же с унылой миной улегся обратно. — Колдомедик запретил мне вставать. Говорит, там какое-то смещение… или сотрясение… я в этом не разбираюсь, — пояснил он и обаятельно улыбнулся: — Добрый день, герр Эванс. Признаться, я сомневался, что вы придете. — Как же, упустить такой шанс? — вернул улыбку Гарри. — Здравствуйте, герр Вольф. Как вы себя чувствуете? — Вы говорите точь-в-точь как мой врач, — засмеялся Вольф. — Ну, так я и есть врач, — развел руками Гарри. — Ммм… ну, у меня кружится голова, и зелья не помогают от этого избавиться. Периодически тошнит… и слабость. Да, ужасная слабость. — О! — глаза Гарри загорелись. — Чудесно, прекрасно! Э-э-э… — он помотал головой, взглянув на ошарашенного Вольфа, — то есть, сочувствую вам. Понимаете, просто сотрясения мозга у волшебников случаются редко, ведь сама магия стремится их защитить, и их не вылечишь зельями — только по-маггловски. И мне еще не случалось наблюдать мага с сотрясением. — Ну что ж, — хозяин дома приглашающе развел руками, — я в вашем полном распоряжении. Ему показалось, или это был намек? Гарри покачал головой и приступил к осмотру. Неважно — намек, не намек, Вольф всего лишь его пациент, и ему не стоит рассчитывать на что-то… личное. Пока он накладывал диагностирующие заклинания и восторженно ахал, под мантией шевелился Феро. Хорошо хоть, она была свободной, и этих телодвижений не было видно — к тому же, хорек не стремился выбраться наружу, просто менял позу. Это несколько отвлекало, но Гарри уже привык: Феро норовил бывать с ним везде — на встречах, на лекциях, даже в простом походе в Косой переулок. Чаще всего он ездил у него на шее, но иногда, как сейчас, устраивался на талии — так, что и не отцепишь — и спокойно сидел, не привлекая к себе внимания. — Так… думаю, ваш колдомедик оставил указания? — Да, вот, — Вольф указал ему на лист пергамента, лежащий на прикроватной тумбочке. Гарри внимательно прочел, еще раз, дополнил написанное и снова — просто на всякий случай — осмотрел Вольфа. Все это время тот отпускал шуточки с каким-то подтекстом — Гарри упорно убеждал себя, что нет, это не пошлости, и он просто параноик. В конце концов, он стал игнорировать эти реплики и стоически занимался своим делом, не обращая внимания на Вольфа. Прощались они скомкано и поспешно: Гарри понял, что еще немного, и он опоздает на встречу Рыцарей, поэтому заторопился. Вольф возражал и в итоге взял с него обещание, что он придет еще раз — надо же проверить, успешно ли его колдомедик справляется с лечением? Гарри пообещал и нырнул в камин, отчаянно желая успеть вовремя. ***

Дом Риддлов, Литтл-Хэнглтон, Англия 1959 год, ноябрь

— Том, я дома! — послышался крик из гостиной. Через пару минут Анри появился в библиотеке и упал в кресло рядом с Томом, облегченно вздыхая. — Как же он меня утомляет! — пожаловался он. Том удивленно поднял брови, и Анри пояснил: — Вольф. Он все время… о, я даже не знаю, как выразиться! Постоянно пытается прикоснуться ко мне. Смотрит, усмехается, улыбается — вероятно, сам он считает свои улыбки очаровательными, но меня они раздражают, честное слово. Он замолк на несколько минут, пока Том пытался справиться со своими эмоциями. Прикасается? Смотрит? Если это то, о чем он подумал… — Он напоминает мне Долохова, — внезапно выдал Анри, откидывая голову на спинку кресла и закрывая глаза. — Настолько же невыносимый, приставучий… — Не ходи к нему больше, — резко сказал Том, захлопывая книгу. — Что? — Анри прервался на середине его речи и удивленно уставился на Тома. — Не говори глупостей, мы с ним… вроде как… подружились? — Тогда разорви эту дружбу, — небрежно пожал плечами Риддл. — В чем проблема? — Почему ты хочешь этого? — Разве это не очевидно? Судя по твоим рассказам, он пытается соблазнить тебя. Меня это не устраивает. — И все? — А этого недостаточно? — Нет! Ты не можешь просто… приказать мне разорвать дружеские отношения с человеком только потому, что ты ревнуешь! — Почему не могу? — ровно спросил Том. — Чт!.. — задохнулся Анри. Его лицо побледнело — кажется, от ярости — а на скулах, напротив, выступил лихорадочный румянец, резко контрастирующий с цветом кожи. — Что ты имеешь в виду? — Почему я не могу тебе приказать? — терпеливо повторил Том. — Конечно, я могу сделать это, и ты должен будешь подчиниться. В конце концов, ты один из моих Рыцарей, и… Он замолчал, наблюдая, как Анри глубоко и размеренно дышит, пытаясь успокоиться. Том действительно не понимал, в чем проблема, и был раздражен, что любовник пытается спорить. Он не приветствовал непослушание, и Анри стоило запомнить это, прежде чем начать оспаривать его приказы. — Ты опять? — предельно хладнокровно задал вопрос Анри. — Я считал, что это было ясно. Что ж, раз нет, то я уточню: я не являюсь одним из твоих последователей, одним из твоих слуг. Я равен тебе. Я твой любовник, твой супруг, твой друг, наконец. И я не собираюсь следовать твоим указаниям. Это понятно? Том отложил книгу и медленно встал, Анри поднялся на ноги одновременно с ним. Они стояли друг напротив друга, сверля один другого яростными взглядами и не собираясь уступать. До этого у них, конечно, случались ссоры, но не настолько серьезные. Похоже, в этот раз все зайдет куда дальше… — Ты принадлежишь мне, — тихо произнес Том, — и ты будешь меня слушаться. — Ни-ког-да, — по слогам почти прошипел Анри, притом, что в слове не было ни одного шипящего звука. — Я никому не подчиняюсь, не выполняю ничьих приказов, никому не кланяюсь — и уж точно не тебе! — Тогда тебе стоит прекратить называть меня «милордом» перед Вестниками и Рыцарями, — самодовольно усмехнулся Том, хотя внутри все пылало от бешенства. Как смеет Анри?.. Эванс сжал кулаки; его левая рука невольно дернулась, будто он хотел достать палочку, но опомнился. Потом зажмурился, глубоко вздохнул и открыл глаза. Зрачки сузились, став почти кошачьими. Радужка горела ярким зеленым цветом, заставляя Тома непроизвольно сравнить глаза Анри со смертельным проклятием. Сентиментально и глупо — но казалось, что еще чуть-чуть, и Анри сможет убивать взглядом, как василиск. — Я всего лишь пытался не оспаривать твой авторитет, — холодно прошептал он. — Я полагал, что называть тебя по имени, в то время как оно не известно никому, кроме Рыцарей, будет неуважением по отношению к тебе. Личные отношения не должны влиять на дела и работу. Что ж… возможно, я был неправ. Похоже, что ты ошибочно принял это за признание твоей власти. Так слушай, что я скажу: еще в четырнадцать лет я успешно сопротивлялся проклятию Imperius. Я не подчиняюсь чужой воле, я самостоятельно принимаю решения — и не тебе это менять. Я не раб, не домашний питомец, и я не принадлежу тебе. Тебе стоит понять свою ошибку… или все это закончится здесь и сейчас. Половинки одной души или нет, развод еще никто не отменял. Он резко развернулся и направился к камину; Том стоял, ошеломленный, и никак не реагировал. Сопротивлялся подчиняющему проклятию? В четырнадцать лет, ради Мерлина? Это вообще возможно? И лишь через несколько секунд к его разуму пробилось понимание. Ему показалось, или Анри действительно только что сказал, что разорвет их отношения, если Том будет ему приказывать? Он дернулся за Эвансом, но тут же остановил себя. Не стоит; это будет выглядеть признанием своей вины и согласием на условия Анри. Эвансу следует понять, кто здесь главный, и научиться склонять голову перед ним. Краем уха он еще услышал, как взревело пламя, и как Анри выкрикнул адрес этого… Вольфа, прежде чем закрыть глаза, отдаться на волю сокрушающего гнева и позволить своей магии закрутиться вокруг, разрушая все до основания. ***

Пригород Берлина, Германия 1959 год, ноябрь

Гарри выпал из камина, против обыкновения даже не попытавшись удержаться на ногах, и, быстро поднявшись, начал расхаживать по гостиной. Да как Том смеет?! Пытаться приказывать ему, ЕМУ! Такое случалось и раньше, но в основном Том намекал, и тогда это не расходилось с собственными намерениями Гарри, поэтому он воспринимал это как нечто несущественное. Сейчас же он просто… он просто взял и сказал это, даже не сомневаясь, что Гарри пойдет и сделает. Да что он о себе возомнил?! Чертов самоуверенный, высокомерный, параноидальный, собственнический… — Эванс? — позвали его откуда-то со стороны дверного проема. Гарри резко развернулся — полы мантии взвились вверх — и зло уставился на вмешавшегося в его мысли человека, но потом узнал его и попытался сымитировать улыбку. — Извини, что я так внезапно, просто это было первым местом, пришедшим мне на ум, вот я и… — Ничего, ничего, — Вольф небрежно отмахнулся от его сбивчивых объяснений, не обращая внимания на явную фальшь в его улыбке — больше похожей на оскал, если честно — и вошел в комнату. — Ты всегда желанный гость. Гарри выдохнул и опустился на диван. Очень хотелось зарыться пальцами в волосы и позволить себе избавиться от маски доброжелательной вежливости на лице, но он не мог. Вольф не Альфард, чтобы рядом с ним можно было вести себя так открыто. — Выглядишь так, словно тебе надо выпить, — заметил хозяин дома. — Вина? — Не стоит, — устало покачал головой Гарри, — я почти никогда не пью и уж тем более не в такое раннее время дня. Мне просто нужно… подумать? Да, подумать. Вольф послушно замолчал, заставляя Гарри вновь мысленно вернуться к произошедшему. Конечно, один подобный случай не сказал бы ни о чем, но Том приобрел подозрительную тенденцию приказывать ему. Следует прояснить этот вопрос как можно скорее, или эти… отношения действительно окончатся. Он потер запястье и нервно прикусил губу. Потом встряхнул головой и пробормотал себе под нос: — Не понимаю, просто не понимаю… чего я ожидал? Это же он, в конце концов. Что еще могло?.. Внезапно к его руке прикоснулось что-то теплое. Гарри со свистом втянул в себя воздух и автоматически выхватил палочку, только через пару секунд осознав, что это всего лишь Вольф — тот сел рядом и дотронулся до него. — Что случилось? — успокаивающе спросил Вольф, не обращая внимания на наставленную на него палочку. Гарри медленно убрал ее в рукав и нахмурился, а потом пожал плечами. Какая разница — будет Вольф знать, не будет? — Я поссорился со своим любовником, — откровенно признался он. — Очень серьезно поссорился. И, кажется, ушел из дома. Смешок прорвался сквозь стиснутые зубы, еще один, и еще, пока все тело Гарри не затряслось в припадке истерического хохота. Он поссорился с Волдемортом, потому что тот ревновал и пытался запретить ему общаться с другом! Могло ли что-либо быть сюрреалистичнее? Вдруг вокруг его плеч обвились чужие руки, и его притянули в крепкие объятия. Он напрягся, непривычный к такому, но усилием воли заставил себя расслабиться и обмяк, опираясь на грудь Вольфа. Дитер ликовал: Анри был в его руках, такой покорный, такой открытый. Конечно, жаль, что он уже не невинен, но раз он поругался со своим любовником, следует использовать такой шанс. Не сейчас, но, возможно… — Если хочешь, можешь какое-то время пожить у меня, — тихо прошептал он; волосы на виске Анри чуть шевелились от его дыхания, и Дитер мог ощущать приятный запах лимона, исходящий от них. — Не стоит, — отказался Анри. — Я не хочу тебя беспокоить, да и… — Никаких «но», — перебил его Дитер, — ты остаешься здесь. И ты нисколько не обеспокоишь меня своим присутствием, поверь. — Нет, Вольф, я серь… — Дитер. — Что? — Называй меня по имени; думаю, мы знакомы уже достаточно долго. — Я… ладно… Дитер. Он удовлетворенно улыбнулся и прижал Анри к себе. Тот, казалось, только сейчас понял, что они до сих пор сидят в обнимку, и попытался выбраться из его рук. Дитер неохотно позволил ему встать и сам поднялся с дивана. — Я могу послать эльфа, чтобы он забрал твои вещи, — услужливо предложил он. — Нет, не нужно, правда. Я вполне могу… Гарри прервался, сообразив, что ему действительно больше некуда идти. Он старался ограничивать свои контакты в этом времени, и его единственными друзьями были бывшие однокурсники — но даже среди них он знал достаточно хорошо только Альфарда. Блэк жил в фамильном доме, и сейчас Гарри ему бы только помешал: Вальбурга была беременна, до родов оставалось совсем недолго, и это явно было неподходящее время для непрошеных гостей. Учитывая все это, возможно, ему и правда стоит согласиться на предложение Вольфа… Дитера. — Хорошо, — уступил он и приподнял уголки губ в том, что должно было имитировать благодарную улыбку. — Спасибо. — Не за что, — Дитер ослепительно улыбнулся и подмигнул. — На то и существуют друзья, так? ***

Блэк-холл, Лондон, Англия 1959 год, декабрь

Гарри улыбнулся и обнял Альфарда, через его плечо наблюдая за младенцем на руках у Вальбурги. — Поздравляю, Блэк. Твой племянник просто очарователен. — Я знаю, — Альфард широко ухмыльнулся, как будто он был не дядей, но гордым отцом новорожденного. Отстранившись от друга, Гарри подошел к Вальбурге и неглубоко поклонился ей: — Моя леди, я бы поцеловал вам руку, если бы не это прекрасное создание, которое вы держите. — Спасибо, Анри. Сириус действительно чудесный ребенок. — Его зовут Сириус? — Да, мы решили назвать его в честь… Вальбурга вся светилась. Гарри не знал, играет ли она или и правда уже любит своего новоприобретенного сына — и если второе, тогда неудивительно, что после его побега из дома она почти сошла с ума. А потом гибель Регулуса… Это было до боли странно: держать на руках своего маленького, сонно зевающего крестного. Сейчас ему хотелось просто умчаться вместе с ним подальше, воспитать так, чтобы он ничего не знал о войне — и уж тем более не погиб на ней. От греха подальше Гарри отдал ребенка Ориону, мужу Вальбурги, пожав ему руку и поздравив. На самом деле он гордился тем, что может присутствовать здесь. Согласно обычаям чистокровных, представление ребенка свету происходило, когда тому исполнялось пять, и ни днем раньше. До этого слишком велика была вероятность, что на все еще уязвимое дитя наложат сглаз или проклятье. Будущие аристократы росли в своих фамильных домах, общаясь только с семьей и самыми близкими друзьями родственников. Круг общения выбирался еще на крестинах, из приглашенных. Кроме Гарри, здесь присутствовали пара пожилых магов, судя по всему, друзей отца Вальбурги и Альфарда, и несколько однокурсников новоявленной матери. Даже Голдштейн, МакГонагалл и Мун не были званы на крестины — значит, одному лишь Гарри Альфард доверял достаточно, чтобы позволить общаться со своим племянником. Да и то, что он был на хорошем счету у Вальбурги и Ориона, немало помогло делу. Крестины в понимании магов крестинами, по сути, не были. Проводился ритуал, где выбранный маг нарекался магическим наставником и защитником ребенка. При живых родителях он обучал и помогал, при мертвых или недееспособных — защищал, воспитывал, опекал. Крестный имел преимущество при передаче опеки, если ребенок оставался сиротой. Только сейчас, когда Гарри узнал все это, он понял, почему Сириус попал в Азкабан даже без суда. Никто не мог позволить предателю и слуге Волдеморта получить опеку над Мальчиком-Который-Выжил, а по всем законам так оно бы и случилось. Избежать этого можно было, только изолировав Сириуса, отправив его туда, где он не сможет вспоминать о крестнике — дементоры прекрасно справились с отвлечением его от мыслей о Гарри. Иначе магическая связь крестный-крестник, созданная ритуалом, сама заставила бы маленького Гарри искать его, потому что Сириус невольно звал бы его к себе. И именно из-за связи Гарри так быстро доверился Сириусу — ведь он согласился жить с ним при первой же встрече. И поэтому он, не задумываясь, помчался его спасать, лишь услышав, что Сириус в опасности, хотя знал, что Волдеморт мог все это подстроить, это было бы вполне в его духе. Гарри не понимал только, почему тогда вместо ослепляющей боли, отката из-за слишком рано разорванных уз, его накрыло равнодушие. После пятого курса он слонялся по дому Дурслей, не понимая, кто он и где. Но вместо этой апатии, должно было быть отчаяние, горе… явно не тот эмоциональный ступор. [1] — Кого вы решили сделать крестным? — У Вальбурги не так много друзей, — пожал плечами Альфард, — поэтому я выдвинул твою кандидатуру. Все согласились. Извини, что не сказал раньше, просто Орион такой параноик… Ты ведь не возражаешь, правда? Гарри заторможенно кивнул. Он — крестный Сириуса? Он был им и тогда? И… Мерлин, да как такое вообще может быть?! Хотя это объясняет, почему он так себя чувствовал после его гибели. Его магия просто не знала, на что реагировать: на потерю крестного или крестника, и две связи перекрыли друг друга, обрубив вообще все эмоции. Ритуальный зал, какое-то углубление в полу, наполненное водой, он окунается туда, держа маленького Сириуса на руках, стоящие вокруг маги читают ритуальные фразы, между ним и ребенком протягивается тонкая магическая нить крестильной, наставнической связи, он обещает заботиться и защищать, помогать и хранить… Очнулся Гарри в кресле, дрожащим от холода. Сириус все еще был у него на руках, и Альфард заботливо укутывал его в одеяло, в то время как Вальбурга набросила второе на плечи Гарри. — Все в порядке? — его голос был слишком высоким и хриплым; неузнаваемым. — Связь установилась? — Да, все хорошо, — ответил Орион, подходя сзади. — Спасибо, Анри. — Спасибо вам всем, это честь для меня. Он наклонил голову, рассматривая своего… крестника. Безумие, самое настоящее безумие… Такие знакомые серые глаза — вот только без той сумасшедшинки во взгляде, что он помнил. Она появится после Азкабана… Похоже, что он был прав. Он допустит все это… он будет таким же безответственным крестным, каким был для него Сириус. ***

Пригород Берлина, Германия 1960 год, январь

— О, ты уже вернулся? — Дитер заглянул в комнату и нашел Анри распластавшимся на кровати, словно медуза, и бездумно смотрящим в потолок. — Да… отпустил своих оболтусов пораньше… — последовал медленный ответ. Потом Анри моргнул и сел, скрестив ноги. — Я понимаю, что в таком возрасте абсолютно не хочется учиться, но ведь нельзя же быть настолько безалаберными! — Беза… что? — Не обращай внимания, — отмахнулся Анри, — я до сих пор не могу избавиться от своего акцента. Дитер пожал плечами и прошел в спальню, садясь рядом с Эвансом на постель. — Тогда зачем отпустил их? — Устал, — скривился Анри, — и голова разболелась. А у зелья отвратительный вкус. Сейчас мне уже лучше, пока ты вернулся, я даже успел поспать, но до этого… ненавижу мигрени. — Ты страдаешь мигренями? — Да-а-а… а так как нервируют меня довольно часто — благодаря работе и То… неважно, в общем — приходится терпеть их с завидной регулярностью. Анри заметно помрачнел после своей оговорки. Ссора с любовником все еще влияла на него, и пока что Дитеру не удалось продвинуться дальше простой дружбы. Он даже не сумел выяснить имя этого загадочного мага, который смог соблазнить Анри. Как не смог и узнать ничего личного об Эвансе. Преподает в университете во Франции, живет где-то в Англии в доме своего любовника — как был уверен Дитер, уже бывшего — в восемнадцать потерял память, и та так и не восстановилась полностью. Все. Он даже не знал, сколько Анри лет, хотя предполагал, что около двадцати, если не девятнадцать. Под вопросом оставалось, как его в таком юном возрасте приняли на работу в университет, ведь там нужно было Мастерство, а его Анри точно не успел бы получить, но Дитер не считал эту информацию чем-то жизненно важным. — Иди сюда, — Дитер передвинулся, залезая на кровать с ногами, и похлопал по своим коленям. Анри удивленно уставился на него; изящные брови взлетели вверх, выражая недоумение. — Нет-нет, ничего такого, о чем ты подумал, — засмеялся Дитер, — просто ложись. Ну давай, Анри. Юноша пожал плечами и равнодушно сменил позу, уложив голову на бедра Дитера. Тот пару раз сжал и разжал кулаки, разминая пальцы, а потом опустил руки вниз, начиная массировать виски Анри. Эванс блаженно вздохнул и расслабился, а Дитер торжествующе ухмыльнулся. — Так лучше, правда? — тихо, почти шепотом произнес он. Анри, не открывая глаз, дернул головой в подобии кивка. Через несколько минут он размеренно заговорил: — Я так устал, Вольф, ты не представляешь. Каждая секунда в напряжении, каждый день в ожидании — а вдруг сегодня? Я ведь всего лишь человек, я не могу так жить. А он не знает, не понимает — и я даже не могу винить его в этом, потому что это был мой собственный выбор. Но от осознания этого совсем не становится легче… Дитер предполагал, что Анри говорит о своем бывшем любовнике. Был абсолютно неясен смысл слов, но основную мысль он уловил: Анри, похоже, просто устал от этих отношений. Это заставило его самодовольно усмехнуться, ведь только что Анри чуть ли не на блюдечке преподнес себя ему. Кто может сравниться с Дитером? Он красив, умен, галантен, и он может стать Анри опорой, в то время как рядом со своим загадочным бывшим Эванс явно не мог расслабиться. Он точно «покорен» — и в постели, и в жизни, а значит, идеально подходит Дитеру. Решив рискнуть, Дитер наклонился и коснулся губ Анри своими. Тот изумленно распахнул глаза, его тело напряглось и застыло в чужих руках. Дитер усилил напор и почувствовал, как губы Анри дрогнули: он собирался ответить на поцелуй — впрочем, Вольф и не сомневался в том, что он это сделает. Ему еще ни разу не отказывали, почему Анри должен стать исключением? Однако, вопреки ожиданиям, Эванс поднял руки и резко оттолкнул его. Сел на постели, тяжело дыша, и отодвинулся подальше. Его глаза сузились в ярости: — Какого. Черта. Это. Было? — Ты же один сейчас, — улыбнулся Дитер, — а я тебя хочу. Почему нет? Анри недоверчиво моргнул: — Ты издеваешься? — Нет, с чего бы? — Потому что тебе прекрасно известно, что я не «один сейчас». — Ты разошелся с этим своим… парнем, — справедливо указал Дитер, не понимая, почему Анри так рассердился. — Неужели? — тонкие губы язвительно изогнулись. — Я, кажется, говорил, что поссорился с ним, а не расстался. И склерозом я никогда не страдал, поверь. — Ну да, разве что… — Дитер усмехнулся, но осекся под замораживающим взглядом. — Прости, я не хотел. Но все-таки — почему нет? Ладно, пусть вы с ним не расстались, но ведь вы в ссоре. Почему не позволить себе расслабиться? «…а потом я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты окончательно порвал с ним. В конце концов, не зря же за мной бегали самые красивые девчонки и парни школы?» — закончил про себя Дитер. — Потому, что я предпочитаю моногамию, — ледяным тоном отрезал Анри. — Измена — это так вульгарно, знаешь ли. А еще… Он поднял руку; в лучах солнечного света, льющегося сквозь окно, сверкнуло серебряное кольцо. — И что это? Кольцо и кольцо. — Вообще-то обычно кольца не носят на безымянном пальце, — вздернул бровь Анри, — только если человек не… женат. — Носят, — возразил Дитер, — очень даже носят, и кольцо — это не показатель… подожди, что ты сказал? — дошло до него. — Женат? Анри только поджал губы. — Тогда о какой моногамии идет речь? — соблазнительно улыбнулся Дитер, пытаясь придвинуться ближе. Анри брезгливо поморщился и резко поднялся с постели, отходя к окну. Теперь в глаза Дитеру бил свет, и он не мог четко разглядеть выражение его лица. — Если ты изменяешь жене с любовником, почему ты не можешь изменить ему со мной — раз уж ты не считаешь вашу с ним ссору разрывом? — Потому, что у меня нет жены, — холодно ответил Анри. — Просто я предпочитаю говорить «любовник», а не «муж». Он щелкнул пальцами, вызывая эльфа. — Дигги, собери мои вещи. К сожалению, обстоятельства вынуждают меня сменить место жительства. Я и так злоупотребил гостеприимством твоего хозяина. — Дигги сделает. С громким хлопком домовик исчез, а Дитер ошеломленно встряхнул головой. — Подожди, «сменить место жительства»? Ты хочешь уехать? Зачем? — Затем, что я и так оставался у тебя непозволительно долго. — Но… что насчет… — Ничего. К тому же, я не страдаю педофилией, знаешь ли. — Педо… что? Анри раздраженно потер запястье: — Да почему никто, кроме него, не понимает, о чем я говорю?! Дитер, между нами лет десять разницы, — пояснил он, — нам точно будет скучно вместе. А своей внешностью, — продолжил он, не позволяя Дитеру себя перебить, — я обязан неудачному эксперименту с омолаживающим зельем. На самом деле мне больше тридцати. Тридцать четыре, если быть точным. — Тридцать четыре… — пробормотал Дитер. — Нет, это просто бред. Я не верю. — Как хочешь, — дернул плечом Анри, — мне все равно. Спасибо, что позволил на время остаться у тебя. Он быстрым шагом вышел из комнаты, и Дитер, опомнившись, вскочил с кровати и помчался за ним. Уже в холле Анри развернулся и кивнул ему, подхватил вовремя принесенный Дигги чемодан и, зачерпнув летучего пороха из вазочки, шагнул в огромный камин, выкрикивая какой-то незнакомый адрес на французском. — — — — — — — — — — — [1] То, что осталось за кадром, но было написано и разложено по полочкам: вкратце — связь крестный-крестник, т.е. связь магического наставничества держится до совершеннолетия, а потом постепенно ослабляется и годам к двадцати пропадает совсем. Связь эта двусторонняя, хотя со стороны крестного выражена более ярко. Со стороны крестного — она поддерживает крестника, в тяжелые эмоционально моменты «напоминает», что есть кто-то, кто всегда поможет и т.п. Со стороны крестника — «прививает» уважение к крестному, и таким образом тот получает верного и преданного ему человека. Именно поэтому Гарри, проведя с Сириусом так мало времени, так горевал о его смерти — ну, и еще, конечно, о потерянном шансе на настоящий дом и семью. К совершеннолетию все это устаканивается, но образовавшиеся чувства — уважение от крестника и забота от крестного — остаются. Поэтому даже когда связь разрывается, особого внимания на это не обращают, и хотя де-факто люди уже никак не связаны, их все равно считают крестным и крестником — и сами они ведут себя по-прежнему, разве что настолько сильной разницы «взрослый — ребенок» уже нет.