Лента времени — старая версия

- Скажи то, что говорил тогда… - попросил я. - Я тебя никому не отдам, - охотно откликнулся Том, обнимая меня и целуя мочку уха. - А до этого? Он помолчал. А потом, хмыкнув, исправился: - Люблю тебя. («Во имя твоё», Смертя) Дом Риддлов, Литтл-Хэнглтон, Англия 1960 год, март

Том потер переносицу, делая очередную пометку в лежащем перед ним черновике письма. Он не привык, что рядом не сидит Анри, то и дело отвлекая его от работы, и как бы смешно это ни звучало, не мог из-за этого сосредоточиться. Прошло уже почти четыре месяца с момента их ссоры, а Анри так и не вернулся. Том не понимал, почему — ведь Анри должен был осознать, что неправ, максимум через неделю, и вернуться, извинившись перед Томом за свой срыв. Но нет, проходило время, а о нем ничего не было слышно. Конечно, если бы Том захотел, найти Анри было бы легко, ведь он продолжал преподавать в Академии, но это было бы его капитуляцией, а не Анри. Поэтому он продолжал ждать. Конечно, он не сидел без дела — кроме отношений с Анри, у него оставалась политика, Рыцари и Вестники, поиск союзников, завоевание поддержки других стран… но где-то на периферии сознания все время свербело напоминание, что все не так, все неправильно, потому что он не должен быть один, потому что Анри — часть его, неотделим от него, и он не может вот так просто взять и уйти. По его приказу несколько Вестников — не зная друг о друге, конечно — следили за Анри и докладывали о его действиях и передвижениях. В тот день, когда Том узнал, что Анри живет у того немца — как же его… Вольф? — даже Рыцарям досталось за лишние вопросы и взгляды, хотя обычно он старался наказывать их не слишком сильно — все же они были с ним с самого начала. А эльфы в доме потом чинили разорванные заклятиями подушки, пострадавшую мебель и разбитые вазы. Том потряс головой и поставил точку. Быстро переписал текст на чистовик, запечатал конверт и, вызвав эльфа, велел отправить. Чем дальше, тем быстрее уверенность Тома в возвращении Анри исчезала. Нужно было что-то делать. *** Дорогой профессор Слагхорн, Уверен, вы все еще помните меня. Хотя, правду сказать, сейчас я известен под несколько другим именем — но ведь между мной и вами нет смысла притворяться, так? Недостаток и одновременно достоинство учителей состоит именно в том, что они всегда помнят, с чего начинали их юные подопечные… Я хотел бы попросить вас о небольшой услуге — по старой памяти. Нельзя ли мне узнать, как поживают ученики при теперешнем директоре? Говорят, он проводит реформы — например, отменил физические наказания. Неужели все и правда так хорошо, и школе действительно повезло с директором Дамблдором? Очень хочется услышать ваше мнение, ведь вы давно работаете и можете сравнить нынешнего и прежнего директоров. Может быть, я мог бы нанести вам визит — скажем, в следующую субботу? Поговорим, вспомним старые времена… как вы к этому относитесь? В надежде на скорый ответ, С уважением, Том Риддл. ***

Французский магический университет боевой магии и колдомедицины, Бордо, Франция 1960 год, март

— Ооохх, — застонал Гарри, натягивая на голову одеяло. За дверью раздавался необычайно громкий шум, какие-то крики, смех… куда делось заглушающее заклятье? Ах да, он же его не наложил вчера… или наложил? Нет, точно нет, ему было не до этого. Он осторожно убрал одеяло и приоткрыл один глаз, а потом снова зажмурился. Взмахнул рукой — палочка послушно прилетела из… где бы она ни была до этого — и бросил заглушающее. Сразу стало тихо, за окном обнаружилась какая-то чирикающая птичка, а где-то рядом, только ниже, кто-то сопящий. Призвав зелье от мигрени, Гарри опрокинул его в себя, поморщившись от мерзкого вкуса, и отбросил пустой пузырек. Звон разбившегося стекла отдался в голове, и он сразу же пожалел о сделанном. Комнату наполнил аромат мяты, абсолютно не сочетающийся со вкусом выпитой жидкости; Гарри блаженно вздохнул, наслаждаясь запахом, и улегся удобнее, дожидаясь, пока боль отступит. Минут через десять молоток, бьющий по вискам, исчез, и Гарри сумел сесть на постели и спустить ноги вниз, наткнувшись на безвольное тело. Тело пошевелилось, охнуло, потерло поясницу и, шатаясь, поднялось на ноги, оказавшись Дитером. — Что ты здесь делаешь?! — вскрикнул Гарри, резко осознавая, что он почему-то голый, а на ключице у Дитера находится подозрительный синяк, напоминающий засос. — Прости? — прохрипел Вольф. — Что ты здесь делаешь? — Гарри перешел на немецкий, быстро прикрываясь одеялом. Отрывистое движение палочки, и к нему на кровать прилетела мантия; он взмахнул рукой, и Дитер послушно отвернулся, позволяя Гарри накинуть на себя одежду и застегнуть пуговицы. — Ночевал тут, — ответил Дитер, все еще стоя к нему спиной. — Почему ты полуодет? И кстати об этом — оденься, ради Мерлина! Дитер подобрал с пола что-то очень измятое и скомканное. — Я хотел поговорить. Твоя дверь была не заперта, я зашел, но ты уже спал. Я решил подождать… а потом и сам заснул. А полуодет — потому что нужно было на чем-то спать, вот я и сделал из своей рубашки подушку. Гарри покачал головой; Дитер развернулся к нему лицом и сел на край постели. — Я помню, что вчера вернулся поздно и почти сразу заснул. До этого мы с тобой столкнулись, ты в очередной раз извинялся, но у меня абсолютно не было времени… но зачем ты пришел сюда? — Я же уже сказал! Ты ведь до сих пор на меня обижаешься, да? — Оби… что? — Гарри недоуменно хлопнул ресницами, а потом расхохотался. — Дитер, я не семилетняя девочка, чтобы на тебя обижаться, — терпеливо объяснил он. — Мы неправильно поняли друг друга, вот и все. Это не повод, чтобы затаивать злость — или что ты там себе напридумывал. — Но ты уехал! — выражение лица Вольфа сейчас было таким по-детски потешным, что Гарри захотелось погладить его по голове и дать конфетку. — Уехал — и что? Разве тебе было бы комфортно жить со мной после такого конфуза? К тому же, я и правда слишком задержался у тебя. Он усмехнулся и все-таки встал с кровати. Хорошо хоть, что он вчера сумел отбиться от огневиски, которым его пытался напоить Альфард, а то дело не обошлось бы мигренью, которую он так вовремя предотвратил. После того, как он… да чего уж там, сбежал, как есть. Так вот, после того, как Гарри сбежал от Дитера, он снял комнату в общежитии ФМУ БМК или попросту — Академии. Благодаря чарам расширения пространства студентам не приходилось делить жилье с кем-то, но из-за них же комнаты, хоть и личные, были очень маленькими. Туда помещалась кровать, письменный стол и тумбочка — никаких шкафов, комодов, туалетных столиков и прочего. Конечно, после их с Томом спальни в доме Гарри или даже той комнаты, в которой он жил у Дитера, это было куда хуже, но Гарри еще не забыл палатку старого Перкинса и ночевки в лесу. Так что это было очень даже терпимо — если не забывать о заглушающих чарах, тут даже можно было нормально выспаться. Пятнадцать минут, проведенные в ванной, дали результат, и теперь волосы Гарри больше не торчали дыбом, а были зачесаны назад, глаза были промыты холодной водой, и ресницы уже не слипались. Гарри вернулся в комнату и обнаружил Дитера рассматривающим рисунки, разбросанные по столу. — Кто это? — в чужих глазах светился интерес. — Просто персонаж из моих снов, — Гарри отобрал у гостя листы пергамента, мельком бросив на них взгляд. На бумаге был изображен Волдеморт — таким, каким Гарри его помнил: жемчужно-белая кожа, красные сощуренные глаза и тонкие бледные губы. Ах да, и еще лысина. На самом деле, теперь, когда Гарри мог не бояться каждой тени, он признавал, что Волдеморт вовсе не выглядел таким уж чудовищем. Необычная внешность — да, отсутствие волос — да, приплюснутый нос — ну и что? Скорее, это была та аура страха, что заставляла людей шарахаться в ужасе. Ну, и, возможно, излишняя любовь к темной магии, особенно к Непростительным. — Странный. Гарри еще раз посмотрел на рисунки, прежде чем убрать их в ящик стола, и прошептал: — Завораживающий. Дитер непонимающе прикусил губу: — Разве ты рисуешь? — Ах, это? — засмеялся Гарри. — Просто очередное увлечение. До этого уже были боевая магия, плавание, целительство, ритуалистика, руны, квиддич, составление новых заклятий — теперь вот рисую. Как говорит Альфард, я — натура увлекающаяся. — Альфард — тот, который Блэк? — переспросил Дитер. Гарри кивнул и покосился на зачем-то висящие на стене часы — вроде бы, когда он заселялся, они уже тут были. — Слушай, я все понимаю, но мне пора на работу, скоро начнутся лекции. — Да, конечно, прости, что отвлек, я просто хотел… — Притормози, Дитер, — ухмыльнулся Гарри, — не надо так нервничать. Да, я все еще не помирился с ним, да, я понимаю, почему ты так поступил, нет, тебе все еще ничего не светит. — Я… ладно, я просто… неважно, в общем, — Вольф опустил глаза, нервно сжимая руки. — Я ведь до сих пор не знаю, кто он — и даже как его зовут. Ты не упоминал, а я не спрашивал… — Он… — Гарри задумался. В его времени настоящее имя Тома знали Дамблдор, Слагхорн, он сам и его бывшие однокурсники. Ну, и Гарри, конечно. Стоит ли сообщать его абсолютно постороннему человеку? Нет, наверное. — Ты слышал о Лорде Волдеморте? — Лидер той политической партии, ратующей за старые традиции? — Да. Это он. — Кто — он… подожди, ты встречался с Волдемортом? — глаза Дитера были наполнены ужасом. Гарри распирал истерический смех от такой формулировки, но по сути это было верно — он действительно встречался с Волдемортом. Даже заключил с ним брак… который, судя по всему, еще предстоит расторгнуть. Том никак не давал о себе знать, а первым мириться Гарри не хотел, потому что этим он даст позволение обращаться с собой как с нижестоящим — а ведь даже пресловутое пророчество обозначало их с Томом как равных. — Да, — равнодушно подтвердил он. — И мы женаты, помнишь? Почему такая реакция? Дитер поежился: — Он… пугает. Не знаю, как это объяснить… я видел его всего несколько раз, но мне хватило. Он так смотрит… ему наплевать на остальных. Он может улыбаться, смеяться и вообще вести себя как нормальный человек, но ему все равно. Если ему будет нужно, он спокойно переступит через труп и пойдет дальше. Гарри удивленно моргнул: похоже, несмотря на всю свою незрелость, Дитер куда более проницателен, чем он думал. — Как ты вообще мог быть… с ним… так? — Не знаю, — Гарри невесело улыбнулся, — мне самому интересно. Но мне с ним хорошо… было хорошо. Странно, да? — Более чем, — вздрогнул Дитер. Несколько минут они молчали; Дитер думал о чем-то своем, а Гарри, наколдовав ширму, переодевался. Черная шелковая рубашка, светлые брюки — покупали вместе с Томом — и темно-синяя легкая мантия, а сверху еще одна, серая, только куда теплее — потому что зимняя, шерстяная. — Так все-таки, откуда у тебя этот синяк? — вспомнив, с любопытством спросил Гарри, взмахом палочки развеивая ширму. — Общался с одной хорошенькой ведьмочкой, — намекающе ухмыльнулся Вольф. Гарри покачал головой, но ничего не сказал, открывая дверь и вскидывая бровь. Дитер понятливо кивнул и вскочил, резво выходя из комнаты. — Ну… тогда увидимся? — он помялся на пороге. Гарри вышел вслед за ним и запер дверь, наложив несколько заклятий. — Увидимся, — отстраненно произнес он, уже сосредотачиваясь на предстоящих уроках. — Хорошего дня. — Да… до свидания. Посомневавшись еще несколько секунд, Дитер быстро пожал ему руку и, развернувшись вокруг своей оси, аппарировал с громким хлопком. На все комнаты были наложены антиаппарационные чары, поэтому прощались традиционно в коридоре. Гарри поздоровался с компанией прошедших мимо студентов и пошел к выходу из корпуса. Мигрень, которая еще может вернуться, приглашение, которое прислал Рабастан, порядочное количество лекций… сегодняшний день обещал стать тяжелым. ***

Лестрейндж-мэнор, Англия 1960 год, март

— Эванс, ну наконец-то! Рабастан, ждавший прямо в холле у камина, подхватил ошеломленного Гарри под локоть и, наплевав на все правила приличия, потащил за собой. — Что?.. Лестрейндж, что за?.. — Нас с тобой ждут, — загадочно пояснил Рабастан, толком не отвечая на вопрос, и почти вбежал в музыкальную комнату. Там уже собрались все Рыцари, и все они, похоже, ждали только их с младшим Лестрейнджем. — Так! — Гарри вырвался из его рук и остановился посередине комнаты. — Что тут происходит? — Мы хотели… — начал Рабастан, но внезапно смутился. — …узнать… — подхватил Эйвери, но тоже не договорил. — …как у вас с милордом, — закончил Долохов и подмигнул Гарри. — Как у нас — что? — Когда вы уже помиритесь! — не выдержал Рудольфус. — А какое вам до этого дело? — тихо, угрожающе спросил Гарри; в комнате будто похолодало, и несколько Рыцарей поежились от его тона. — С некоторых пор милорд будто несколько… не в себе, — осторожно проговорил Нотт, — и нам кажется, что это связано с тобой… с вами. Гарри не совсем понял этот внезапный переход с «ты» на «вы», но списал это на волнение и неловкость. — Каким именно образом? — он заложил руки за спину и качнулся вперед-назад на носках. — Что ты имеешь в виду под «не в себе»? Рыцари переглянулись; на этот раз выступил Долохов: — Он куда более вспыльчив, чем обычно, он абсолютно нетерпим к сомнениям и вопросам, хотя раньше отвечал на них и пусть не идеально, но нормально реагировал. Он… я даже не знаю, милорд просто ведет себя по-другому — и началось это через пару месяцев после твоего… вашего ухода. — А с чего вы взяли, что я вообще ушел? И хватит уже прыгать с «ты» на «вы», обращайтесь, как привыкли — вы ведь, в конце концов, не новички, не Пож… не Вестники, вы старая гвардия. — Ты не приходишь на собрания, — сказал Эйвери, — милорд избегает упоминаний о тебе. Ты почти не бываешь в Министерстве — а говорят, что ты и так ходил туда только по поручениям милорда. Ты… — Мне кажется, — прервал его Гарри, стиснув зубы, — или ты только что признался, что вы следили за мной? А, Эйвери? Иначе как вам знать, где, когда и зачем я бываю? — Ну… — они обменялись взглядами, — Эванс, ты не считаешь, что следить за тем, от кого зависит хорошее настроение начальства — естественно? — Возможно, что и так — но вот говорить этому кому-то об этом глупо, — фыркнул Гарри и махнул рукой: — Ладно, проехали, рассказывай дальше. Сам по себе этот разговор был тяжел для него. Он не хотел слушать о том, как чувствует себя Том без него, не хотел знать, как он реагирует на события и поступки его последователей — ведь раньше на его решения и реакцию влиял Гарри. Можно сказать, что они использовали метод «хорошего» и «плохого» полицейского — когда Том был груб, Гарри был мягок, когда Том наказывал, Гарри утешал. Никто не спорит, Гарри и сам мог быть весьма жёсток — но в сравнении с Томом это казалось отдушиной. — Так… когда вы помиритесь? — А с чего вы взяли-то, что мы вообще помиримся? В данном случае я не собираюсь идти на уступки, милорд тоже — безвыходное положение, не так ли? Еще оставалось непонятным, почему прекрасно воспитанные маги решили с ногами влезть в чужую личную жизнь, оставляя следы своими грязными ботинками. Тем более — в жизнь своего сюзерена. Но прояснить именно это возможности пока не было. После его вопроса Рыцари подозрительно быстро замяли эту тему, в очередной раз переглядываясь и кивая друг другу. Внутри Гарри медленно поднималась волна раздражения: опять секреты, опять намеки, интриги, манипуляции. Как же он устал от всего этого! Потом его попросили помочь — у Тома что-то не ладилось с Францией. Желая просто уйти уже отсюда, Гарри согласился, даже особо не вслушиваясь в то, что ему говорили. Нынешний французский Министр Магии был братом и ставленником бывшей ученицы Поттера, и по факту Францией они управляли вместе — а Гарри до сих пор хорошо с ними общался. В конце концов, он ведь не зря обеими руками держался за свое место в Академии — там учились действительно одаренные молодые люди, которые позже добивались очень многого. Иногда Гарри напоминал себе Слагхорна — он тоже теперь поддерживал отношения с бывшими студентами, иногда просил их об одолжениях, для себя и для новоявленных выпускников, а те следовали его советам и пользовались связями. Вся эта схема возникла почти без участия Гарри, что на самом деле поражало его, но была очень полезна — и ему самому, и Тому. И в то же время он не мог сопротивляться горьким мыслям о том, что без него Волдеморт не сумел бы почти полностью захватить власть еще до начала Первой войны. Временами его захлестывало невыносимое отвращение к себе, но он все равно продолжал делать то, что делал. Сумасшествие. — Хорошо, я поговорю с Виви и Робером, — кивнул он старшему Лестрейнджу. — Но если вы хоть слово скажете об этом Тому, последствия будут весьма неприятны — для вас. Это ясно? Последовало несколько «да» вразнобой. — Это все, наконец? — устало поинтересовался Гарри. — Да… спасибо, Эванс, — Рабастан снова хитро посмотрел на Эйвери, но Гарри был уже слишком измотан, чтобы разгадывать их подковерные игры. — Тогда до свидания, — он, не дожидаясь ответа и не обращая внимания на свою грубость, развернулся и пошел в холл, к камину. ***

Министерство Магии, Париж, Франция 1960 год, март

Гарри вышел из камина в Атриуме, хотя правильнее было бы сказать — вывалился. Он так и не понял, как Том и остальные умудряются изящно вышагивать из этого адского устройства, в то время как он вечно оказывается запачкан сажей и всегда спотыкается. Министерства Магии стран Европы строились по одному и тому же чертежу — различия были лишь в дизайне. Но даже если бы это и не было так, Гарри все равно с легкостью нашел бы дорогу к кабинету Министра, слишком уж часто он тут бывал. В приемной сидело несколько волшебников, а секретарь по уши закопался в бумаги. Гарри вежливо кашлянул и, когда это не возымело действия, постучал по столешнице костяшками пальцев. Молодой человек — лет восемнадцати, наверное — поднял на него удивленный взгляд и расплылся в улыбке, узнав. Насколько Гарри помнил, он был тут новеньким — Поттер даже не знал его имени — но Робер, часто меняющий секретарей, специально держал в столе несколько колдографий тех людей, кому разрешено проходить без очереди и в любое время. Среди них был и Гарри. К тому же, этот мальчик уже несколько раз сталкивался с ним — что, тем не менее, нисколько не помогло Гарри запомнить, как его зовут. — Месье Эванс! — эмоционально воскликнул мальчик, вскакивая на ноги. — Как приятно вас видеть! — И мне вас тоже, — обаятельно улыбнулся Гарри, избегая обращения по имени. — Министр занят, или я могу его потревожить? К сожалению, я не смог заранее прислать сову… — Ах, месье Эванс, это такие пустяки! Вы же знаете, что господин Министр всегда вас примет. Я сообщу ему? — вопросительно посмотрел на него секретарь. Гарри кивнул, и он, постучавшись, зашел в кабинет, дверь в который находилась справа от его стола. Маги, ждущие приема, возмущенно глазели на Гарри, но тот лишь вздернул подбородок и отвернулся, разглядывая висящие на стене пейзажи. В помещении витал дух домашнего уюта — стены, выкрашенные в теплый бежевый цвет, несколько растений по углам, мягкие кресла… ничем не похоже на унылую обстановку в английском Министерстве. Возможно, именно поэтому Гарри, со всей его нелюбовью к официальным учреждениям, нравилось приходить сюда. — Месье Эванс, господин Министр говорит, что, конечно же, вы можете зайти, — выскочил из кабинета секретарь. Гарри кивнул ему, проходя мимо и закрывая за собой дверь. Краем глаза он еще успел уловить движение одного из посетителей — тот явно собирался «разобраться», что это за месье Эванс такой и почему ему разрешено проходить без очереди. Тяжелая дверь почти беззвучно закрылась за ним, и не успел Гарри опомниться, как попал в объятия Робера. Потом тот отстранился и широко улыбнулся, сверкая белоснежными ровными зубами — что ни говори, а у магов были преимущества перед магглами. — Профессор! Я так давно вас не видел! — Не преувеличивай, Фонтейн, не так уж и давно, всего лишь пару месяцев, — засмеялся Гарри. Оглядевшись, он понял, что любимое кресло Вивьен почему-то пустует. — А где твоя очаровательная сестра? С ней все в порядке? — Она немного приболела, — пожал плечами Министр. В его голубых глазах не было ни следа тревоги, но Гарри все равно счел своим долгом спросить: — Моя помощь требуется? — Нет-нет, профессор, все хорошо, это просто простуда. Виви всего лишь решила использовать предлог и не пойти на работу. — Не похоже на нее, она ведь такая трудолюбивая, — Гарри скинул верхнюю мантию и опустился на бархатный диванчик, сцепив пальцы в замок и уложив руки на колени; Фонтейн, не стесняясь, присел на край стола. — Всем иногда хочется расслабиться, — ухмыльнулся он, но тут же нацепил серьезную маску. — Профессор, вы решили просто навестить меня или пришли с каким-то делом? — Ах, дорогой друг… как же плохо ты меня знаешь, — наигранно вздохнул Гарри. — Разве стал бы я отрывать от работы такого занятого человека, просто чтобы поболтать с ним о всяких пустяках? — Ну, я-то и не возражаю, сэр. — Нет-нет, — категорически покачал головой Гарри, — для этого существуют светские визиты. А я к тебе пришел с просьбой — если, конечно, тебя не затруднит… — Конечно, профессор, я сделаю все, что смогу! Гарри незаметно покачал головой: для политика Робер был уж слишком искренен и порывист. Да-а, это вам не слизеринский змей, который просчитает каждое свое слово и даже запятую. С другой стороны, он же сейчас был с любимым профессором своей сестры, со своим хорошим знакомым и даже почти другом. Это, конечно, не повод, ведь пожелай Гарри, он бы с легкостью поймал его на слове, но все равно уже какое-то оправдание. — Говорят, у Лорда Волдеморта что-то не ладится с вашим Советом… — Вы его поддерживаете? — заинтересовался Фонтейн. — Не то чтобы, — хмыкнул Гарри. — Просто он мой очень хороший и давний знакомый. А его идеи — да, я разделяю их… но, скорее, стою в сторонке. — При этом время от времени помогая, — понимающе кивнул Министр. — Я попробую узнать, что у них там, но нужно поговорить с мужем Виви… — Это не к спеху, — отмахнулся Гарри, — главное, чтобы проблемы исчезли. Спасибо, Робер, — он улыбнулся и встал, протягивая ладонь для рукопожатия. — Всегда пожалуйста, сэр, — его руку крепко сжали и тряхнули, и Фонтейн снова сверкнул улыбкой. — Тогда я тебя больше не отвлекаю… но попроси Вивьен, чтобы она мне написала — все же я волнуюсь о ее здоровье, — Гарри усмехнулся. — Конечно, профессор. До свидания.