Лента времени — старая версия

Они немного помолчали. Гарри даже начал засыпать, у него был не самый легкий день. - Мы семья? – неожиданно спросил Том. - М-м? – недоуменно протянул Певерелл. - Я тоже думаю, что нет,- тихо продолжил мальчик. – Иногда мы ведем себя, как семья. Наши чувства похожи на те, которые испытывают друг к другу члены семьи. Но на самом деле мы все чужие Вам. И так как именно Вы собрали нас вокруг себя, мы чужие и друг другу. - Тебе не следует думать так. Если рядом с тобой чужие тебе люди, ищи тех, кто будет тебе близок. - А Вы? - А я уже потерял их. И мне лень искать заново. («Последний из Мраксов», E.Godz) Нотт-холл, Англия 1961 год, январь

— Моя дочь, Беллатриса. Том склонился к руке девочки, приподняв голову так, чтобы иметь возможность глядеть ей в лицо. — Честь для меня, мисс Блэк, — тихо произнес он. Черные глаза девочки восторженно заблестели, и она не отнимала руку, пока Том сам не отпустил ее. — Лорд Волдеморт, — Гарри неохотно представил Тома Друэлле Блэк. Тот поцеловал руку женщины и кивнул ее мужу — Кигнусу. — Рад наконец встретиться с вами, — сказал Блэк. — О вас ходит множество слухов, и мы уже не знали, чему верить. — О, надеюсь, вы не будете разочарованы, — обольстительно улыбнулся Том и повернулся к Друэлле: — Могу я пригласить вас на танец, миссис Блэк? Та с улыбкой кивнула, и он, подхватив ее под руку, повел в центр бальной залы. — Он очарователен, правда? — хихикнула миссис Нотт, хозяйка сегодняшнего приема. Гарри на секунду прикрыл глаза, уже зная, что последует за этой фразой. — Я сожалею, но он уже занят, Ханна, — со сладкой улыбочкой сказала Вальбурга. Миссис Нотт изумленно моргнула, и Вальбурга бросила намекающий взгляд на руку Гарри — вернее, на кольцо, что блестело на его пальце. — О, — понимающе покивала миссис Нотт, — ясно. Что ж, поздравляю вас, мистер Эванс — это прекрасная партия. — Благодарю, — вежливо ответил Гарри. — Ханна, дорогая, политика здесь ни при чем, — усмехнулась Селина Берк. — Могу тебя заверить, это брак по любви. Гарри и Кигнус измученно переглянулись; Кигнус одними губами прошептал: «женщины», и Гарри согласно кивнул. Они незаметно отошли от группки женщин, полностью поглощенных обсуждением «взаимных чувств» Гарри и Волдеморта. — Вам повезло, — сказал Кигнус Гарри, — вам не приходится это терпеть. Если бы в их разговоре участвовала моя жена, это было бы намного хуже, поверьте. Гарри содрогнулся: — Еще хуже? Я боюсь даже думать об этом. Они немного помолчали; Гарри оглядел зал, задержавшись на танцующем с Друэллой Томе. Тот, одетый в безупречно сидящую черную мантию, уверенно вел ее по натертому до блеска паркету. — Неужели они правы? — поинтересовался Кигнус. Гарри вздрогнул и перевел на него взгляд, осознав, что слишком долго смотрел на Тома. — Это действительно брак «по любви»? Гарри ответил не сразу, и Кигнус поспешил извиниться: — Простите, мистер Эванс, я знаю, мой вопрос был неуместен… — Ничего страшного, — перебил его Гарри, — я все понимаю. Это просто естественное любопытство. Он остановился и прикусил губу, прежде чем продолжить: — В чем-то миссис Берк, конечно, права. Мы с Т… Лордом Волдемортом заключили брак, исходя не из соображений выгоды или приобретения влияния. Но и о любви речь не шла; просто тогда это было наилучшим вариантом… разрешения сложившейся ситуации. Гарри не стал уточнять, о какой ситуации говорит, а Блэк не стал спрашивать. Прежде чем Кигнус успел сказать что-то, к ним подошел Абрахас Малфой, недавно ставший лордом — после неожиданной смерти своего отца. Поговаривали, что Андраса убили из мести, но догадок насчет личности возможного убийцы не было. — Милорд… — начал он. Гарри обреченно закрыл глаза; Малфой осекся, поняв, что допустил оплошность. К сожалению, танец закончился, и к ним как раз приближался Том, наверняка услышавший оговорку Малфоя, за что тот обязательно будет наказан. — Анри, — прервал их Том. В отличие от его губ, растянувшихся в приветливой улыбке, глаза не предвещали Малфою ничего хорошего. — Позволишь? Он протянул Гарри руку, и тот принял ее с вымученной улыбкой. Они кружились по залу; Том больно сжимал его ладонь, а пальцы его другой руки впивались в талию — Гарри не сомневался, что если бы на нем не было мантии, на коже остались бы синяки. — Не сердись на Малфоя, — Том прижал его ближе, поэтому он смог прошептать это ему на ухо, чуть приподнявшись на носках. — Он не нарочно. — Это не имеет значения, — отрезал Том. Он шагнул в сторону и закрутил Гарри в положенной по музыке фигуре танца, прежде чем снова притиснуть его к себе. — Он сделал грубую ошибку и будет наказан. Гарри покачал головой, но ничего не сказал, повинуясь направляющим движениям Тома. Он все еще был не слишком хорошим танцором, и Том об этом знал, поэтому он был даже рад, что Том предпочитает полностью контролировать ритм. Впрочем, к жизни, в отличие от танцев, это не относилось. — Почему ты так жёсток с ними? — с любопытством спросил он, когда шаг замедлился в достаточной степени, чтобы дать возможность говорить, не задыхаясь. — С ними нужно быть жестким, — Том пожал плечами. — Темным магам нужна твердая рука — если попытаться поставить себя так, как это делает Дамблдор — по-доброму, проявляя сочувствие и мягкость — ты заслужишь лишь их презрение. — А мне тоже нужна «твердая рука»? — прищурился Гарри. Том несколько секунд смотрел на него с нечитаемым выражением лица, а потом усмехнулся: — Ты же не Вестник, Анри. При чем тут ты? — Значит, ты все-таки признаешь это, — пробормотал Гарри. — Что? — Что я равен тебе, — ответил Гарри как само собой разумеющееся. — А когда я не признавал это? — поднял брови Том. Гарри промолчал, вспоминая белую как мел кожу и горящие яростью и чуть-чуть — сожалением, красные глаза. Прозвучали последние ноты; Том отпустил его, они отстранились друг от друга и поклонились, следуя традиции. Гарри дотронулся до его локтя и кивком указал на Беллатрису, наблюдающую за ними. — Она полностью тобой очарована, — тихо сказал он. — Вербуешь в сторонники детей? — А почему бы и нет? — Том понизил голос. — Как думаешь, почему Дамблдор продолжает отказываться от поста Министра Магии? Волшебники живут долго, ему не составит труда вырастить поколение полностью преданных ему и его идеям последователей. Они направились к Роберу Фонтейну, присутствующему на балу по просьбе Гарри — тот все еще оставался французским Министром, и Том хотел, чтобы Гарри представил его. По дороге Том развивал свою мысль: — Мозг детей и их убеждения весьма гибки, за редким исключением. Да и первое впечатление очень важно — его возможно изменить, но сделать это очень сложно. Эта девочка — старшая дочь в ветви рода Блэк. У нее огромное количество влиятельных родственников, когда она вырастет, то выйдет замуж — наверняка за чистокровного, и сможет влиять на него и, в свою очередь, его семью. А я теперь запомнюсь ей как весьма известный, влиятельный маг, который уделил ей свое время, несмотря на то, что у него и так хватает дел. Она уже восхищена, осталось лишь закрепить эту установку. Гарри ухмыльнулся, опуская взгляд. Том был великолепным манипулятором. Честно говоря, он понятия не имел, каким образом им, трем необразованным наивным детям, удалось почти победить Волдеморта. Теперь, когда он узнал Тома с другой стороны, он видел, насколько тот умен, знал, на что тот способен — как они смогли справиться с ним? — Фонтейн, — они подошли к Роберу, и Гарри пожал ему руку, получая радостную улыбку в ответ, — позволь представить тебе Лорда Волдеморта. — Рад с вами познакомиться, Министр, — Том первым протянул ему руку, которую Фонтейн охотно принял. — Взаимно, Лорд Волдеморт, — уважительно кивнул ему Робер. — Давно хотел поблагодарить вас за помощь с… разрешением проблем с французской аристократией. За спиной Тома Гарри сделал страшное лицо и даже, не будь они на виду у множества людей, отчаянно замахал бы руками. Но Робер то ли не понял, то ли предпочел не понять и покачал головой, улыбаясь: — Благодарить нужно не только меня, Лорд Волдеморт, но и вашего супруга. Именно он сообщил мне о ваших затруднениях. Гарри закрыл глаза, но тут же удивленно распахнул их, услышав смех Тома. — Знаете, Министр, я даже не удивлен. Том с искренней улыбкой повернулся к Гарри и, неуловимым движением перехватив его руку, быстро коснулся губами внутренней стороны запястья. Гарри непроизвольно дернулся — ему не нравилось, что Том вынес их особенный, личный жест на публику, но мгновенно осознал, что таким образом тот продемонстрировал те самые «взаимные чувства», которые сейчас обсуждали почти все дамы, присутствующие на балу. Очередной политический ход — ну, и утверждение своих прав на него, Гарри, в том числе. Потому что, судя по историческим данным, политики, состоящие в браке по любви, куда лучше принимались обычными людьми, чем одинокие. Просто политика, просто манипуляции… главное — не забывать об этом. ***

Французский магический университет боевой магии и колдомедицины, Бордо, Франция 1961 год, февраль

— Ах ты!.. — Что я? Ну? Что ты сделаешь, а? — Да ты!.. Гарри демонстративно откашлялся, прежде чем взмахнуть палочкой, накладывая Silencio на спорщиков. Те виновато опустили глаза, поняв, что не заметили вошедшего в аудиторию профессора. — На сегодняшней лекции я расскажу вам о дементорах, — тихо начал он. В помещении теперь стояла такая тишина, что, будь здесь муха, ее жужжание показалось бы оглушающим. Студенты стали недоуменно переглядываться. Наконец, один из них поднял руку. — Да, мистер Уайт? — Профессор Эванс, но мы ведь уже проходили их в прошлом году. Гарри мягко усмехнулся: — Тогда у нас была теория. Он не продолжил, но все уловили намек и начали возбужденно перешептываться. Гарри прошел вперед, к непонятному предмету, стоящему прямо перед кафедрой и накрытому темной тканью. Взмахнул рукой, привлекая внимание, и заговорил: — Мне было тяжело уговорить ректора, чтобы тот достал нам настоящего дементора — но, как видите, я справился. Он нарочито медленно вытянул из рукава палочку, и, повинуясь легкому движению, ткань слетела. Под ней находилась клетка, в которой парил дементор, а вокруг того кругами ходил величественный олень, светящийся серебром. — Да, это мой Патронус, — кивнул Гарри, угадав, какие мысли бродят сейчас в головах его учеников. — И да, дементор действительно настоящий, проверять это вы будете на собственном опыте. Глаза всех присутствующих, за исключением самого Гарри, потрясенно распахнулись. — В прошлом году мы с вами тренировались в создании Патронуса. Пришло время испытать ваши навыки. Конечно же, я буду рядом, так что в случае неудачи вам не грозит потерять душу. Он осмотрел аудиторию. — Кто будет первым? Может быть, мадемуазель Мейвант? Кажется, вы были очень увлечены обсуждением темы предстоящей лекции. Девушка боязливо сглотнула и поднялась с места. После урока Гарри загнал дементора обратно в клетку и снова накрыл ее тканью. Откуда-то со стороны двери послышался кашель. Он удивленно обернулся, чтобы наткнуться взглядом на переминающихся с ноги на ногу Уайта и Мейвант. — Что вы хотели? — взмахом палочки он вызвал Патронуса и велел тому охранять дементора, а потом прошел к партам и уселся на одну их них, вопросительно склонив голову набок. — Профессор, мы… — Мейвант замолкла, беспомощно посмотрев на Уайта. Тот, как благородный джентльмен, помог девушке, подхватив: — Мы хотели попросить о дополнительных занятиях. Брови Гарри словно сами по себе взлетели вверх: такого он уж точно не ждал. — Зачем вам это? — поинтересовался он. — Ваши успехи… — То успехи, — нагло перебил его Уайт, — но мы хотим стать нНевыразимцами, а для этого наших успехов мало. Гарри хлопнул ресницами. За все годы преподавания эти двое были первыми, кто избрал для себя такую профессию. — Вы уверены? — недоверчиво переспросил он. Мейвант поймала его взгляд и твердо кивнула: — Да, месье. Мы хотим работать в отделе демонологии, поэтому тех знаний, что мы получаем на уроках, недостаточно. — Ну что ж, — Гарри поднялся с парты и скрестил руки на груди, — почему бы и нет? Иметь невыразимцев в качестве бывших учеников, да еще и тех, кто просил его об одолжении — никто ведь не обязывал его тратить на них свое личное время — будет очень полезно. ***

Хогвартс, Шотландия 1961 год, май

Гарри аппарировал к воротам Хогвартса и взмахнул палочкой, отправляя в замок Патронуса. Он не предупреждал о своем визите, потому что формально у него не было повода, так что Слагхорну придется самостоятельно прийти сюда и открыть ворота. Он огляделся. Сердце екало при виде знакомых пейзажей. Каменные столбы по обеим сторонам от ворот, фигуры крылатых вепрей на их верхушках; хижина Хагрида, а вдали — ступени у входа в сам замок. Как давно он здесь не был… Все это напоминало о днях, когда он был просто ребенком. Рано повзрослевшим, полным горечи, пережившим страдания — но все еще ребенком. Гарри не был уверен, скучает ли по тем временам. Тогда у него были Хогвартс, Рон с Гермионой и Сириус. Сейчас — Том, Дитер, Альфард, огромное количестве бывших и нынешних учеников, Академия, Рыцари, Вестники… Он ценил, правда ценил своих старых, первых друзей, но не мог цепляться за прошлое. Стоило окончательно примириться с тем, что больше он их не увидит. И к его ужасу, это почти не ранило. Видимо, слишком давно все это было; воспоминания и привязанности покрылись дымкой. Наверное, правду говорят — прошлого не вернуть, невзирая на все хроновороты мира. Наконец, вдали показалась чья-то полная фигура; через несколько минут задыхающийся, вспотевший Слагхорн отпер ворота и вопросительно уставился на Гарри: — Кто вы… Тут он побледнел, видимо, узнав гостя, и, оборвав себя на полуслове, дергано мотнул головой, зовя того за собой. Гарри последовал за взволнованным волшебником, мысленно усмехаясь. Они пришли в личный кабинет Слагхорна. Гарри уже бывал здесь — в воспоминаниях о вечере, когда Том спросил о хоркруксах, да и вживую тоже, на том рождественском празднестве, когда один из гостей привел с собой вампира. — Анри, — Слагхорн тщетно старался нацепить на лицо маску доброжелательности, — как я рад вас видеть. Помню вас, помню — как же, Анри Эванс, сорок четвертого года выпуска. Вы были лучшим в Зельях на потоке и, как я слышал, даже получили Превосходно на ЖАБА. — Все верно, профессор, — спокойно кивнул Гарри и с трудом удержал смешок при виде облегченной улыбки Слагхорна — кажется, тот решил, что Гарри просто навестил свою старую школу, а Патронуса отправил тому, кто первым пришел в голову, чтобы просто попасть внутрь. Наивно. Как же наивно. — Что же привело вас сюда, мальчик мой? — добродушно улыбнулся Слагхорн, совсем успокоившись. Он опустился в мягкое бархатное кресло и вальяжно повел рукой, предлагая Гарри тоже присесть. Но тот предпочел остаться на ногах, оглядывая комнату. Изнутри та была больше, чем выглядела снаружи, а пространство было заполнено самыми различными вещами в расчете на то, чтобы вызывать ощущение уюта. Гарри едва не вздрогнул, заметив золотые часы на письменном столе — он помнил их: в тот вечер, когда Том задал тот самый вопрос, они отзвенели одиннадцать. Он перевел взгляд на Слагхорна и тихо сказал: — Я пришел сюда по просьбе нашего… общего знакомого… профессор. С лица Слагхорна мгновенно схлынули все краски, а его толстые пальцы впились в подлокотники кресла. — Вот как? — хрипло произнес он. — Что же… что же Ему от меня нужно? «В этот раз» осталось висеть в воздухе. — О, ничего необычного, — Гарри небрежно взмахнул рукой и улыбнулся. — Всего лишь рассказ — строго добровольный, вы не подумайте — о последних происшествиях в Хогвартсе. Ему просто интересно. Слагхорн сглотнул; его кадык дернулся вверх-вниз, но этого было почти не видно между многочисленными складками кожи на горле. — Зачем же… вам понадобился личный визит, если все настолько обыденно? Уголок губ Гарри дернулся в недоброй ухмылке. — Я счел, что будет невежливым просить вас о еще одной услуге в письме, профессор, — исключительно вежливо сказал он. — Я бы хотел, чтобы вы сварили одно зелье… Он отвел в сторону полу расстегнутой мантии и достал из кармана брюк сложенный вчетверо лист пергамента; развернул его и протянул Слагхорну. — Конечно же, ваша работа будет оплачена, — добавил он. Слагхорн пробежал взглядом текст и побледнел еще больше, если только это было вообще возможно. — Вы представляете, о чем просите? — сипло прошептал он, поднимая испуганные глаза на Гарри. Тот сделал шаг вперед; Слагхорн невольно вжался в спинку своего кресла. — Конечно, профессор, — тихо произнес Гарри. — Иначе я не пришел бы с этим к вам. Другие… Мастера Зелий могут неправильно меня понять. Слагхорн придушенно вскрикнул, и Гарри удовлетворенно прикрыл глаза. Он знал, кого сейчас напомнил хозяину кабинета: Тома. Разве что слово «профессора» было заменено на «Мастера Зелий». Он почти наслаждался испугом Слагхорна, ужасом, пропитавшим воздух. Где-то внутри он осознавал, что это неправильно… но ведь ему настолько нравилось — так почему нет? — Я не… я не стану этого делать, даже не просите! — взвизгнул Слагхорн, отбрасывая от себя лист пергамента, будто тот был испачкан кровью. — Это отвратительно! Гарри отошел назад, отворачиваясь, и Слагхорн жадно втянул в себя воздух, словно до этого совсем не дышал. — Жаль, — с нарочитой небрежностью сказал он, рассматривая гипсовый череп, делящий стол с золотыми часами, — жаль: я ошибся в вас. Что ж, бывает. Думаю, мне не стоило надеяться, что вы сможете понять важность этого исследования… — Исследования? — переспросил Слагхорн. — О, конечно, — Гарри обернулся и послал собеседнику невинную улыбку. — Конечно, исследования; а для чего еще я стал бы просить вас? Вы ведь не думали, что я хочу использовать это зелье согласно его прямому назначению? — Его улыбка превратилась в оскал, и он сделал несколько шагов вперед, почти нависая теперь над Слагхорном. — Нет, — пискнул тот, — как бы я мог подумать о вас такое, Анри? Это ведь… это такая грязь, вы бы не стали… я ведь прав? Гарри покачал головой: — Как вы могли подумать обо мне такое, профессор? Разве я похож на человека, который станет… — Нет-нет! — вскричал Слагхорн. — Я вовсе не имел в виду!.. Конечно же, вы не стали бы, Анри! — Я рад, сэр, — сказал Гарри, склонив голову. — Но все же… — А, — пробормотал Слагхорн, разом сдувшись и растеряв весь свой пыл, — конечно. Что ж… ради исследований, ради открытий… я помогу, да. Приходите через месяц, зелье будет готово. — Благодарю вас, сэр, — улыбнулся ему Гарри; Слагхорн вздрогнул. — Поверьте, вы будете достойно вознаграждены. Теперь Гарри знал, почему Пожиратели никогда не трогали Слагхорна: тот находился под личной защитой Волдеморта. ***

Франция 1961 год, ноябрь

— Protego! Flamare… Гарри взмахнул палочкой, накладывая Silencio, а потом споро разоружил растерявшуюся девушку. Чужая палочка прочертила дугу под потолком, и он, потянувшись вверх, легко поймал ее правой рукой. — Вы же успешно пользуетесь невербальными заклятиями, мадемуазель Мейвант — почему вы прекратили атаки? — он укоризненно покачал головой, возвращая своей студентке дар речи. — Простите, профессор, — та покраснела от смущения, — я не знаю, я просто… — В сражении не может быть «просто» и «не знаю», — жестко прервал ее он, — если демон вырвется из-под контроля, он не будет слушать ваш лепет. — Простите, месье, — Мейвант опустила голову. — Теперь вы, — Гарри обернулся к скованному заклятием Уайту, — как можно быть настолько беспечным, чтобы повернуться к противнику спиной? Я не понимаю, вы что, считаете, мы здесь в игрушки играем? Если вы не станете относиться к нашим занятиям серьезнее, вы будете убиты при первом же неожиданном происшествии! В конце концов, я не обязан тратить на вас свое время, это нужно вам, вы сами просили меня — так станьте ответственнее! Сейчас я вижу перед собой детей, которых никто не пустит в Департамент Тайн! Повторяю еще раз, это было вашим желанием — у меня хватает своих дел, чтобы так бездарно тратить свое время и силы! — Простите, — в третий раз прошептала Мейвант; ее щеки полыхали багрянцем. Уайт, в отличие от нее, не мог ни сказать что-то, ни кивнуть головой, но выражение его глаз говорило само за себя — ему тоже было стыдно. — Мы будем стараться. — Уж надеюсь, — смягчился Гарри, движением палочки освобождая Уайта. — Думаю, на сегодня хватит. Мейвант отвела его в сторону и начала расспрашивать о примененных в дуэли заклинаниях, в то время как Уайт, собравшись, попрощался и ушел в холл, чтобы переместиться домой по каминной сети. — …и таким образом… — Гарри закашлялся. — Прошу прощения, мадемуазель Мейвант… — Маргарет, профессор, — перебила его девушка. — Маргарет, — покорно согласился Гарри. — Могу я попросить немного воды? Глаза Мейвант почему-то радостно блеснули, она кивнула и бросилась вон из комнаты; Гарри даже не успел озадачиться вопросом, почему она не вызвала эльфа, как она уже вернулась, неся в руке стакан с водой. Он благодарно кивнул и отпил несколько глотков, прежде чем продолжить свою импровизированную лекцию: — И таким образом на выходе мы получаем не слишком мощное, требующее ювелирной точности при расчете вложенной магической силы, но чрезвычайно… Он тряхнул головой, сбившись, и попытался договорить: — О чем это я? Ах да, чрезвычайно мощное… Взгляд неодолимо притягивался к Мейвант — к Маргарет. Такие синие глаза, такая белая кожа… такие губы… — Мощное… заклятье… — его речь становилась все медленнее, и он завороженно уставился на губы Маргарет. — Профессор? — тихо спросила та. — А? — очнулся Гарри. — Да, простите. Так вот, мощное заклятье, которое может отвлечь… Он окончательно умолк, смотря в лицо самой прекрасной девушки в мире. Маргарет — какое красивое имя! — радостно улыбалась, и Гарри позволил себе надеяться, что причиной этому — его присутствие здесь. Как же хотелось, чтобы Маргарет ответила ему взаимностью! Но нет, разве она посмотрит на такого, как он… — Анри, — прошептала она. — Маргарет, — выдохнул Гарри, подаваясь ближе. Они потянулись друг к другу; их губы соприкоснулись, и Гарри издал блаженный вздох, закрывая глаза. Маргарет закинула руки ему на плечи и прижалась ближе, застонав. Гарри опустил ладони ей на талию и привлек к себе. Что-то было неправильно. Не тот вкус, не тот запах, слишком безвольный поцелуй… — Профессор, я забыл спросить… Профессор? Чужой голос внезапно разрушил их идиллию. Маргарет отстранилась и раздраженно зашипела на какого-то юношу, стоявшего в дверном проеме и ошарашенно таращившегося на них. Гарри снова потянулся к губам Маргарет, но этот человек громко закричал: — Нет, профессор! Она вас опоила! — Что? — нахмурился Гарри. — Как ты смеешь!.. — Профессор, пожалуйста! Маргарет шагнула вперед и что-то гневно зашипела незнакомцу; Гарри залюбовался ее тонкой фигуркой. — Профессор! Отойди, Мейвант! — Не смей! — Отойди! Простите, профессор! Stupefy!