Лента времени — старая версия

- Поттер, ты что, спятил? У тебя ноги холодные, уйди от меня! - Ну да, я же сказал, что они у меня холодные, я хочу погреться. - Поттер, ну не об меня же, а!! Мне тоже холодно! Ай-яй-яй!!! Уйди, сейчас же уйди, я кому сказал!!! - О, вот теперь тепло... - Поттер, убери свои ноги, они у тебя холодные и грязные, передвинься на другую сторону кровати!! - Ну что ты брыкаешься, Том, ну что такое случилось?.. Ну, подумаешь, немножко прохладно... Сейчас и согреешься... - Поттер... я тебя ненавижу... ты зло... - Ага, я тебя тоже... спи давай... вставать скоро... («Wake me up, when September ends...»)

Госпиталь имени святого Этана, Париж, Франция 1961 год, ноябрь

— Что с ним? — Том стремительно прошагал к колдомедику, отводя взгляд от лежащего без сознания Анри. Вместо колдомедика ему ответил какой-то молодой человек, нервно сжимавший кулаки: — Очень качественный приворот, месье Волдеморт. Профессор… ну, я оглушил его, потому что он не хотел меня слушать. Том прищурился: — Вы один из студентов Анри? — Да, месье. Я Филипп Уайт. — И кто же посмел подлить Анри любовное зелье? Уайт опустил взгляд: — Маргарет, моя однокурсница. Мы попросили профессора о дополнительных занятиях, а она давно была в него влюблена и, видимо, решила воспользоваться случаем… — Маргарет? — голос Тома был нарочито небрежным, хотя все внутри кипело от ярости. — Маргарет Мейвант. Месье Волдеморт, пожалуйста! — Уайт умоляюще посмотрел на него. — Она просто… — Я не сержусь, — отмахнулся от него Том, — такое происходит не в первый раз. Анри привлекает очень многих, и далеко не все пытаются пользоваться честными методами. — Спасибо, месье! — с облегчением выдохнул Уайт. Том не ответил, подходя к колдомедику и кашляя. — А, это вы супруг мистера Эванса? — обернулся к нему мужчина. — Да, — холодно ответил Том. — Почему он еще не очнулся? — Мы сочли разумным вначале полностью вывести зелье из крови, а потом уже приводить мистера Эванса в сознание. Знаете, приворот, неадекватная реакция… Он прервался, а потом с нескрываемым любопытством покосился на Анри: — Месье Волдеморт, я понимаю, что это крайне некорректный вопрос, но все же: вы знали, что в крови вашего супруга находятся слезы феникса и яд василиска? — Что?! — воскликнул Том, не удержав бесстрастную маску на лице. — А, значит, вам тоже ничего не известно, — огорченно пробормотал колдомедик. — Жаль, как жаль… — Кажется, у него как-то обнаружили аллергию на сок из корня мандрагоры, — припомнил Том. — Так это объясняется ядом василиска? — Это, конечно, интересно, но это уже последствия, а нам важна предыстория! Видимо, придется ждать, пока мистер Эванс проснется. Том прошел к постели Анри и взмахом палочки наколдовал кресло, а потом уселся в него. — Что вы?.. — недоуменно спросил колдомедик. — Естественно, я буду ждать его пробуждения здесь, — надменно взглянул на него Том. — Он мой супруг, в конце концов. — Но правилами… — Значит, сделаете исключение, — его тон не подразумевал отказа, и колдомедик послушно кивнул, все еще непонимающе моргая. ***

Госпиталь имени святого Этана, Париж, Франция 1961 год, ноябрь

Кровь Анри очистилась через два часа, и его сразу же разбудили. Он медленно открыл глаза, поморгал, приходя в себя, а потом гневно, пусть и слабо, зашипел: — Да как она посмела?! Том потянулся вперед и коснулся его руки; Анри резко перевел взгляд на него и потер лоб. — Голова кружится, — пожаловался он. — Где я? — В больнице, — ответил Том. — Твой студент доставил тебя сюда. Ему пришлось тебя оглушить. — А, помню, — Анри вздохнул и осторожно сел в постели. — Я должен оставаться здесь, или мы можем уйти? — Приворот нейтрализован. Думаю, проблем не будет. — Тогда помоги мне встать. Том поднялся на ноги и протянул Анри руку; тот оперся на нее и медленно слез с постели, пошатнувшись, но устояв. — Черт, перед глазами все плывет. Где мои очки? Анри огляделся, а потом с благодарностью принял переданные Томом очки. Похоже, что так ему было куда легче; во всяком случае он уже не качался из стороны в сторону и почти не цеплялся за чужую руку. По пути к каминам в холле они столкнулись с колдомедиком, лечившим Анри. Тот не желал отпускать его из госпиталя, но Эванс сумел его уговорить, и они благополучно попали домой. Оставшуюся часть дня они занимались своими делами — правда, Том следил, чтобы Анри не перенапрягался. Потому что за время, что они жили вместе, он успел понять: тот может нырнуть в книги с головой и в итоге заснуть, все еще сидя за столом в библиотеке или в кабинете. Обычно это почти не наносило вреда, даже если Том был недоволен, но сейчас это было бы недопустимо. Приворотное зелье вызывало серьезное нервное истощение, и честно говоря, Том не понимал, каким образом Анри вообще удается вести себя нормально, а не плакать, или кричать, или злиться, или смеяться без причины… С другой стороны, Эванс всегда был исключением из правил. Эта мысль заставила Тома усмехнуться. Он отложил книгу на тумбочку и улыбнулся вышедшему из ванной Анри. К его удивлению, тот не вернул улыбку, быстро пересекая комнату. Он скользнул под одеяло и закрыл глаза. Том пожал плечами и погасил свет. Они лежали в темноте; Том знал, что Анри тоже не спит. Его дыхание было ровным, но тело было слишком напряжено — когда он спал, он всегда обвивался вокруг Тома как лиана, а сейчас он лежал ровно и неподвижно. Устав от этого притворства, Том протянул руку и мягко привлек Анри к себе. Тот застыл на мгновение, а потом уткнулся ему в грудь и свернулся клубочком, обхватив его талию. Тонкие, невидимые в темноте пальцы больно впились в кожу, но Том не обратил на это внимания, обнимая быстро и хрипло дышащего Анри. — Это было страшно, — наконец, лихорадочно выдохнул тот. Его пальцы сжались еще сильнее. — Я мог думать только о ней, о том, как она красива, умна, какое она совершенство, что я ее недостоин. Я… Том, если бы мне сказали, что ради нее я должен убить своего самого близкого человека, я бы сделал это, не задумываясь! Он с трудом вдохнул; это прозвучало почти всхлипом. Том поморщился, не зная, что ответить, и погладил его по спине в попытке успокоить. Анри еще несколько раз прерывисто вздохнул и издал слабый смешок: — Прости. Я просто… такая потеря контроля над собой пугает. Я думал… я тогда о чем-то вспомнил, о чем-то… о ком-то, кроме нее… но я не… Внезапно он замолчал, будто подавившись словами. — Том, — горячо прошептал он, — что ты знаешь о приворотах? Это было нелепо. Анри знал не меньше его самого. Тем не менее, Том, хоть и недовольно скривил губы, но ответил: — Приворотное зелье, — его тон походил на лекторский. — Не может создать истинную любовь, но может имитировать страсть путем подавления почти всех остальных эмоций. Привязывает мысли объекта к субъекту, создавая фиксацию. Вызывает физическое желание и необходимость быть рядом. В целом, совокупность всех подделываемых чувств создает впечатление бездумной влюбленности. Может принимать форму как зелья, так и заклинания, но последние куда слабее и недолговечны. Анри отчетливо фыркнул. — Тебе следовало стать учителем, даже если порой ты говоришь слишком заумно. Хотя бы в Академии, если не в Хогвартсе, — пробормотал он. — Это все? Том заколебался. — М-м-м… говорят, что истинная любовь может пробиться сквозь туман наносных, ненастоящих чувств, — неохотно сказал он. — Но так как никто не знает, что подразумевается под «истинной любовью»… Возможно, где-то глубоко внутри он ожидал, что Анри почувствует фальшь и сумеет преодолеть действие приворота. Разве не были они вместе все это время? Разве они не доверяли друг другу, не ценили друг друга? Том, как и все остальные, не знал, что конкретно обозначало это расплывчатое слово «любовь», но считал, что они как минимум привязались друг к другу. И если честно, он бы вовсе не возражал, если бы Анри произнес это вслух, признался ему в своих чувствах. Ведь они точно существовали. Он не позволял себе сомневаться в этом. Анри истерично хихикнул, а потом Том с изумлением ощутил влагу на своей коже. Слезы. Анри плакал. — Значит… — прерывисто, со смешком выдохнул Анри, — значит, все-таки… «Величайшая сила в мире, сила любви, Г… мальчик мой. Твоя самая важная, могущественная способность — способность любить». Это — то, чего он хотел? Это — то, о чем говорилось в… Мало было моей матери, так еще и… Том абсолютно не понимал, о чем говорит Анри — хотя слова о «силе любви» подозрительно напоминали высказывания Дамблдора. Но даже если и так, он чувствовал, как Анри дрожит в его руках и прижимается ближе. Мысль, что тот ищет утешения, ищет именно у него, вызывала собственническую, самодовольную радость и какое-то смутное тепло где-то в области груди. Пусть он не был уверен, что это такое — что это за тепло — ему нравилось это ощущение, и он только обнял Анри крепче. — Я здесь, — прошептал Том, сам от себя не ожидая. — Ты со мной. Все в порядке. Анри изумленно вздохнул и расслабился, положив голову ему на грудь. — Может быть, — тихо прошептал он, — может быть, он все-таки был прав. Кто знает… теперь я уже не смогу его об этом спросить. ***

Министерство Магии, Лондон, Англия 1962 год, январь

Гарри прошагал через Атриум к столу охранника и протянул тому свою палочку, не дожидаясь просьбы. — Боярышник и перо феникса, двенадцать дюймов, используется двенадцать лет? — прозвучал равнодушный голос. — Да. — Проходите. Палочка вновь оказалась в его ладони и, повинуясь движению запястья, легко скользнула в рукав. Гарри направился к золотым воротам в конце Атриума. Люди расступались перед ним, уважительно кивая — Анри Эванс ныне был известен в Англии так же повсеместно, как и Лорд Волдеморт. И если славу «Мальчика-Который-Выжил» Гарри терпеть не мог, потому что она была незаслуженной, то это уважение пополам с поклонением — от некоторых особо ретивых личностей — было приятным. Оно было полностью его заслугой, он знал, что достоин этого. Гарри подошел к лифтам и задал вопрос толпе перед ним: — Кто-нибудь здесь едет вниз? — Я, — отозвалась волшебница, стоящая ближе к началу очереди, — мне на восьмой уровень. — Чудесно, — улыбнулся Гарри, — тогда, если позволите, я с вами. Девушка улыбнулась в ответ, и он пробился вперед. Через пару минут подъехал лифт; они зашли внутрь, золотые решетки с неприятным лязгом захлопнулись, и Гарри нажал на кнопку с цифрой восемь. — А вам куда, мистер Эванс? — с любопытством спросила его попутчица. — О, я спущусь еще ниже, — расплывчато ответил Гарри с небрежной улыбкой, не желая давать точный ответ. Не стоило кому-либо знать, что он был в Департаменте Тайн. — Уровень восемь, — послышался в кабине безэмоциональный женский голос, — Департамент… Остальные слова заглушил испуганный визг: лифт неожиданно дернулся, и девушка, уронив все свои бумаги, что она до этого прижимала к груди, налетела на Гарри, сбивая их обоих с ног. Решетки раздвинулись. Гарри встал на ноги и помог ей подняться, а потом еле заметным движением палочки заставил бумаги взлететь в воздух и ловко поймал их. — Мерлина ради, простите, — пробормотала смутившаяся волшебница, принимая документы. — Я не специально. — Это не ваша вина, — улыбнулся Гарри. — Но я бы на вашем месте поторопился, лифт вот-вот поедет дальше. — О, конечно! Извините еще раз и спасибо! Она выскочила наружу, и Гарри остался один. Устало вздохнув, он покачал головой: все-таки молодые ведьмочки его утомляли. Слишком активные, слишком непоседливые, слишком болтливые и любопытные… не его стихия, определенно. — Департамент Тайн, — произнес тот же голос. Решетки еще раз раздвинулись, и Гарри шагнул вперед. В узком коридоре было несколько одинаковых черных дверей, а чуть дальше он разветвлялся. Гарри свернул налево, постаравшись как можно быстрее миновать одну из тех дверей — смерть Сириуса, пусть и случилась много лет назад, все еще задевала болезненные струны где-то глубоко внутри него. Коридор был облицован темно-синим, искрящимся в свете факелов мрамором. Гарри не стучась толкнул третью по правой стороне дверь. — Добрый день, мистер Руквуд, — спокойно сказал он, входя в небольшой полупустой кабинет. — Добрый, мистер Эванс. Конечно, Гарри видел колдографии Руквуда — их Тому принес один из его последователей, который как раз и рассказал о невыразимце, разделяющем идеи Вестников. Но лицом к лицу с Руквудом разница между тем, что Гарри помнил и видел сейчас, была очень заметна. Видимо, Руквуд еще не переболел оспой, потому что его лицо не было изрыто мелкими шрамами и уродливыми следами. Впрочем, он был все так же высок, на висках уже появилась седина, а волосы свисали неаккуратными прядями, будучи не слишком чистыми. Гарри молчал, равнодушно осматривая помещение. Руквуд тем временем отставил какой-то жужжащий прибор и встал со стула. — Я знаю, зачем вы здесь, мистер Эванс, — невозмутимо произнес он, чуть склоняя голову. — Вы хотите, чтобы я присоединился к вам. Гарри не стал поправлять его — хотя, по справедливости, Руквуд должен был присоединиться не к нему, а к Вестникам и к Тому. — В данном случае я выступаю только лишь посредником. Но вы правы, я здесь, чтобы убедить вас присоединиться к нашей партии. Руквуд усмехнулся: — Конечно же, вам очень пригодятся услуги невыразимца и шпион в Департаменте Тайн. Гарри моргнул, но не позволил маске сползти с лица: — Вы очень поможете как мне, так и Лорду Волдеморту, когда согласитесь. Гарри знал, что Руквуд в конце концов оказался в Ближнем кругу — то есть стал Рыцарем. Дело было в другом: он пришел сюда лично, потому что хотел пообщаться с невыразимцем. До того он разговаривал с Кроакером и еще несколькими сотрудниками этого Департамента, но Руквуд казался куда как более интересной личностью. Он никак не мог ожидать такой прямоты. Разве не должен был этот человек увиливать и плести словесные кружева? Вот так, прямо в лоб… Поистине странно. — Что ж, — Руквуд пожал плечами, — это должно быть интересно. Я согласен. Гарри снова моргнул в недоумении и кивнул. — Вам следует прийти в Малфой-мэнор. Суббота, двадцатое января. В шесть часов вечера. — Я буду там. — Чудесно. Хорошего вам дня. — И вам, мистер Эванс. Гарри развернулся на каблуках и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. ***

Франция 1962 год, май

Маргарет встрепенулась, услышав звонок — кто-то хотел пройти в дом по каминной сети. Она поднялась и направилась в холл, чтобы впустить гостя. После случая с профессором Эвансом и любовным зельем ей пришлось выплатить приличный штраф. Ей говорили, что она так легко отделалась только благодаря профессору — ведь тот не стал предъявлять обвинения, иначе она уже была бы в Азкабане. Маргарет не стыдилась того, что сделала. Анри просто не понимал, что они должны быть вместе, что это суждено. А то, что Анри уже состоял в браке… как будто это имело значение! Многие изменяли своим супругам, почему этот случай должен был стать исключением? Этот Лорд Волдеморт наверняка просто очередной политик. Анри заслуживал чего-то лучшего — он заслуживал ее. Она подошла к камину и постучала палочкой по его боковой части. Следовало, конечно, вначале спросить, кто там, но Маргарет настолько погрузилась в свои мечты об Анри, что забыла об этом. И поэтому, когда и так ярко пылающее, зеленое пламя взметнулось вверх, и оттуда появился тот, кого она сейчас желала видеть меньше всего на свете, она шарахнулась назад и в страхе вскрикнула. — Ну-ну, мисс Мейвант, — холодно улыбнулся ей Лорд Волдеморт. — Не стоит так бояться, это всего лишь… я. Маргарет сглотнула и выпрямилась, хотя колени предательски дрожали. Кажется, ей следовало срочно пересмотреть свое мнение о супруге Анри как о «просто очередном политике». У такого человека не было бы этой ауры страха, заставляющей трястись в его присутствии. — Я п’гошу п’гощения, месье Волдемо’, — с достоинством сказала она, — но я не хо’гошо слишком понимать англесский. — Боюсь, что ничем не могу помочь, — равнодушно ответил Лорд Волдеморт. — К сожалению, в отличие от моего супруга я не силен в языках. Он огляделся, а потом снова посмотрел на нее. — Но наш с вами разговор пойдет совсем о другом. Именно ради него я бесцеремонно ворвался в ваш дом, именно ради него я ждал столько времени… Он приблизился к ней, застывшей как мраморная статуя, и с каким-то детским любопытством заглянул ей в глаза. — Зачем же вам это понадобилось, дорогая мисс Мейвант? — ласково спросил он. — И почему вы действовали такими грубыми методами? Приворотное зелье… как скучно и вульгарно. Да и действует недолго… Он кружил вокруг, как змея, гипнотизирующая мышь. Маргарет с ужасом заметила, что его глаза, до того бывшие темно-серыми, покраснели, а зрачок вытянулся и сузился, став почти вертикальным. Она промолчала, и Лорд Волдеморт снова заглянул ей в глаза. — Ах… вы собирались перестать давать ему зелье… — тихо произнес он. — Надеялись, что он останется с вами и без него. Внезапно он резко отпрянул и выплюнул: — Как наивно! Анри знает, чей он, а вы, глупая девчонка, просто вообразили о себе невесть что! Она не понимала и половины из того, что он говорил, но угадывала по интонациям, по гневу, написанному на его красивом лице, которое сейчас исказила гримаса жестокости. Лорд Волдеморт подошел к ней вплотную, наклонился и прошептал на ухо: — Анри знает. Вы — нет. Но это не имеет значения. Я не делюсь тем, что принадлежит мне. Вот только вы уже не сможете поведать об этом остальным глупцам, которые этого не понимают. Маргарет с трудом выдохнула и сделала шаг назад на дрожащих ногах. О чем он говорит? И почему так быстро? Она ведь просто не успевает разбирать незнакомые слова… Внезапно в пальцах Лорда Волдеморта оказалась палочка. Маргарет дернулась в сторону — но не успела. Все вокруг залил ослепительный зеленый свет. ***

Дом Риддлов, Литтл-Хэнглтон, Англия 1962 год, май

Гарри пропел последние катрены; начерченная на полу пентаграмма засияла, и он довольно улыбнулся. Конечно, расчеты были произведены не полностью, но даже если он бросит прямо сейчас, Том уже сможет, пользуясь его записями, закончить формулы. Хотя скорее всего он все-таки доработал ритуал — потому что сейчас, вспоминая сцену на кладбище после четвертого курса, он ясно видел в произошедшем свою руку. Стиль точно был его. Он фыркнул. Кто бы мог подумать, что ритуал возрождения, давший тело треклятому Волдеморту, был создан его главным врагом? С ума сойти. Он машинально отряхнул руки и взмахнул палочкой. Контуры светящейся фигуры, которую он в течение двух часов тщательно вырисовывал на полу, погасли. Гарри засмеялся и закружился по подвалу, раскинув руки. Несомненно, обеспечивать гарантию того, что Волдеморт сможет вернуться, просто отвратительно. Но ведь это Том, его Том! Он только что уверился, что Том не погибнет там, в Годриковой Лощине, что получит тело. Плохо, безнравственно — но это ведь Том, а не просто Волдеморт! Совесть, которую он за все эти годы затолкал в дальний уголок сознания, уже почти не подавала голоса. И сейчас Гарри ощущал не раскаяние и отвращение, а чистую радость, зная, что Том точно выживет. Он поднялся по лестнице, и сразу же, будто по заказу, в холле сработал камин, и оттуда вышел Том. На его лице была какая-то торжествующая, триумфальная улыбка — и как будто темная. Темное торжество. Но Гарри не заметил этого, видя только удовлетворение, сияющее в глазах Тома. — Случилось что-то хорошее? — весело поинтересовался он. Том неожиданно засмеялся и, схватив его за руку, потащил в кабинет. Гарри только ошарашенно заморгал, но послушно пошел — почти побежал, на самом деле — за ним. Ворвавшись внутрь и захлопнув дверь, Том прижал его к стене и глубоко поцеловал. Гарри застонал, цепляясь за его плечи, и воодушевленно ответил. Кто бы знал, как он любил эти непонятные собственнические порывы, когда Том будто предъявлял на него свои права! Наконец, Том оторвался от него, и Гарри обессиленно оперся затылком о стену, тяжело дыша. — И не вздумай ничего говорить! — предупреждающе, но с трудом, сказал он. Губы Тома растянулись в самодовольной ухмылке, и Гарри закрыл глаза рукой. — Мне очень лестно, что я вызываю у тебя такую реакцию. — Том! Тот с невинным видом пожал плечами. — Кстати, а с чего это ты вдруг?.. — с любопытством спросил Гарри. — А что, я не могу поцеловать своего супруга без каких-то специальных мотивов? — оскорбленно поднял брови Том. Гарри хихикнул и покачал головой. Том хитро усмехнулся и внезапно подхватил его под коленями, заставляя обвить свою талию ногами. Гарри вскрикнул, когда он снова впился в его рот, и застонал, откидывая голову назад — губы Тома переместились на шею. — А! Ммм… — прерывисто выдохнул Гарри, почувствовав, как пальцы Тома задирают мантию и касаются спины, прослеживая линию позвоночника. — Сволочь… знаешь же, как мне это нравится… — Еще бы не нравилось, — ухмыльнулся Том, вытаскивая руку из-под ткани и начиная быстро расстегивать пуговицы. — Что, прямо здесь? — удивился Гарри. — Ты против? Он дернул головой и последовал примеру Тома. Правда, терпения не хватало, и последние пуговицы осыпались на пол, когда они одновременно рванули полы мантий в стороны. Они уставились на непригодную теперь к носке одежду, а потом расхохотались. — Удобная была… ах! Черт, Том! — Ммм? О… Гарри самодовольно усмехнулся, услышав тихий стон. — Еще… — Вот так-то. Это еще кто из нас будет просить! — фыркнул Гарри, но тут же застонал сам — Том не собирался отдавать лидерство. — Том! А-а-ах… Он зажмурился и бормотал что-то бессмысленное; Том уткнулся ему в плечо и просто стонал. Гарри выгнулся и вскрикнул — Том вторил ему, а потом они сползли на пол, не в силах устоять на ногах. Том, отдышавшись, еще раз жадно поцеловал его, потом обхватил пальцами подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. — Мой, — прошипел он. Гарри только вздохнул и легко поцеловал его в щеку. — Твой.