Лента времени — старая версия

Я просто крепко обнял его, уткнувшись лицом в черную мантию. Я хотел стоять так вечность. Чтобы не было ничего: ни Хогвартса, ни войны, ни Дамблдора, ни пожирателей с орденцами, ни-че-го. Только я и он. Я ждал, что он оттолкнёт меня и потребует выпить это дурацкое зелье. Но Том обнял меня в ответ и тихо произнёс: — Мне понравилось... любить. («Love (can)not be forced», Woodwoman) Французский магический университет боевой магии и колдомедицины, Бордо, Франция 1962 год, май

«…сердечный приступ. Следов проникновения в дом не обнаружено, авроры с уверенностью заявляют, что смерть мадемуазель Мейвант наступила естественным путем. Мы выражаем соболезнования месье и мадам Мейвант…» «L'estafette miraculeuse» [1], 25 мая 1962 года Гарри сложил газету и отодвинул ее на край пюпитра. В аудитории раздавался скрип перьев, слышался шепот советующихся друг с другом студентов. Он строго посмотрел на пытающегося списать Уайта и покачал головой. Тот нахально улыбнулся и закрыл учебник, даже не пытаясь притвориться, что не виноват. Гарри усмехнулся и отвел взгляд, тут же зацепившись им за злополучную газету. Все веселье исчезло, когда мысли вновь вернулись к статье. Он совершенно не верил написанному. И пусть все это время ему хотелось забыть о случившемся в ноябре, он знал, что Том не забудет и обязательно отомстит глупой девчонке. Правда, он не думал, что тот зайдет настолько далеко... Конечно, все это могло оказаться совпадением, но такое происходило только в книгах, а в жизни все было куда более прозаично. Да и Третье Непростительное не оставляло следов... Он встряхнул головой и снова взглянул на студентов. Те, пользуясь отвлеченностью своего профессора, нагло обменивались записками и подсматривали в шпаргалки. Гарри быстро обошел класс, отобрав все подобные вещи. После работы следовало поговорить с Томом. Возмущение и подозрение стянули внутренности в один большой клубок, но у Гарри не было доказательств. За эти годы он хорошо изучил Тома и в большинстве случаев мог предсказать, что тот сделает, но это все было лишь догадками. Да и вообще — он, честно говоря, сомневался, что это работа Тома. Тот скорее запытал бы Мейвант до смерти, чем просто убил бы ее. А аврорат и расследование — чтобы Волдеморт не сумел избавиться от тела? Чушь какая. Он вздохнул и немного расслабился. Действительно, вероятность того, что смерть Мейвант — дело рук Тома, была очень мала. Не стоило сразу подозревать его. Гарри даже стало стыдно. Нет, конечно, Волдеморт был убийцей, но в основном грязную работу за него делали Пожиратели — что в будущем, что сейчас. Лучше от этого не становилось, но, по крайней мере, крови Мейвант на руках Тома не было. Наверное. Гарри раздраженно выдохнул и помотал головой. Так нельзя. Таким образом он ни до чего путного не додумается. Конечно, можно было просто спросить самого Тома… Он фыркнул. Спросить Тома. Как будто тот сказал бы правду. Мол, «нет, Анри, сегодня — и даже вчера — я никого не убивал». Да уж конечно. Если действительно убил, то ни за что не признался бы. А если нет, так Гарри все равно бы ему не поверил. Гарри нервно потер запястье. По итогам размышлений выходило, что самый убедительный вариант — «естественная» смерть Мейвант. На втором месте находилось ее убийство кем-то посторонним, потом шли случайности вроде отравления или какие-нибудь другие трагические совпадения, способные привести к такому печальному итогу, и лишь потом — Том. Гарри понимал, что пристрастен и подсознательно не желает обращать внимания на детали, которые могли доказать вину Тома. Он подозревал, что просто сам себя успокаивает, но просто не хотел верить, что Том в очередной раз убил человека. Обратиться к кому-то еще Гарри не мог — не скажешь же, что он подозревает собственного супруга в умышленном убийстве? — а спросить Тома… Этот вариант вообще попахивал сумасшествием. Поэтому оставалось лишь довериться логическим выкладкам и понадеяться, что он все-таки прав, и Том не… не делал этого. ***

Лестрейндж-мэнор, Англия 1965 год, август

Гарри выпустил очередное режущее заклятье и уклонился от встречного оглушающего. Проблем с невербальными здесь не было ни у кого, и поэтому выкрики раздавались достаточно редко. Он поднял руку, предлагая перерыв, и тяжело дышащий Эйвери согласно кивнул. Гарри наложил охлаждающие чары, вздохнув, когда тело овеял прохладный ветерок. Взглянул на Эйвери и побрел в угол, время от времени рывками наклоняясь и дергаясь в разные стороны, чтобы избежать летящих со всех сторон заклинаний и проклятий. Разграничивающих щитов никто не ставил, все предпочитали тренировать боковое зрение: в битве-то щитов не будет. Но зал был зачарован на смягчение заклинаний, так что вряд ли кто-то умер бы — только если ударить в упор. Он плюхнулся на жалобно скрипнувшую кушетку. Феро, который уютно дремал, не обращая внимания на свистящие вокруг заклинания, тотчас перебрался ему на колени и свился в клубочек. Гарри погладил его по мягкой белой шерстке, а потом устало потянулся и отыскал взглядом раздающего указания Тома. Тот стоял посередине зала, будто бы не замечая вспышек заклятий. Гарри улыбнулся; его лицо, должно быть, сейчас выражало неприкрытое восхищение. Кто бы что ни говорил, а учителем Том стал бы превосходным. Даже самые непонятливые прекрасно усваивали материал после его объяснений. Том лично тренировал Вестников и Рыцарей, и результаты были отменными. Неудивительно, что даже после Азкабана Пожиратели не потеряли формы — если Волдеморт учил и их, то непонятным становилось другое: как Гарри и остальные сумели столько времени продержаться против них в Департаменте Тайн? Он задумчиво перебирал шерстку Феро, кончиками пальцев чувствуя вибрацию, которая зарождалась где-то в груди зверька — тот чуть ли не урчал под лаской. В крови плескался адреналин, хотелось продолжить дуэль, но Гарри знал, что в таком состоянии это скорее помешает. Конечно, сражаться, используя ярость и ненависть в качестве своеобразного стимулятора, было неплохо, но вот при тренировке такой способ мог отрицательно сказаться на точности заклятий. Да и риск был слишком высоким: не рассчитав силу, можно было серьезно ранить противника. Гарри наклонился вперед, почти касаясь грудью коленей, и негромко сказал: — Феро, перебирайся мне на шею. Тот послушно скользнул вверх и обвился вокруг его шеи своеобразным меховым воротником. Гарри с нежностью усмехнулся, еще раз погладил Феро по голове и поднялся, тут же уклонившись от просвистевшего над головой заклинания — он не успел рассмотреть. — Лестрейндж! — послышался крик Тома. — Сегодня — только заклятия! [2] Гарри быстро отыскал взглядом сражающихся спина к спине братьев и успел заметить кивок Рабастана. Том отвернулся и продолжил объяснять что-то Розье. — Конечно, Вестников не сравнить с ними, но, думаю, они смогут за себя постоять, — Гарри подошел к Тому; тот как раз закончил с Розье и обернулся. — Я только одного не понимаю: зачем ты так отчаянно их натаскиваешь? Как будто на войну готовишь, право слово. Том пожал плечами: — Мало ли, что случится. Я хочу, чтобы они умели сражаться, если понадобится. — И защитить себя, — добавил Гарри. — Именно. Они несколько минут постояли в молчании, наблюдая за кипящим боем. Дуэли постепенно перешли во всеобщее сражение, «все против всех», и Гарри счел нужным поставить легкий щит. Конечно, ничего серьезного тот не смог бы остановить, но Гарри считал, что сумеет заметить заклятье, прежде чем то подлетит слишком близко. Он сощурился, потом лукаво улыбнулся Тому и предложил: — Дуэль? Тот поднял брови, а потом на его губах появилась широкая самоуверенная ухмылка: — Ну-ну, давай попробуем. — Спорим, ты не продержишься и получаса? — поддразнил его Гарри, отходя назад и сбрасывая мантию. До того он не считал это нужным, но в дуэлях с Томом всегда приходилось выкладываться на полную катушку, и мантия бы однозначно помешала. Том надменно поднял подбородок: — Скорее уж ты не выдержишь и двадцати минут. Гарри озорно усмехнулся: — Спорим? — На что? — Если я выиграю, то буду сверху следующие две недели, — прошипел Гарри, намекающе облизнув губы. Том заглушил смешок и покачал головой, следуя его примеру и тоже скидывая мантию. Взмахом палочки Гарри отправил ее в тот же угол, где уже лежала его собственная. — А не слишком ли? — Нет, — Гарри пожал плечами, — все честно. Если выиграешь ты, условия те же. — Договорились, — Том мгновенно изменил мнение. Гарри тихо засмеялся и шагнул вперед, пожимая Тому руку, а потом они разошлись. Рыцари все еще сражались между собой, но темп замедлился, потому что всем хотелось понаблюдать за дуэлью лидеров. И Гарри справедливо считал, что посмотреть было на что. Заклятия летали безостановочно, сами Гарри и Том перемещались настолько резко, что отследить и предсказать движения было попросту невозможно. Гарри с легкостью узнавал стиль Волдеморта в том, как дрался Том: тот использовал абсолютно все, начиная от проклятий и заканчивая матами на полу, которые он трансфигурировал то в материальные щиты, то в стены, то еще во что-нибудь. Впрочем, и сам Гарри от него не отставал — все же звание Мастера Боевой магии в Гильдии давали не за красивые глаза. Да и за годы совместной жизни и тренировок он приноровился к манере Тома вести бой. Судя по его внутренним часам, прошло уже около двадцати минут, а значит, Том уже проиграл — но сам Гарри пока не выиграл, так что заканчивать было не время. Перспектива получить полное право на тело Тома на целых две недели неимоверно вдохновляла. Нет, конечно, в постели они менялись, но чаще всего Том успевал перехватить инициативу, а потом — Гарри ощутил, как загорелись щеки, даже несмотря на всепоглощающий азарт боя — в голове просто не оставалось мыслей, чтобы помнить о чем-то еще, кроме Тома рядом. Рядом, и уже неважно, как именно. Он уклонился от какой-то фиолетовой вспышки и мысленно отметил, что нужно будет спросить Тома, что это было. Послал в ответ режущее, еще одно, выставил щит, вновь атаковал, присел, потом ушел перекатом и, не вставая, отправил в Тома что-то из разряда огненных… Гарри не пытался сосредоточиваться на конкретных заклятиях, позволяя своей магии и интуиции вести себя. Справа слышались звуки еще одной дуэли; улучив момент, он бросил взгляд в сторону и отметил, что Эйвери и Нотт до сих пор бьются, в отличие от остальных Рыцарей, сгрудившихся вокруг них с Томом. Тут же в его адрес прилетело не слишком приятное проклятье; Гарри чертыхнулся и снова обратил все внимание на свою дуэль. Как он, в принципе, и ожидал, бой закончился вничью. Длился он минут сорок, а потом им просто надоело, и они практически одновременно подняли руки, предлагая прекратить. — Вот так! — самодовольно усмехнулся Гарри. ­— Следующие две недели в спальне, мой дорогой Том, командую я. Том недовольно поморщился, но не возразил: его проигрыш был неоспорим. Гарри отошел назад и наклонился поднять свою мантию — Том призвал свою с помощью Accio — а когда выпрямился… Все произошло слишком быстро. Эйвери с Ноттом до сих пор не закончили дуэль, и случайное проклятье, от которого Эйвери уклонился, полетело в сторону Гарри. Тот понял, что уже не успевает вскинуть палочку или хотя бы дернуться в сторону. Проклятье выпустили со слишком близкого расстояния, чары смягчения не сработают. Значит, он умрет вот так? Действительно, петля ведь должна замкнуться — почему бы и не сейчас? Все эти мысли промелькнули в голове за долю секунды. Что бы ни писали в книгах, время вовсе не замедлялось, и перед глазами не проходила вся жизнь. Он успел заметить только белую вспышку — а потом внезапно осознал, что почему-то все еще жив и в сознании. А на полу лежал Феро. Гарри упал на колени и приложил ладонь к его грудке, потом выхватил палочку и наложил диагностические чары. Ничего. Феро не дышал. То, что он прокусил губу до крови, Гарри осознал, только когда на язык попали соленые капли. Он медленно поднялся на ноги, держа безжизненное тело Феро в ладонях, и, подойдя к Тому, тихо попросил: — Подержи его. Том недоуменно взглянул на него, но осторожно взял Феро. Гарри развернулся и зашагал к побледневшему Нотту, крутя палочку в пальцах. — Я, будучи профессором вот уже много лет, — тихо начал он, — привык к промахам студентов. Часто они отзываются неприятными последствиями, как для них самих, так и для меня. Привык прощать ошибки, привык проявлять понимание. Но вот понять, почему на тренировочной дуэли человек использует смертельное проклятье, я не могу. Нотт побелел как мел и рухнул на колени: — Милорд, простите, прошу вас! Гарри покачал головой, наслаждаясь его испугом. Внутри все будто онемело. Феро был с ним почти пятнадцать лет. Служил отдушиной, даже если и не понимал его проблем. Феро можно было выговориться, он смешил Гарри, когда тот впадал в депрессию после очередного осознания, что живет с убийцей своих родителей. И теперь из-за небрежности одного идиота он… мертв. — В этом мире у меня было лишь три… — голос Гарри сорвался. — Из-за тебя погиб мой питомец, мой друг. Такое не прощают. Том неслышно подошел к нему и молча встал рядом, глядя на Нотта сверху вниз. На руках он осторожно, хоть и с некоторой долей брезгливости, держал мертвое тело Феро. Красные глазки-бусинки того смотрели в никуда, и Гарри быстро отвел взгляд, будучи не в силах выдержать это зрелище. Он поднял палочку и направил ее на Нотта: — Crucio. Пытка длилась и длилась; Нотт уже сорвал голос, но все еще бился на полу в конвульсиях. Его глаза закатились, а кисти рук уже были разбиты в кровь от ударов о холодные камни. Том все так же молчал, а Гарри все не опускал палочку. С каждым новым криком холод все больше сковывал внутренности, легче не становилось, но Гарри находил в этом какое-то мазохистское удовольствие. В какой-то момент ему вспомнилась Беллатрикс, и это лишь добавило решительности: она, как и Нотт, убила близкого ему… близкое ему существо. И если в тот раз у него не получилось отомстить, сейчас он мог это сделать — и вымещал на Нотте свою ярость, накопившуюся за многие годы ночных кошмаров. Наконец, Том положил руку ему на плечо и прошептал: — Хватит, Анри. Ты убьешь его. Гарри прикусил и так уже израненную губу и отвел палочку, снимая пыточное. — В следующий раз… — он с трудом вдохнул, забирая Феро у Тома и отворачиваясь, — будь внимательнее, Нотт. Твоего Лорда могло и не оказаться рядом, чтобы остановить меня. Он пошел к выходу, спиной чувствуя скрестившиеся на нем взгляды Рыцарей; Том остался стоять рядом со скулящим от боли Ноттом. ***

Дом Риддлов, Литтл-Хэнглтон, Англия 1965 год, август

Тело Феро он сжег на кладбище Литтл-Хэнглтона рядом с могилой отца Тома. Ритуальный костер, по поверью облегчающий душе животного поиск нового хозяина, горел недолго: пламя взвилось вверх и опало, не оставив после себя даже углей. Один лишь пепел. Гарри стоял и безмолвно смотрел на темную землю, будто припорошенную серовато-белой пылью, когда услышал тихие шаги. — Мне жаль, — тихо сказал Том, подходя ближе. — Я не думал, что всё так... — Гарри запнулся и покачал головой. — Идем в дом. Не хочу здесь оставаться. Он развернулся и медленно, опустив голову, побрел к кладбищенским воротам. Том шел следом, молча, отставая на шаг. Гарри не знал, понимал ли Том его состояние или просто не был уверен, что следует сказать, но в любом случае был благодарен. Внутри у него будто бы все оцепенело. Он был уверен, что потом, когда немного отойдет, станет кидать заклинаниями по стенам и бить вазы об пол, но сейчас... Сейчас ему было все равно. Так же медленно они прошли через холл и зашли в гостиную. Гарри опустился на колени перед камином и протянул руки к огню; Том сел в кресло за его спиной. Они молчали очень долго. Тикали часы на полке, потрескивали дрова в камине, слышалось размеренное дыхание Тома. Наконец Гарри отодвинулся назад, подтянул ноги к груди и обнял руками колени, положив на них подбородок. — Вот так, — тихо сказал он. — Было трое, осталось двое: ты и Дитер. Когда-нибудь я потеряю и вас, и все станет совсем как прежде. Скрипнуло кресло, а в следующую секунду Гарри почувствовал, как его погладили по плечу. Он наклонил голову, щекой касаясь чужой руки. — Почему ты думаешь, что потеряешь меня? — непривычно мягко спросил Том. Гарри передернул плечами. Как мог он объяснить, что знал: им с Томом не суждено быть вместе. Том встал на колени, обвил руками его плечи и легко поцеловал в скулу. Гарри прикрыл глаза и откинулся назад, расслабляясь в успокаивающих объятиях. — Пойдем наверх. Выпьешь зелье Сна-без-сновидений. Тебе нужно поспать. Гарри кивнул и послушно поднялся на ноги. Том, впрочем, не разомкнул рук и вместо этого повернулся так, чтобы обнимать Гарри за талию, чуть поддерживая его. Когда Гарри уже выпил зелье и улегся в постель, то заметил, что Том достал из шкафа легкую верхнюю мантию. На недоуменный и уже сонный вопрос он невозмутимо ответил: — Я отправляюсь к Нотту. Он чуть не убил тебя — ты же не думаешь, что я это так оставлю? — Только не убивай его, — зевая, попросил Гарри. — Почему? — Потому что это будет слишком быстро… — он закрыл глаза и натянул одеяло повыше. Зелье уже действовало, и через несколько секунд Гарри крепко спал. ***

Министерство магии, Лондон, Англия 1965 год, сентябрь

— Вы уверены? — Да, мистер Арлет, — мягко, но настойчиво произнес Рабастан, — я абсолютно уверен. Все затраты окупятся вдвойне — и более того, Британия наконец войдет в ЕП. [1] — Сомневаюсь, что небольшой группе волшебников удастся достичь того, чего мы добивались многие годы. Вряд ли вы сможете получить столь впечатляющий результат, — Арлет с сомнением нахмурился. — Каким образом вы планируете убедить представителей ЕП? И чем вам поможет моя поддержка? Он потеребил тяжелые золотые часы у себя на запястье и повернулся к Гарри: — Мистер Эванс? — О, поверьте мне, — тот улыбнулся, — даже одно ваше присутствие на переговорах уже повлияет на Министра Лича. В определенных, — он выделил голосом это слово, и Арлет, не сумевший справиться с собой, гордо надулся, — кругах вы очень уважаемый человек, и демонстрация вашего согласия с нашей концепцией мгновенно поднимет рейтинг партии. Гарри уже тошнило от такого количества неприкрытой лести, но Арлет ничего не замечал, принимая его слова за чистую монету. Рабастан, на мгновение поймав его взгляд, понимающе усмехнулся, но тут же отвел глаза. Гарри недовольно поморщился: в последнее время между ним и Рыцарями будто встала стена, и с каждым днем те делали ее все крепче. «Милорд», «мой Лорд», иногда — очень редко — «Анри», и неизменное «вы». [4] Не то чтобы Гарри не понимал причин, но легче от этого не становилось. — Хорошо, мистер Эванс — могу я называть вас Анри? — я подумаю над вашим предложением. — Мне так и передать Лорду Волдеморту? Арлет побледнел, сглотнул и неловко дернул плечом: — Эм-м... да, пожалуй. Скажите, что я напишу ему... вам. Напишу, когда... м-м-м... приму решение. Мысленно Гарри улыбнулся, довольный своей маленькой местью за поначалу пренебрежительный тон Арлета, а вслух коротко сказал: — Прекрасно. Он пожал протянутую руку — слабую и чуть влажную — и с фальшивым сожалением произнес: — К несчастью, я вынужден покинуть вас. Дела, заботы... впрочем, вы и сами знаете. Он улыбнулся, словно ставя себя и Арлета на одну доску, и получил ответную улыбку — искреннюю, в отличие от его собственной. Кивнул Рабастану и размеренным шагом прошел дальше по коридору; впрочем, далеко он не ушел, остановившись сразу же, как только свернул за угол. Вообще-то никаких особо важных дел у него не было, так, рутина, но требовалось создать нужное впечатление. Рабастан появился минут через пять: вылетел из-за угла, резко затормозил и завертел головой по сторонам. Потом заметил Гарри и облегченно выдохнул: — Вы не ушли, слава Мерлину! — Что такое? — Я хотел уточнить… — он замялся, затем взмахнул палочкой, возводя заглушающие чары. — Милорд, мы ведь не планировали войти в ЕП… Гарри кивнул: — И не планируем. Но здесь не слишком подходящее место для подобного разговора. Он ухватил Рабастана за локоть и потянул к лифту, по дороге вполголоса объясняя: — Для ЕП пока рано. Британия сейчас не готова к тому пути развития, что предлагают в Европе, стоит повременить еще с десяток лет. ЕП — это только прикрытие, а на самом деле мы… — Гарри прервался и раскланялся с каким-то чиновником, обменявшись с тем парой слов о погоде. Потом спешно шагнул в лифт; Рабастан протиснулся следом между уже закрывающимися створками. Гарри достал палочку, наложил заглушающие, несмотря на то, что лифт был пуст, и оперся плечом о стенку. — Мы хотим сместить Министра, — спокойно произнес он, будто они говорили обо всяких пустяках вроде новой сплетни, напечатанной в «Ежедневном пророке». — Легко поддающийся влиянию и при этом упорно выбирающий себе в советники людей с про-маггловским образом мышления, он ведёт магический мир к объединению с маггловским, а это полное безумие. — Но ведь милорд собирался осуществить этот проект только через полгода… — Да, но учитывая нынешнюю ситуацию в стране, стоит поспешить, или через полгода мы получим внушительную группу магглов, которым будет известно о магии. Как ты думаешь, что они сделают? Рабастан поежился, вообразив, видимо, сущий ужас. Гарри удовлетворенно кивнул: — Не Инквизиция, конечно, но мы вполне можем ожидать повторения того, что было в сороковых: лаборатории и опыты по извлечению и «пересадке» магии. Я не доверяю магглам и не желаю, чтобы даже несколько из них знали о существовании волшебников. Лифт звякнул, останавливаясь. — Атриум, — объявил холодный женский голос. Вынимая палочку из рукава, Гарри негромко сказал: — В целом, план еще требует доработки, но начать нужно было как можно скорее. К следующему собранию подготовь отчет о передвижениях и контактах Арлета. И постарайся обработать его так, чтобы он ни на миг не сомневался: Британия станет частью ЕП, только если Министр Лич подаст в отставку. Незаметным движением палочки он развеял заглушающие чары и шагнул вперед, выходя из лифта, когда за спиной послышалось тихое: — Да, милорд. — — — — — — — — — — — — — — — — [1] Что-то вроде «Чудесного курьера». Предложено настоящим французом, между прочим! За помощь в выборе названия спасибо Cheery Cherry. [2] Заклинания подразделяются на заклятия и проклятия. Думаю, пояснять разницу нет нужды. [3] Здесь: Европейская Партия — магический аналог Европейского Союза. [4] Да, я помню, что формально в современном английском языке нет разделения на «ты» и «вы». Но давайте вспомним Шекспира и притворимся, что «thou» и «thee» все еще употребляются в повседневной речи.