Лента времени — старая версия

Ты слышишь, будь на моей стороне, Не надо приказов, я просто прошу. Знаешь, у меня никого больше нет, Я знаю вкус лжи, но сейчас я не лгу. Даже когда на щеках твоих кровь, Даже когда я не прав, Даже когда я веду безнадежный заведомо бой, Даже когда ты не видишь ни целей ни прав, Даже когда не останется сил И я упаду в крови и грязи Ты слышишь, будь на моей стороне Всегда. Потому что я так просил. (Песня «Будь на моей стороне», Кошка Сашка) Дом Риддлов, Литтл-Хэнглтон, Англия 1966 год, январь

Выйдя за дверь, Гарри медленно, цепляясь за перила, спустился вниз, в холл, и растерянно огляделся. Не хотелось верить, что это конец, что он больше не сможет вернуться сюда; не сможет больше касаться Тома и ловить его легкую, едва заметную улыбку, не сможет… не сможет больше быть Анри Эвансом — тем Анри, которым привык быть. Ведь стал он им, собственно, как раз из-за Тома, чтобы скрыть свою настоящую личность… Вот только какая личность теперь стала настоящей? — Гарри Поттер, — прошептал он, словно пробуя имя на вкус, и покачал головой: звучало неправильно. Слишком много лет его никто не произносил; Гарри отвык быть Гарри. Наверное, теперь можно было уже перестать притворяться перед самим собой и признать, что от Гарри Поттера не осталось ничего. — Значит, Анри Эванс… — он закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Видимо, Шляпа все-таки была права. Он щёлкнул пальцами и тихо позвал: — Тинки. Раздался хлопок, и тонкий голосок появившегося эльфа пропищал: — Что Тинки может сделать для хозяина Анри? — Собери мои вещи, Тинки, — Анри открыл глаза, присел на корточки и с грустью взглянул в изумленно выпученные глаза домовика. — И решай: останешься с Томом или уйдешь со мной? Огромные глаза Тинки мгновенно наполнились слезами: — Тинки хочет, хозяин Анри, но Тинки не может! Тинки предан хозяевам, Тинки… Анри вздохнул, поднялся на ноги и, наклонившись, потрепал бедного эльфа по голове. — Не рвись на части, Тинки, — печально сказал он. — Оставайся тогда здесь, а я попрошу кого-нибудь в Хогвартсе помочь мне. Или справлюсь сам — не всегда же я пользовался услугами эльфов? Пора бы, наверное, и вспомнить то время. Он усмехнулся и взмахом руки отослал Тинки собирать вещи; достал из рукава палочку и призвал свою мантию. Невольно взглянул на верх лестницы, все ещё надеясь, что Том спустится и скажет, что не просит делать хоркрукс, что хочет, чтобы Гарри… Анри остался… Анри резко покачал головой, отвернулся и, шагнув вперед, взмахнул палочкой, распахивая створки дверей. В лицо ударил ледяной воздух, Анри непроизвольно зажмурился, но тут же открыл глаза, обводя двор взглядом — в последний раз. Клумбы, за которыми бережно ухаживал Тинки: цветущие как раз сейчас, в январе, анемоны и альстрёмерия, своими яркими оттенками резко выделявшиеся на белоснежном снегу. Деревья с голыми ветками, что-то шептавшие по ночам, когда ветер безуспешно пытался согнуть их стволы. Правее — ворота на кладбище, где покоились отец, дед и бабка Тома, и где был развеян по ветру прах Феро. Живая изгородь, от живописности которой почти ничего не осталось. Весной она вновь зазеленеет, зацветет… вот только Анри уже не будет здесь, чтобы, возвращаясь домой, сорвать первый раскрывшийся бутон и прикрепить его к изголовью их с Томом кровати. Он зябко поежился, ощутив дуновение зимнего ветра, и плотнее запахнул легкую домашнюю мантию. Стоило вернуться за плащом, но Анри боялся, что если вернется, то уже не сможет уйти и выполнит условие Тома, только бы остаться с ним. И поэтому он глубоко вдохнул, наполнив легкие морозным воздухом, бросил последний взгляд на дом и, резко развернувшись вокруг своей оси, аппарировал. ***

Хогсмид, Шотландия 1966 год, январь

Оказавшись там, где хотел, Анри глубоко вздохнул и зашагал вперёд. Полы мантии хлопали на ветру, и он кутался в тонкую ткань, стараясь сохранить тепло. Можно было бы наложить согревающие чары, но Анри почему-то не хотелось делать это. В теории можно было бы попасть в замок и камином — но Анри казалось, что возвращение туда, где он столько пережил, не должно быть простым. Январский ветер пронизывал насквозь, и путь по слабо освещённой улице, а потом по тёмной пустынной дороге, казался Анри бесконечным. Но наконец он достиг ворот и, вытащив палочку из рукава, на пробу дотронулся ей до висячего замка. К его изумлению, тот щёлкнул, и, повинуясь лёгкому толчку руки, ворота послушно отворились. Анри шагнул вперёд, всё ещё не веря, что ему дан свободный доступ в замок, — но его не парализовало на месте, и не завыла сирена, и не выскочил откуда-то волшебник с угрожающим видом и палочкой наперевес. Анри беспрепятственно шёл к возвышавшемуся вдали зданию и улыбался: измученно, чуть ли не со слезами на глазах, но улыбался. Впервые за долгие годы «Хогвартс» вновь звучало для него как «дом». Уже на полпути к главным дверям Анри опомнился и, обернувшись, взмахнул палочкой. Вначале ничего не было слышно, но потом раздался тихий лязг: ворота захлопнулись. Когда Анри уже подходил к главным дверям, те внезапно распахнулись, и на пороге показалась чья-то фигура с фонарём в руке. Ярко горели факелы, поэтому в фонаре не было особой нужды, но Анри воспринял его как должное: на поверхность сознания всплыло смутное воспоминание о начале шестого курса. И поэтому, когда он ступил на каменные ступени и поднял взгляд, он почти ожидал увидеть Северуса Снейпа. — Кто вы такой? — подозрительно спросил незнакомый Анри мужчина. Анри слегка поклонился: — Анри Эванс, новый преподаватель Защиты от тёмных искусств. Директор пригласил меня на оставшуюся часть года. Мужчина окинул его недоверчивым взглядом, но посторонился и повёл рукой в сторону входа: — Аполлион Прингл, школьный смотритель. Проходите, мистер Эванс. Директор не предупредил о вашем приезде, поэтому комнаты не готовы. Эльфы справятся не больше, чем за полчаса, но… — Ничего страшного, — Анри успокаивающе улыбнулся, заходя в холл. — Я подожду в кабинете директора, а эльфы за это время всё успеют. Прингл кивнул, и Анри отвернулся, поднимаясь по лестнице. Путь до директорского кабинета промелькнул незаметно, и спустя некоторое время Анри смотрел на статую горгульи, что закрывала вход. Он вытащил палочку и легко постучал по голове статуи: — Анри Эванс к директору, если он ещё не спит. Через несколько секунд статуя отодвинулась, и Анри шагнул на лестницу, которая мгновенно двинулась, поднимая его к двери. Та отворилась сама по себе, и изнутри послышался голос Дамблдора: — Входите, Анри. Анри улыбнулся и ступил внутрь. Дамблдор стоял около жёрдочки и кормил сидевшего на ней Фоукса. Тот негромко чирикнул и распушил перья, когда Анри взглянул на него. Дамблдор обернулся и раскрыл руки в приветственном жесте. — Добро пожаловать! Вы прибыли раньше, чем я ожидал, — он лукаво усмехнулся, но усмешка тотчас сменилась озабоченностью. — Всё в порядке, Анри? Анри потёр правое запястье и вымученно улыбнулся: — Да… просто ваше предложение пришлось очень кстати. Я, можно сказать, на некоторое время остался бездомным. Дамблдор бросил острый взгляд на руку Анри, а потом посмотрел ему прямо в глаза: — В Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда её получает. Оставайтесь, сколько потребуется. На самом деле это вы меня выручаете, не наоборот. Вздрогнувший при словах о помощи Анри выдавил улыбку: — Возможно. Наступившую тишину, насквозь пропитанную неловкостью, прервал Дамблдор: — Как там Том? — О, всё прекрасно, — Анри нарочито беззаботно взмахнул рукой. — Вряд ли вам будет интересно. — Поверьте, мне очень интересно, — живо возразил Дамблдор. — Всё-таки я учил и Тома тоже. К тому же в последнее время его имя у всех на устах… Анри заложил руки за спину и подошёл к Фоуксу, любуясь отблесками пламени в камине на его перьях. Дамблдор гладил Фоукса по спине, а тот тихо что-то чирикал, косясь тёмным умным глазом на Анри. — Том овладел многими науками с тех пор, как покинул эти стены, профессор… то есть Альбус, простите. Не все из них были бы одобрены большинством магов — но вы и сами знаете это. Но, — Анри грустно усмехнулся, — сейчас Том может по праву называть себя великим. — Он так и не научился уважать чужие чувства? — проницательно спросил Дамблдор. — Нет. — Это не доведёт его до добра, — Дамблдор с сожалением покачал головой. — Том чудный мальчик, и его разум отточен почти до совершенства, но он не понимает людей и не хочет понимать. А ведь в нашем мире едва ли не всё основывается на чувствах… Анри только кивнул, опустив глаза. Они стояли в молчании, пока посреди кабинета с громким хлопком не возник домовик. — Комнаты профессора Эванса готовы, — пропищал он. — Динки может разложить вещи профессора Эванса? — Тинки, — позвал Анри. — Передай мой чемодан Динки, — приказал он появившемуся эльфу. И, поколебавшись несколько секунд, добавил: — Если хозяин спросит, где я, скажи, что в Хогвартсе. И… если что-то случится… — он наклонился к поражённо распахнувшему глаза Тинки и тихо сказал: — Если Том снова попытается навредить себе, сообщи мне немедля. И не смей говорить об этом Тому. Ясно? — Тинки сделает, хозяин Анри! — Молодец. Можешь идти. Домовики одновременно исчезли. Анри выпрямился и обернулся к улыбавшемуся Дамблдору. — Спасибо вам, Альбус, — с искренней благодарностью сказал он. — Правда, спасибо. Он шагнул вперёд и порывисто обнял Дамблдора. Тот удивлённо крякнул, но вернул объятие и успокаивающе похлопал Анри по спине. — Всё наладится, мой мальчик, — пробормотал он. — Поверьте мне, Анри, в конце концов всё будет в порядке. Анри только горько улыбнулся. ***

Хогвартс, Шотландия 1966 год, январь

Когда утром Анри проснулся, в камине горел огонь, а его одежда была разложена на стуле. Он сел в постели и потянулся, наслаждаясь скользящими по коже лучами солнца. Шторы не были задёрнуты, и солнечный свет оставлял дорожку на коврике у камина, отражался в зеркале и освещал гобелены, что прикрывали каменные стены. Анри, зевнув, вылез из постели и прошлёпал босыми ногами к окну; распахнул створки и высунулся наружу, жмурясь от яркого, не по-январски слепящего солнца. Кожа мгновенно покрылась мурашками, но Анри только тихо засмеялся. Пару раз глубоко вдохнув, он отвернулся от окна и взмахнул палочкой. Появившиеся в воздухе цифры утверждали, что он умудрился проспать завтрак. Когда-то давно Анри вскакивал ни свет ни заря — а потом привык ложиться и вставать поздно. Со всей бумажной работой, которой он обзавелся, став учителем и начав помогать Тому с его документами, он часто засиживался заполночь и утром, естественно, просыпался с трудом. Как-то раз они с Томом даже поспорили, кто проспит дольше. Победил Том: он открыл глаза, когда часы показывали четыре часа дня. Анри помотал головой и негромко позвал: — Динки. Тут же появившийся домовик вопросительно уставился на него. — Я, похоже, пропустил завтрак. Могу я попросить чашку кофе и какой-нибудь бутерброд? Полчаса спустя Анри, умытый, одетый и зачесавший волосы назад, поднялся к Дамблдору, намереваясь уточнить расписание своих уроков. Помимо всего, следовало договориться с директором Академии. Анри надеялся, что место преподавателя Боевой магии останется за ним, но понимал, что для этого придётся очень постараться. Всё-таки найти человека, который сможет работать со взрослыми, было куда сложнее, чем того, кто сможет обучать детей. Требовавшийся уровень навыков кардинально отличался, и Анри понимал, что, грубо говоря, подкладывает директору большую свинью — но дело было уже сделано. В этот раз горгулья пропустила его беспрепятственно, и поднявшись по винтовой лестнице, он шагнул в уже открытую дверь. Кроме Дамблдора, в кабинете оказалась МакГонагалл с какими-то пергаментами в руках. Она вопросительно уставилась на Анри сквозь очки и отвела взгляд, только когда Дамблдор кашлянул. — А это, Минерва, наш новый профессор ЗОТИ, Анри Эванс. Анри, познакомьтесь с Минервой МакГонагалл, профессором трансфигурации и деканом Гриффиндора. Анри без колебаний пожал руку МакГонагалл и, улыбнувшись, заметил: — Я учился с вашим братом и немного слышал о вас, профессор МакГонагалл. — Просто «Минерва» будет достаточно, — сухо, но с едва заметной улыбкой сказала МакГонагалл. — Весь преподавательский состав называет друг друга по именам. — Тогда и я просто «Анри». Рад знакомству. — Взаимно. МакГонагалл положила бумаги на стол Дамблдора и направилась к выходу, предварительно кивнув им обоим: — Увидимся за обедом. — Доброго дня, — последовало синхронное в ответ. Подождав, пока дверь захлопнется, Анри обернулся к Дамблдору: — Директор… Альбус. Альбус, я бы хотел узнать, когда я должен приступить к урокам. И я бы хотел, с вашего позволения, воспользоваться вашим камином, потому что директор Дюранд… — О, об этом вы можете не волноваться, — прервал его Дамблдор, усмехнувшись себе в бороду: — С директором Дюрандом я уже поговорил, и он согласен отпустить вас на эти полгода. — Но… как? — недоверчиво спросил Анри. — Возможно, у него был передо мной маленький долг… а может, и нет, кто знает, — Дамблдор лукаво улыбнулся. — И… и моё место останется за мной? — Конечно! Неужели вы думаете, что я «переманил» бы вас, как выразился директор Дюранд, не оставив возможности вернуться? Анри покосился на невинно улыбающегося Дамблдора и покачал головой. — Альбус, Альбус, — протянул он. — Вы нисколько не изменились. Дамблдор только развёл руками и добродушно усмехнулся. — Я думаю, что сегодня вам стоит познакомиться со своими учениками. Провести небольшой опрос… впрочем, не мне вас учить. Попытайтесь оценить их уровень знаний, а потом мы с вами согласуем ваше расписание. Директор Дюранд выразил надежду, что у вас будет достаточно времени, чтобы вы смогли вести лекции или хотя бы практические занятия у старших курсов. — Да, — горько пробормотал Анри, — теперь я точно буду всё это успевать. Никакой больше возни с документами, никакого чтения отчётов, никаких визитов… Наверное, так будет даже легче. Дамблдор промолчал, но Анри заметил, как блеснули его глаза. — Я, пожалуй, пойду. — Он поправил очки и решительно кивнул Дамблдору. — Доброго дня, Альбус. Я зайду перед ужином. — Доброго дня, Анри, — задумчиво произнёс Дамблдор, — доброго дня. ***

Дом Риддлов, Литтл-Хэнглтон, Англия 1966 год, январь

Том проснулся в самом дурном расположении духа, какое только можно было представить. Ещё не открыв глаза, он уже понял, что постель рядом с ним пуста, а значит, Анри не вернулся ночью, как Том бессознательно надеялся. Он сел и раздражённо потёр лицо: сон его был беспокойным, и сейчас Том вовсе не чувствовал себя отдохнувшим. Хотелось притащить Анри домой, как следует отчитать его за то, что посмел покинуть его, а потом завалиться обратно в постель и прижать его к себе, обнять так, чтобы не сумел вырваться, и заставить поклясться, что он больше никогда не оставит Тома. Наверное, нужно было всё-таки поставить Анри Тёмную Метку — так Том был бы уверен, что Анри никогда не сможет уйти. На самом деле, одно время Том всерьёз обдумывал эту возможность, но потом отказался от этой мысли. С самого начала он поставил их с Анри как равных — в глазах Рыцарей, Вестников и в их собственных глазах. Вряд ли Анри простил бы подобное; зная его, он наверняка воспринял бы Метку как унижение, и она не остановила бы его от ухода, а, напротив, подтолкнула бы. Умываясь и завтракая, Том мрачно раздумывал над последствиями ухода Анри. Во-первых, Вестникам это следовало представить как тщательно проработанный план, иначе его репутация Тёмного Лорда пошатнётся: что за Лорд, который не может удержать под контролем собственного супруга? Во-вторых, нужно было убедиться, что теперь, когда Анри уязвим без Тома рядом, никто из оппозиции не посмеет его тронуть. Том нахмурился и оттолкнул тарелку, потеряв аппетит. Именно этого он и хотел избежать, когда предлагал Анри сделать хоркрукс. Если бы тот согласился, Тому сейчас не приходилось бы обдумывать, как защитить Анри так, чтобы он не узнал об этом. Том не сомневался, что пойми Анри, он отвергнет любую помощь. Анри, к сожалению, не верил, что кто-то способен нацелиться на него, а не на Тома — и это были не проблемы с самооценкой, Том был в этом уверен. Здесь крылось нечто большее — но, как и множество других секретов Анри, оно оставалось загадкой. Том допил кофе и резко отодвинул стул, поднимаясь из-за стола. В столовой было непривычно тихо, не раздавалось шелеста «Ежедневного пророка», который Анри всегда читал за завтраком. Во время еды Том несколько раз ловил себя на том, что он открыл рот и даже начал что-то говорить, собираясь поделиться с Анри пришедшей на ум идеей — но рядом никто не сидел, и в доме не было никого, кроме самого Тома и домовиков. — Хм, — пробормотал Том, удивлённый, что не вспомнил об этом раньше. — Тинки! К его изумлению, домовик мгновенно появился и поклонился: — Хозяин Том звал Тинки? — Почему Анри не забрал тебя с собой? Ты — его эльф. Губы домовика задрожали, уши затряслись, когда он обхватил себя ручками и принялся раскачиваться вперёд-назад. Потом он вдруг начал биться головой об пол, но Том в раздражении выхватил палочку, и домовик испуганно застыл. — Отвечай на вопрос! — Хозяин Анри велел Тинки оставаться рядом с хозяином Томом, — всхлипнул домовик. Том опустил палочку, посчитав, что ни к чему пугать его ещё больше: чего доброго, он разрыдается и вообще не сможет отвечать — Том уже сталкивался с таким поведением домовых эльфов. — Тинки хотел уйти с хозяином Анри, но хозяин Анри сказал… — Повтори дословно, что он сказал, — прервал его Том. — «Не рвись на части, Тинки», — послушно процитировал домовик, чуть успокоившись. Том невольно вздрогнул: до чего же странно было слышать интонации Анри не от него самого. — «Оставайся тогда здесь, а я попрошу кого-нибудь в Хогвартсе помочь мне». — В Хогвартсе? — переспросил Том, снова доставая палочку. Он наклонился, упёр её кончик в тощую шею домовика и тихо, угрожающе сказал: — Что ему делать в Хогвартсе, эльф? Если ты лжёшь мне… Том прекрасно знал, что домовики не могут лгать своим хозяевам, но ему жизненно важно было узнать, что Анри может делать в Хогвартсе. При чём здесь вообще был Хогвартс? Домовик снова начал всхлипывать, и Том выпустил несколько обжигающих искр из палочки. Домовик взвизгнул и затараторил: — Хозяин Анри не сказал Тинки, но хозяин Анри вызывал Тинки в Хогвартс, и Тинки видел эльфа, который помогает хозяину Анри, и видел старого человека с бородой, и… Домовик умолк. Том вопросительно поднял бровь, но не получил ответа. Тогда он наложил на наглого слугу лёгкое — пока что — жалящее проклятье и прошипел: — Заканчивай предложение, эльф! Что «и»? — Хозяин Анри не велел говорить! — домовик снова стал биться головой об пол, но на этот раз Том его не останавливал. — Тинки не может сказать хозяину Тому, но Тинки не может не слушаться хозяина Тома! Но хозяин Анри запретил Тинки говорить! — Умолкни! — взбешённо выплюнул Том. Домовик мгновенно замолчал, и теперь тишину в столовой нарушал лишь глухой стук, с каким голова глупого существа сталкивалась с паркетом. — Анри запретил тебе говорить об этом именно мне или любому? — Хозяину Тому, — домовик наконец-то прекратил столь раздражавшие Тома самоистязания и встал ровно. Том потёр лоб, соображая, что же ему делать теперь. Можно было бы вызвать кого-то из Рыцарей и приказать домовику рассказать ему. Условие приказа было бы выполнено, и Том узнал бы, что же Анри так хотел от него скрыть. Но если это что-то важное для Анри… Том не желал отрезать себе и так еле проходимый путь к возвращению своего непокорного супруга. Похоже, единственным вариантом было ждать. — Иди, — кратко бросил он домовику. Тот с хлопком исчез, и Том сразу же позвал: — Макки. Появившейся эльфийке он отдал лишь один приказ: — Следи за Анри. Тебя никто не должен видеть, докладывать будешь в конце каждого дня, если не случится ничего важного. Если кто-то будет замышлять что-либо против Анри, немедленно сообщи мне. Всё ясно? — Макки всё сделает, хозяин Том, — она поклонилась и, повинуясь кивку, исчезла. Том снова потёр лоб, со вздохом покачал головой и направился в сторону кабинета. Работа не ждала. ***

Хогвартс, Шотландия 1966 год, март

— Профессор Эванс! Профессор Эванс! Анри обернулся. К нему по коридору бежала Беллатрикс Блэк, придерживая рукой ремень школьной сумки на плече. Он остановился и подождал, пока она нагонит его, а потом не спеша пошёл дальше. — Профессор, — начала Блэк, — я бы хотела попросить вас… Заклинание, о котором вы рассказывали на прошлом уроке — я не совсем поняла принцип его действия. — Partis Temporus, мисс Блэк. Создаёт проход через стену огня. Оно заставляет расступиться даже Адский огонь… Анри терпеливо объяснял, но видел, что Беллатрикс его не слушает. Она послушно кивала, задавала какие-то вопросы, но мыслями явно была не здесь — и он догадывался, где. — Послушайте, мисс Блэк, — он прервал сам себя, — вы ведь прекрасно всё поняли ещё на уроке. А если нет, то лекция у вашего курса уже завтра, и это вполне могло подождать. Так чего же вы от меня хотите? Глаза Беллатрикс заблестели, но она промолчала. Анри вздохнул. — Мисс Блэк, — мягко сказал он. — Я помню вас ещё ребёнком. И поверьте мне, ещё в первый раз, когда мы встретились, я с лёгкостью прочёл всё по вашему лицу. Потом вы несколько раз подходили ко мне — помните? Я до сих пор бываю у Вальбурги и Ориона с завидной частотой, и я прекрасно помню, что мы с вами неоднократно разговаривали. И мне известно, что вы хотели узнать — тогда и сейчас. Но я хочу, чтобы вы произнесли это вслух. Ну же, мисс Блэк. Смелей. Беллатрикс длинно выдохнула и подняла взгляд, горевший жадностью, восхищением и жаждой. — Расскажите мне о Нём, — горячо прошептала она. — Прошу вас. Анри только сейчас обратил внимание на то, что они стояли посреди коридора, и толпа учеников огибала их с двух сторон. Он выругался, подхватил Беллатрикс под руку и увлёк её в сторону заброшенного крыла. Она покорно перебирала ногами, подхватив сползшую с плеча сумку, и когда они наконец добрались до пустой классной комнаты, она прошла вперёд и невозмутимо уселась на одну из парт. Анри потёр виски и прислонился к стене. — Вы могли не заводить этот разговор в коридоре? — устало спросил он. — Или вы не понимаете, что эту тему не стоит обсуждать на людях? Беллатрикс пожала плечами: — Не вижу, что здесь запретного, сэр. В Хогвартсе часто говорят о политике… и политиках. — Она подалась вперёд. — Расскажите мне, сэр. Анри потёр запястье, оттолкнулся от стены и нервно прошёлся вперёд-назад. Рассказать Беллатрикс Лестрейндж — ну, будущей Лестрейндж, не суть важно — о Волдеморте… Всё равно, что лично подписать приговор Сириусу и Лонгботтомам. Хотя разве он не сделал этого давным-давно? Ведь решил уже, что не станет ничего менять… — Вы хотите просто узнать о нём? Или о том, как присоединиться к нему? — И то, и другое, — выдохнула Блэк. «Пока ещё Блэк», — повторил про себя Анри. — Вы ведь знаете, сэр. Тётя говорила, что вы были с ним с самого начала. — Да, мисс Блэк. Ваша тётя права, я наблюдал становление Лорда Волдеморта. Я видел, как он постепенно обретал нынешнюю силу, я был рядом, когда он овладевал теми знаниями, которыми так восхищается ваше поколение… Его речь лилась плавно, но сам Анри не думал, о чём говорит. Перед его глазами вставали картины прошлого: он и Том в Хогвартсе, когда он ещё пытался отрицать, что не просто ненавидит Волдеморта, а ещё и в чём-то восхищается им; он и Том в Албании — в гостинице, в лесу, в деревне… Он и Том в Германии, в Индии, в России… Казалось, они побывали везде, и везде они были вместе. Том не отпускал его от себя ни на миг, и временами Анри — Гарри — казалось, что они срослись воедино, стали одним целым, и что когда он умрёт, Том потеряет не просто хоркрукс, а свою душу, настоящую душу. Иногда, когда Том был особенно взволнован — после какой-то интересной находки, или удачи в эксперименте, или просто чего-то из ряда выходящего — он говорил Анри, по его собственному выражению, «восторженную чушь». Но Анри ценил эти моменты и берёг воспоминания. Улыбающийся Том, рассерженный Том, раненый Том, смеющийся, огорчённый, обеспокоенный Том — вся его жизнь была наполнена Томом, и теперь, когда его в ней не стало, Анри порой думал, что это не он хоркрукс Тома, а Том — его. Потому что ощущение, будто у него вырвали кусок души, было слишком реальным. — …и вы действительно сможете многого добиться рядом с ним, мисс Блэк. Но и потери ваши будут невосполнимы. Я знаю это по собственному опыту. — И вы жалеете? Анри задумался лишь на миг, а потом горько улыбнулся: — Жалею ли я? Жалел ли я хоть когда-нибудь? Нет, мисс Блэк. Не жалел ни секунды и не буду, чем бы для меня это ни обернулось в итоге.